Прошла пора вступлений и прелюдий,—

Все хорошо — не вру, без дураков:

Меня к себе зовут большие люди —

Чтоб я им пел «Охоту на волков»…

     Быть может, запись слышал из окóн,

     А может быть, с детьми ухи не сваришь —

     Как знать, — но приобрел магнитофон

     Какой-нибудь ответственный товарищ.

И, предаваясь будничной беседе

В кругу семьи, где свет торшера тускл, —

Тихонько, чтоб не слышали соседи,

Он взял да и нажал на кнопку «пуск».

     И там, не разобрав последних слов, —

     Прескверный дубль достали на работе —

     Услышал он «Охоту на волков»

     И кое-что еще на обороте.

И всё прослушав до последней ноты,

И разозлись, что слов последних нет,

Он поднял трубку: «Автора „Охоты“

Ко мне пришлите завтра в кабинет!»

     Я не хлебнул для храбрости винца, —

     И, подавляя частую икоту,

     С порога — от начала до конца —

     Я проорал ту самую «Охоту».

Его просили дети, безусловно,

Чтобы была улыбка на лице, —

Но он меня прослушал благосклонно

И даже аплодировал в конце.

     И об стакан бутылкою звеня,

     Которую извлек из книжной полки,

     Он выпалил: «Да это ж — про меня!

     Про нас про всех — какие, к черту, волки!»

…Ну все, теперь, конечно, что-то будет —

Уже три года в день по пять звонков:

Меня к себе зовут большие люди —

Чтоб я им пел «Охоту на волков».