Над Шере-

                         метьево

     В ноябре

                         третьего —

     Метеоусловия не те, —

     Я стою встревоженный,

     Бледный, но ухоженный,

     На досмотр таможенный в хвосте.

Стоял сначала — чтоб не нарываться:

Ведь я спиртного лишку загрузил, —

А впереди шмонали уругвайца,

Который контрабанду провозил.

     Крест на груди в густой шерсти, —

     Толпа как хором ахнет:

     «За ноги надо потрясти, —

     Глядишь — чего и звякнет!»

     И точно: ниже живота —

     Смешно, да не до смеха —

     Висели два литых креста

     Пятнадцатого века.

     Ох, как он

                         сетовал:

     Где закон —

                         нету, мол!

     Я могу, мол, опоздать на рейс!..

     Но Христа распятого

     В половине пятого

     Не пустили в Буэнóс-Айрéс.

Мы все-таки мудреем год от года —

Распятья нам самим теперь нужны, —

Они — богатство нашего народа,

Хотя и — пережиток старины.

     А раньше мы во все края —

     И надо и не надо —

     Дарили лики, жития, —

     В окладе, без оклада…

     Из пыльных ящиков косясь

     Безропотно, устало, —

     Искусство древнее от нас,

     Бывало, и — сплывало.

     Доктор зуб

                         высверлил

     Хоть слезу

                         мистер лил,

     Но таможник вынул из дупла,

     Чуть поддев лопатою, —

     Мраморную статую —

     Целенькую, только без весла.

Общупали заморского барыгу,

Который подозрительно притих, —

И сразу же нашли в кармане фигу,

А в фиге — вместо косточки — триптѝх.

     «Зачем вам складень, пассажир? —

     Купили бы за трешку

     В „Березке“ русский сувенир —

     Гармонь или матрешку!»

     «Мир-дружба! Прекратить огонь!» —

     Попер он как на кассу.

     Козе — баян, попу — гармонь,

     Икона — папуасу!

     Тяжело

                         с истыми

     Контрабан-

                         дистами!

     Этот, что статýи был лишен, —

     Малый с подковыркою, —

     Цыкнул зубом с дыркою,

     Сплюнул — и уехал в Вашингтон.

Как хорошо, что бдительнее стало, —

Таможня ищет ценный капитал —

Чтоб золотинки с нимба не упало,

Чтобы гвоздок с распятья не пропал!

     Таскают — кто иконостас,

     Кто крестик, кто иконку, —

     И веру в Господа от нас

     Увозят потихоньку.

     И на поездки в далеко —

     Навек, бесповоротно —

     Угодники идут легко,

     Пророки — неохотно.

     Реки льют

                         потные!

     Весь я тут,

                         вот он я —

     Слабый для таможни интерес, —

     Правда, возле щиколот

     Синий крестик выколот, —

     Но я скажу, что это — Красный Крест.

Один мулла триптѝх запрятал в книги, —

Да, контрабанда — это ремесло!

Я пальцы сжал в кармане в виде фиги —

На всякий случай — чтобы пронесло.

     Арабы нынче — ну и ну! —

     Европу поприжали, —

     Мы в «шестидневную войну»

     Их очень поддержали.

     Они к нам ездят неспроста —

     Задумайтесь об этом! —

     И возят нашего Христа

     На встречу с Магометом.

     …Я пока

                         здесь еще,

     Здесь мое

                         детище, —

     Все мое — и дело, и родня!

     Лики — как товарищи —

     Смотрят понимающе

     С почерневших дóсок на меня.

Сейчас, как в вытрезвителе ханыгу,

Разденут — стыд и срам — при всех святых, —

Найдут в мозгу туман, в кармане фигу,

Крест на ноге — и кликнут поняты́х!

     Я крест сцарапывал, кляня

     Судьбу, себя — всё вкупе, —

     Но тут вступился за меня

     Ответственный по группе.

     Сказал он тихо, делово —

     Такого не обшаришь:

     Мол, вы не трогайте его,

     Мол, кроме водки — ничего, —

     Проверенный товарищ!