Высокий рыжий конь в белых чулках взлетел на пригорок и, повинуясь легкому движению руки всадника, встал как вкопанный. Всадник огляделся, проследил глазами натянутую на кое-где уцелевших столбах и вбитых в землю кольях линию связи, снова легко тронул коня. Его спутники молча двинулись за ним. Провода привели всадников в деревню, в которой, судя по всему, расположился штаб казачьей дивизии. Штаб найти было нетрудно — провода точно указывали направление, — и скоро всадники остановились перед домом, в котором, очевидно, находился пункт связи дивизии. Полковник, ехавший на своем рыжем жеребце впереди сопровождавших его пятерых всадников, лихо соскочил с седла, небрежно кинул поводья широкоплечему унтер-офицеру и направился в дом. Таким же небрежным жестом отстранил растерявшегося часового, вошел в комнату и представился вскочившему при его появлении дежурному офицеру:

— Я командир седьмого гусарского полка, который прибыл в распоряжение командующего корпусом.

Почтительно вытянувшись перед полковником, дежурный офицер тем не менее внимательно рассматривал его. Сильный акцент, неправильные ударения в некоторых словах свидетельствовали, что полковник явно не русский. Четкие движения, выправка говорили, что он профессиональный военный, а манера держаться доказывала, что полковник к тому же еще и хорошо воспитанный, светский человек.

Офицер был очень доволен своей проницательностью: через несколько минут, взглянув на предъявленные полковником документы, он убедился, что был прав, — перед ним стоял грузинский князь.

— Чем могу служить вашему сиятельству?

Князь небрежно сунул бумаги в полевую сумку и огляделся.

— Господин капитан, мои гусары уже много раз показали себя преданными нашему общему великому делу…

— Так точно! — вставил капитан.

— И они еще послужат… — князь досадливо поморщился и махнул рукой, видя, что капитан снова пытается его перебить, — но для этого мне необходимо получить указания его превосходительства Андрея Григорьевича.

Капитан растерянно пожал плечами.

— Посмотрите в окно! — вдруг вскипел князь, — на дворе — октябрь, дождь, ветер, холод! Мои кавалеристы должны знать, куда прибыть, где расседлать коней. Не в чистом же поле ночевать полку! Немедленно свяжите меня с Воронежем! Я хочу поговорить лично с генералом Шкуро. (Князь чуть не сказал Шкурой, но вовремя спохватился — генерал Шкуро очень не любил, когда ему напоминали о его настоящей фамилии — Шкура.)

Капитан провел князя в аппаратную, и скоро телеграфист соединился с Воронежем. Шкуро в штабе не оказалось, и к аппарату подошел начальник штаба корпуса.

Князь доложил, что седьмой гусарский полк группы генерала Савельева прибыл в распоряжение генерала Шкуро. Некоторое время Воронеж молчал. Наконец поползла телеграфная лента. Но вместо ответа начальник штаба стала задавать князю какие-то, казалось бы, не имеющие отношения к делу вопросы. Капитан недоуменно посмотрел на телеграфную ленту, нс. князь только улыбнулся:

— Начальник штаба — человек осторожный. Моих бумаг он собственными глазами не видел, а вам не очень-то доверяет. Вот и задает проверочные вопросы. — И, повернувшись к телеграфисту, четко продиктовал ответы начальнику штаба корпуса Шкуро.

Воронеж замолчал снова. Прошло несколько томительных минут. Потом спять поползла лента. Начальник штаба давал указания, куда должен следовать гусарский полк.

— А мы собирались на станцию Графскую, — удивленно поднял брови князь, услыхав от телеграфиста, что на Графскую ни в коем случае нельзя двигаться — она скоро будет сдана буденновцам.

Выслушав еще несколько указаний, князь поблагодарил офицера, небрежно козырнул и, четко повернувшись, вышел из дома.

В окно офицер видел, как, не касаясь стремян, вскочил князь в седло, как рыжий конь рванулся с места, унося в октябрьскую ночь лихого всадника.

…Не снимая английской шинели с золотыми погонами, «князь» быстро вошел в комнату, где над картой склонились комкор и начальник штаба Зотов.

— Прибыл?! — обрадовался Буденный, поднимаясь навстречу вошедшему. — Ну, кем ты сегодня был? Литовским бароном или…

— Грузинским князем, командиром седьмого гусарского полка группы генерала Савельева! — четко отрапортовал вошедший, широко улыбаясь. И, сразу став серьезным, доложил о том, что узнал у белых.

— Сведения точные? — спросил Зотов.

— Абсолютно точные! Из первых рук, от самого шкуровского начальника штаба.

Они втроем склонились над картой. Теперь стало ясно: белогвардейцы сдают Графскую и стягивают силы к Воронежу, готовясь к встрече с конным корпусом Буденного.