Я дышал синевой,

          Белый пар выдыхал, —

          Он летел, становясь облаками.

          Снег скрипел подо мной —

          Поскрипев, затихал, —

          А сугробы прилечь завлекали.

И звенела тоска, что в безрадостной песне поется:

Как ямщик замерзал в той глухой незнакомой степи, —

Усыпив, ямщика заморозило желтое солнце,

И никто не сказал: шевелись, подымайся, не спи!

          Все стоит на Руси

          До макушек в снегу.

          Полз, катился, чтоб не провалиться, —

          Сохрани и спаси,

          Дай веселья в пургу,

          Дай не лечь, не уснуть, не забыться!

Тот ямщик-чудодей бросил кнут и — куда ему деться! —

Помянул он Христа, ошалев от заснеженных верст…

Он, хлеща лошадей, мог бы этим немного согреться, —

Ну а он в доброте их жалел и не бил — и замерз.

          Отраженье свое

          Увидал в полынье —

          И взяла меня оторопь: в пору б

          Оборвать житиё —

          Я по грудь во вранье,

          Да и сам-то я кто, — надо в прорубь!

Вьюги стонут, поют, — кто же выстоит, выдержит стужу!

В прорубь надо да в омут, — но сам, а не руки сложа.

Пар валит изо рта — эк душа моя рвется наружу, —

Выйдет вся — схороните, зарежусь — снимите с ножа!

          Снег кружит над землей,

          Над страною моей, —

          Мягко стелет, в запой зазывает.

          Ах, ямщик удалой —

          Пьет и хлещет коней!

          А непьяный ямщик — замерзает.