Поздно вечером, когда все собрались спать, в кают-компанию внезапно вбежал Кренкель и подал Отто Юльевичу телеграмму, которую только что получил с Диксона.

«Диксон, аварийная, ледокол «Сибиряков». 3 августа в 11 часов дня в море из бухты Полынья унесена лодка и карбас с семью рыбаками. Просим вашей немедленной помощи в розыске. Идем к вам на моторке».

Вскоре на палубу поднялись трое людей. Один, пожилой зверобой, стеснительно мял шапку и несколько раз хотел закурить, но сразу оглядывал кают-компанию и гасил огонь.

Они рассказали, что три рыбака шли к берегу в лодке, и в это время поднялся шторм. Лодку опрокинуло. Им на помощь бросились четверо рыбаков в карбасе. Они вытащили из воды тех троих, но против ветра никак не смогли выгрести. Ветер угнал их в море.

От становища к становищу бежали зверобои и рыбаки вдоль берега с этой вестью, чтобы передать ее на Диксон.

Отто Юльевич сейчас же пошел в радиорубку и продиктовал Кренкелю телеграммы. Кренкель отправил их на Диксон.

«Пусть рыбацкие суда ищут вдоль бухты, где волнение тише, а мы выйдем в штормящее море. Через пятнадцать минут ледокол будет готов».

Ледокол бросало на серых вспененных валах. То и дело он зарывался в них носом.

Мы все, крепко держась, высматривали людей в море. У кого был бинокль — смотрел в бинокль.

Кругом был густой туман и мощные волны.

Мы крейсировали по морю всю ночь, но людей не нашли.

Когда мы вернулись в бухту, туман внезапно раздвинулся, и появилось солнце.

Капитан Воронин ходил с виноватым видом, слог но это из-за него мы не смогли спасти людей.

Через три дня мы узнали, что люди спаслись. Обмерзнувшие, промокшие и измученные борьбой с морем, они все-таки выгребли к берегу.