Стареем, брат, ты говоришь.

Вон кончен он, недлинный

Старинный рейс Москва–Париж, —

Теперь уже старинный.

     И наменяли стюардесс

     И там и здесь, и там и здесь —

     И у французов и у нас, —

     Но козырь — черва и сейчас!

Стареют все — и ловелас,

И Дон-Жуан, и Греи.

И не садятся в первый класс

Сбежавшие евреи.

     Стюардов больше не берут,

     А отбирают — и в Бейрут.

     Никто теперь не полетит:

     Что там — Бог знает и простит…

Стареем, брат, седеем, брат, —

Дела идут, как в Польше.

Уже из Токио летят

Одиннадцать — не больше.

     Уже в Париже неуют:

     Уже и там витрины бьют,

     Уже и там давно не рай,

     А как везде — передний край.

Стареем, брат, — а старикам

Здоровье кто утроит?

А с элеронами рукам

Работать и не стоит.

     И отправляют нас, седых,

     На отдых — то есть бьют под дых!

     И все же этот фюзеляж —

     Пока что наш, пока что наш…