Полицейское управление Мойера захлестнула новая волна срочных вызовов: травмы, полученные во время прогулок во сне, автомобильные аварии с участием водителей в пижамах или нижнем белье, пропавшие супруги и дети и самое странное – сообщения о темных призраках. Некоторые полицейские еще не закончили писать отчеты после второго блэкаута, а теперь им приходилось отвечать на звонки испуганных и растерянных людей.

* * *

Убедившись, что в номере нет непрошеных гостей, скрывающихся среди обычных теней, Дин отправился в полицейский участок, где Сэм и Грубер ждали его, чтобы допросить подозреваемого, который не отключался во время обоих блэкаутов, и, воспользовавшись случаем, обворовал несколько человек. Сэм и Дин хотели знать, почему он не потерял сознание, как все, и какое отношение имеет ко всему происходящему. Грубера больше беспокоили его воровские наклонности.

Сообщения о пропавших людях, особенно о детях, вызывали тревогу, но почти все потерявшиеся нашлись – за много километров от дома, не имея ни малейшего представления о том, как и почему они там оказались. Никто из них не мог сказать, что делал все это время.

Грубер, Сэм и Дин направлялись в комнату для допросов, и тут к ним подошел полицейский.

– Что стряслось? – спросил Грубер. – Хотя, стоп. Не уверен, что хочу это знать.

– Слышал о Брэди?

– Нет. А что? – спросил Грубер. – У него ведь, кажется, выходной?

– Сел совершенно голый в машину и начал кататься по соседским лужайкам. Нарезáл восьмерки. Испортил четыре газона, оставил жуткие колеи, снес почтовые ящики и указатель остановки на углу.

– Ничего себе!

– Брэди – один из ваших? – спросил Сэм.

– К сожалению, да, – смущенно ответил Грубер.

– Мы приехали на вызов и увидели его машину – она застряла в живой изгороди, а мотор продолжал работать, – продолжал полицейский. – Похоже, он бросил машину, вернулся домой, лег в постель и заснул. И понятия не имеет о том, что натворил.

– Пожалуйста, скажи, что он был пьян, – взмолился Грубер.

– Ничего подобного, – ответил полицейский. – Трезв как стеклышко.

– И это лучшие из лучших, – Грубер покачал головой. – Люди просто сходят с ума!

– Похоже на то, – кивнул Дин.

Люди теряют не рассудок, а контроль над ним. Если все это делают тени, вселяясь в чужие тела, значит, люди не виноваты. Однако доказать это пока было невозможно. У Сэмы и Дина не было ничего, чтобы опровергнуть улики и показания свидетелей.

Возможно, теперь, когда одержимым стал один из полицейских, его коллегам будет проще понять, что обвиняемые не могут контролировать свои действия.

* * *

Заглянув в узкое окошко в двери комнаты для допросов, Грубер отпер ее, и они вошли. Грубер сел напротив подозреваемого, Сэм и Дин встали по сторонам от него.

Альберт Кернодл был в вязаной шапке, в пальто, на котором не хватало пуговиц, в перчатках без пальцев, потертых джинсах и рабочих ботинках с оббитыми носами. На землистом лице отчетливо были видны темные круги под покрасневшими глазами. Он сидел, положив подрагивающие руки на стол.

Грубер сказал:

– Ну здравствуй, Альберт. Меня ты знаешь, а эти двое из ФБР. У нас к тебе пара вопросов. Тебе зачитали права, и ты согласился с нами поговорить. Все верно?

– Ну, да.

Грубер постучал пальцем по папке с документами.

– Да уж, натворил ты порядочно.

– Не больше, чем обычно.

Кернодл пожал плечами. Это простое движение запустило целую череду подергиваний, завершившихся тем, что он хлопнул себя по уху и уставился на ладонь, будто ожидал увидеть раздавленное насекомое. Ладонь оказалась пуста, но он все равно стряхнул призрачную мошку. Выслушав рассказ Сэма о записях, на которые попал Кернодл, Дин подумал: возможно, этот человек видит то, чего нет. Кажется, он не только замечает тени, но еще и страдает галлюцинациями.

– И часто ты занимаешься воровством? – спросил Грубер.

– Я не вор, – отрезал Кернодл. – В жизни ничего не украл.

Грубер открыл папку и разложил на столе перед ним несколько больших глянцевых снимков – распечатки с камер наблюдения. На них Кернодл вынимал деньги из чужих бумажников.

– Что скажешь об этом?

– Вам нужна камера получше, – заявил Кернодл. – Этот человек на меня не похож.

– На тебе та же одежда.

– Из секонд-хенда. Такую кто угодно может купить.

– О, а еще у нас есть фотографии твоего лица, – Грубер достал снимок улыбающегося Кернодла на скамейке в парке. – Это ты.

– Может, и так, – согласился Кернодл. – Но я этих денег не крал. Они мне их сами отдали.

– Они были без сознания! – возмутился Грубер. – Ты рылся у них в карманах!

– Не важно, – сказал Кернодл. – По закону, что нашел, твое.

– Нет такого закона, Альберт, – возразил Грубер. – И ты эти деньги не находил. Ты забрал их у людей, пока они лежали без сознания. Один из них был ранен и истекал кровью у тебя на глазах.

Кернодл снова пожал плечами, но на этот раз сцепил ладони, чтобы сдержать дрожь.

– Я думал, что они мертвы. Или умирают. Все вокруг так и повалились на землю, как мертвые. А деньги на тот свет не заберешь, верно?

– Повалились, но не все, – сказал Сэм. – Ты вот не упал.

– Тик-так, тик-так, мое время на исходе, – забормотал Альберт. – Уже скоро.

– Ты не отключился вместе со всеми, – продолжал Сэм. – Ни сегодня, ни прошлой ночью. Почему?

– Видать, повезло, – сказал Кернодл и захихикал. Хихикал он долго, а потом закашлялся. – П-правда… оф-офицер… Гр-грубер?

Грубер выглянул в коридор и велел принести бутылку воды. Осушив полбутылки, Кернодл вытер рот рукой.

– Что он имеет в виду? – спросил Сэм Грубера.

– На самом деле, все наоборот – Альберту в жизни очень не повезло, – сказал Грубер. – Он уже пару лет живет на улице и не может удержаться ни на одной работе, но это не его вина.

– Как это? – спросил Сэм. – Что с ним не так?

– У него бессонница, которая досталась ему по наследству, – пояснил Грубер. – Неизлечимое генетическое заболевание. Не дает уснуть, может привести к слабоумию и, в конце концов, к смерти.

– Жизнь всегда приводит к смерти, – вставил Кернодл.

– Не могу не согласиться, – заметил Дин.

– Кроме того, он отказывается от лечения.

– Так болезнь же неизлечимая, – напомнил Кернодл.

– Второй отличный ответ подряд, – похвалил Дин.

– Живет на то, что ему подают.

Кернодл кивнул:

– Добрые незнакомцы!..

– Он пугает детей, – продолжил Грубер, – но не нарочно. Это все из-за его симптомов.

Кернодл развел руками:

– Ничего не могу с этим поделать.

Его шею свело судорогой, да так сильно, что ему пришлось вцепиться в край стола. Когда приступ прошел, он снова глотнул воды.

– От него только мелкие неудобства, в серьезных нарушениях закона он не замечен, – подытожил Грубер. – Во всяком случае, до недавнего времени так и было.

– Старые правила больше не действуют! – отрезал Кернодл.

– Законы остались прежними, Альберт.

– Наступил конец света, – возразил Кернодл, постукивая указательным пальцем по столу. – Вокруг есть ненастоящее. Но кажется настоящим. Уж я-то знаю. Мои симптомы!

– Что ты видишь, Альберт? – спросил Сэм.

– Всякие штуки, большие и маленькие, – сказал Кернодл. – Некоторые не настоящие. Я знаю какие. Мои симптомы! Но все кажется реальным. Жутчилы!

– Жутчилы? – спросил Дин, мельком взглянув на Сэма.

– Да, сэр, в темноте, – кивнул Кернодл. – Они мелькают в темноте. Вижу их по всему городу. Похожи на тени, пока не приглядишься.

– Позволь-ка уточнить, – вмешался Грубер. – Ты боишься теней?

– Это не тени! – сказал Кернодл. – Они прячутся в тени. Но они живые.

– И как давно ты видишь эти живые тени? – спросил Сэм, не обращая внимания на скептический взгляд Грубера.

Кернодл задумался, скребя щетинистый подбородок ногтями с черной каймой.

– В первый раз увидел в тот день, когда все упали.

– Ты увидел их сразу после блэкаута? – спросил Дин.

Возможно, то, что вызвало массовую потерю сознания, освободило эти тени.

– Нет, – сказал Кернодл. – Чуть раньше. Но теперь их больше.

– А как ты себя чувствуешь, когда случается блэкаут? – спросил Сэм. – Как-то по-другому?

– Не знаю, – отозвался Кернодл. – Я никогда не чувствую себя хорошо или как надо. Наверное, я… удивился. В первый раз я решил, что это благословение. Наконец-то и мне подфартило. Маленькая компенсация за бутерброд с дерьмом под названием «моя жизнь». Понимаете?

Дин понимал. Арнольду уж точно не повезло. И никакой надежды, что все исправится, не было. Ничего, кроме приближающейся смерти.

– Но это не важно, – сказал Кернодл, помолчав. – Ведь грядет конец света.

– Ты все время это повторяешь, – сказал Сэм. – Почему?

Кернодл огляделся, заглянул, прищурившись, во все углы, под стол, потом задрал голову и осмотрел потолок. Его поведение вызвало у Дина острое ощущение дежавю.

«А теперь то же самое, только в темном номере мотеля и с фонариком», – подумал он.

Наконец, Кернодл снова заметил трех человек, находившихся в одной комнате с ним – с ним и с призраками, осаждающими его разум.

– Они из другого мира, – наконец прошептал он.

– Жутчилы? – уточнил Сэм.

Кернодл кивнул.

– Пришли из другого мира, хотят захватить наш. – Он постучал по столу. – А Мойер – в самом центре.

– Почему Мойер? – спросил Грубер.

– Кто знает? Может, тут дыра… в пространственно-временном континеме.

– Континууме, – поправил Сэм.

– Вот-вот, – усмехнулся Кернодл. – Это только начало. Вот почему они прячутся от нас. Процесс только начался. Они пока учатся обращаться с нами. Когда мы поймем, что они здесь, будет уже поздно. Война закончится прежде, чем мы узнаем, что она началась.

– Но ты-то знаешь, – усмехнулся Грубер. – Серьезный просчет в их плане.

– Ха! Да кто мне поверит? Все думают, что я сумасшедший, – сказал Кернодл. – Но я – ошибка природы. Никогда не сплю. Все вижу. Даже то, чего нет.

– В одном ты прав, – сказал Грубер. – Тебе никто не верит.

– Однажды ночью вы все заснете и больше не проснетесь, – Кернодл драматично взмахнул руками. – Они вас всех заменят. А я это увижу. Увижу конец мира… нашего мира… Недолго осталось. – Он опустил дрожащие руки на стол и забормотал: – Тик-так, тик-так…