Лошадей двадцать тысяч в машины зажаты —

И хрипят табуны, стервенея, внизу.

На глазах от натуги худеют канаты,

Из себя на причал выжимая слезу.

И команды короткие, злые

Быстрый ветер уносит во тьму:

«Кранцы за борт!», «Отдать носовые!»

И — «Буксир, подработать корму!»

     Капитан, чуть улыбаясь, —

     Всё, мол, верно — молодцы, —

     От земли освобождаясь,

     Приказал рубить концы.

Только снова назад обращаются взоры —

Цепко держит земля, все и так и не так:

Почему слишком долго не сходятся створы,

Почему слишком часто моргает маяк?!

Всё в порядке, конец всем вопросам.

Кроме вахтенных, все — отдыхать!

Но пустуют каюты — матросам

К той свободе еще привыкать.

     Капитан, чуть улыбаясь,

     Бросил только: «Молодцы!»

     От земли освобождаясь,

     Нелегко рубить концы.

Переход — двадцать дней, — рассыхаются шлюпки,

Нынче утром последний отстал альбатрос…

Хоть бы — шторм! Или лучше — чтоб в радиорубке

Обалдевший радист принял чей-нибудь SOS.

Так и есть: трое — месяц в корыте,

Яхту вдребезги кит разобрал…

Да за что вы нас благодарите —

Вам спасибо за этот аврал!

     Капитан, чуть улыбаясь,

     Бросил только: «Молодцы!» —

     Тем, кто, с жизнью расставаясь,

     Не хотел рубить концы.

И опять будут Фиджи, и порт Кюрасао,

И еще чёрта в ступе и бог знает что,

И красивейший в мире фиорд Мильфорсаун —

Всё, куда я ногой не ступал, но зато —

Пришвартуетесь вы на Таити

И прокрутите запись мою, —

Через самый большой усилитель

Я про вас на Таити спою.

     Скажет мастер, улыбаясь,

     Мне и песне: «Молодцы!»

     Так, на суше оставаясь,

     Я везде креплю концы.

И опять продвигается, словно на ринге,

По воде осторожная тень корабля.

В напряженье матросы, ослаблены шпринги…

Руль полборта налево — и в прошлом земля!