Я сам с Ростова, я вообще подкидыш —

Я мог бы быть с каких угодно мест, —

И если ты, мой Бог, меня не выдашь,

Тогда моя Свинья меня не съест.

Живу — везде, сейчас, к примеру, — в Туле.

Живу — и не считаю ни потерь, ни барышей.

Из детства помню детский дом в ауле

В республике чечено-ингушей.

     Они нам детских душ не загубили,

     Делили с нами пищу и судьбу.

     Летела жизнь в плохом автомобиле

     И вылетала с выхлопом в трубу.

Я сам не знал, в кого я воспитаюсь,

Любил друзей, гостей и анашу.

Теперь чуть что, чего — за нож хватаюсь, —

Которого, по счастью, не ношу.

Как сбитый куст я пó ветру волокся,

Питался при дороге, помня зло, но и добро.

Я хорошо усвоил чувство локтя, —

Который мне совали под ребро.

     Бывал я там, где и другие были, —

     Все те, с кем резал пополам судьбу.

     Летела жизнь в плохом автомобиле

     И вылетала с выхлопом в трубу.

Нас закаляли в климате морозном,

Нет никому ни в чем отказа там.

Так что чечены, жившие при Грозном,

Намылились с Кавказа в Казахстан.

А там — Сибирь — лафа для брадобреев:

Скопление народов и нестриженых бичей, —

Где место есть для зэков, для евреев

И недоистребленных басмачей.

     В Анадыре что надо мы намыли,

     Нам там ломы ломали на горбу.

     Летела жизнь в плохом автомобиле

     И вылетала с выхлопом в трубу.

Мы пили всё, включая политуру, —

И лак, и клей, стараясь не взболтнуть.

Мы спиртом обманули пулю-дуру —

Так, что ли, умных нам не обмануть?!

Пью водку под орехи для потехи,

Коньяк под плов с узбеками, по-ихнему — пилáв, —

В Норильске, например, в горячем цехе

Мы пробовали пить стальной расплав.

     Мы дыры в деснах золотом забили,

     Состарюсь — выну — денег наскребу.

     Летела жизнь в плохом автомобиле

     И вылетала с выхлопом в трубу.

Какие песни пели мы в ауле!

Как прыгали по скалам нагишом!

Пока меня с пути не завернули,

Писался я чечено-ингушом.

Одним досталась рана ножевая,

Другим — дела другие, ну а третьим — третья треть…

Сибирь, Сибирь — держава бичевая, —

Где есть где жить и есть где помереть.

     Я был кудряв, но кудри истребили —

     Семь пядей из-за лысины во лбу.

     Летела жизнь в плохом автомобиле

     И вылетала с выхлопом в трубу.

Воспоминанья только потревожь я —

Всегда одно: «На помощь! Караул!..»

Вот бьют чеченов немцы из Поволжья,

А место битвы — город Барнаул.

Когда дошло почти до самосуда,

Я встал горой за горцев, чье-то горло теребя, —

Те и другие были не отсюда,

Но воевали — словно за себя.

     А те, кто нас на подвиги подбили,

     Давно лежат и корчатся в гробу, —

     Их всех свезли туда в автомобиле,

     А самый главный — вылетел в трубу.