Вот — главный вход, но только вот

Упрашивать — я лучше сдохну, —

Вхожу я через черный ход,

А выходить стараюсь в окна.

     Не вгоняю я в гроб никого,

     Но вчера меня, тепленького —

     Хоть бываю и хуже я сам, —

     Оскорбили до ужаса.

И, плюнув в пьяное мурло

И обвязав лицо портьерой,

Я вышел прямо сквозь стекло —

В объятья к милиционеру.

     И меня — окровавленного,

     Всенародно прославленного,

     Прям как был я — в амбиции

     Довели до милиции.

И, кулаками покарав

И попинав меня ногами,

Мне присудили крупный штраф —

За то, что я нахулиганил.

     А потом — перевязанному,

     Несправедливо наказанному —

     Сердобольные мальчики

     Дали спать на диванчике.

Проснулся я — еще темно, —

Успел поспать и отдохнуть я, —

Встаю и, как всегда, — в окно,

Но на окне — стальные прутья!

     И меня — патентованного,

     Ко всему подготовленного, —

     Эти прутья печальные

     Ввергли в бездну отчаянья.

А рано утром — верь не верь —

Я встал, от слабости шатаясь, —

И вышел в дверь — я вышел в дверь! —

С тех пор в себе я сомневаюсь.

     В мире — тишь и безветрие,

     Чистота и симметрия, —

     На душе моей — тягостно,

     И живу я безрадостно.