Чарли Чан сел в машину и помчался в Вайкики. Все мысли сыщика были только о Ван Горне. Похоже, актер солгал, что не выходил из особняка. Его, как он говорил, привлек огонек в беседке, и он вполне мог выбраться на лужайку, войти в павильон, убить Шейлу и спокойно вернуться в дом. Что он за человек? Он не похож на слащавых красавчиков из Голливуда. Сдержанный, скрытный, скептичный, явно не привык ни с кем советоваться и готов всем, кто станет вмешиваться в его дела, дать отпор. Да, об этом подозреваемом нужно всерьез подумать.

Чан вырулил на Калакауа-стрит и припарковался у Гранд-отеля. Выйдя под теплый моросящий дождик, сыщик поднялся по ступенькам. Китаец-портье вежливо приветствовал посетителя по-китайски. Нет, – заверил Чан, – он никого не ищет, но просит разрешения немного побродить по отелю. Чарли пересек холл с высоким потолком и вошел в VIP-зал; через арки и огромную террасу открывался великолепный вид на океан и часть побережья, от красоты которого захватывало дух.

Посетителей в этот час практически не было, лишь слуги украшали зал свежими цветами. Чан прошел на террасу и остановился возле плетеных кресел, в которых сидели пожилые супруги, друзья мистера Тарневерро.

– Доброе утро, господа, – поклонился сыщик. – Я инспектор Чан из сыскной полиции. Полагаю, вы уже знаете, что мисс Фейн, известную киноактрису, вчера вечером убили. Один джентльмен, ваш давний приятель, был другом покойной. Поэтому я вынужден задать вам несколько вопросов.

– Конечно, инспектор, – ответил мужчина. – Меня зовут Томас Мак-Мастер, это моя жена. Мы – австралийские туристы из Квинсленда, хотя по происхождению мы шотландцы. У вас тут поистине райские места, мистер Чан. Мы с супругой в восхищении.

– Мне приятно это слышать. Желаю вам чудесного отдыха, господа, но позвольте перейти к вопросу об убийстве. Не сомневаюсь, что преступник – какой-нибудь малихини, то есть чужеземец. Гавайцы редко идут на кровавые злодеяния. Люди здесь такие же мягкие, как и климат. – Подняв глаза, Чарли неожиданно увидел стоявшего поблизости Тарневерро и невольно воскликнул: – О, и вы тут, дорогой друг, рад вас видеть.

– Я тоже рад, инспектор. Пришли проверить мое алиби? Нет ничего проще. Мистер Мак-Мастер, – обратился он к старичку, – инспектору важно убедиться, что в момент убийства актрисы Шейлы Фейн я находился совсем в другом месте. Помогите мне развеять подозрения полиции.

Старик сдвинул брови.

– Вчера вечером мистер… э… Тарневерро предложил нам выйти на террасу, где мы и просидели с полчаса, вспоминая старые добрые дни в Квинсленде. Потом мистер Тарневерро взглянул на часы, сказал, что уже половина девятого и ему пора на званый обед. Мы попрощались, и он…

– Прошу прощения, – перебил Чарли, – у вас, мистер Мак-Мастер, были при себе собственные часы?

– Да, – серьезно ответил старик. – Я вынул из кармана свои… – Он показал старомодные часы. – Они немножко спешат, инспектор. По моим часам было тридцать пять минут девятого. Ох, какая нам разница? На ранчо в Австралии мы вовсе не смотрим на часы, а живем по солнцу: с заходом ложимся, с рассветом встаем.

– Что же было дальше?

– Мистер Тарневерро отправился к себе в номер на первом этаже. Мы живем повыше, поэтому ждали лифт. Я обратил внимание на часы в холле, которые всегда показывают точное время, убедился, что мои ходики спешат на пять минут, и перевел стрелки, как нужно. Вот и все.

– Вы давно знакомы с мистером Тарневерро?

– Вы утомили нашу почтенную чету, инспектор, – вмешался предсказатель. – Позвольте, я сам отвечу. Десять лет назад я играл в театре в Мельбурне. Да, когда-то я был актером, но наша труппа разорилась, и мне пришлось почти год работать на ранчо мистера Мак-Мастера в нескольких милях от Брисбена. Добрейшие люди! Для меня они, как родные отец и мать. Что же, вы убедились в моем алиби, мистер Чан? Нам нужно бы поговорить кое о чем.

– Спасибо, леди, сэр, у меня больше нет вопросов, – откланялся Чарли. – Еще раз желаю наилучшего отдыха.

– А мы от души желаем вам успехов в расследовании, – ответил мистер Мак-Мастер, а его жена кивнула и улыбнулась.

Чарли и предсказатель прошли в VIP-зал отеля и сели на кожаный диван.

– Вы, господин Тарневерро, любимец богов, – заметил Чан. – Поручительство таких добропорядочных старичков – лучшее алиби на свете. Их устами вещает сама Истина.

– Да, вы правы. Ночью на вас не снизошло озарение? На меня, честно признаться, нет. Боюсь, помощи от меня вам будет мало. Я не знаю, кого подозревать. Может, Уилки Баллу? Он бродил где-то, а потом пошел в дом за сигаретой. Или Джейнса? Этот необузданный ревнивец мог прийти в ярость при виде цветов, которые Шейле прислал бывший муж, да и убить ее в беседке.

– А как насчет Вэла Мартино?

– О, этот! У него есть и грубая сила, и голова на плечах. Умница и зверь в одном обличье. Когда убили Майо, режиссера Мартино в Голливуде не было, но кто знает: вдруг убийство Дэнни – ложный след? Мартино – сладострастник и волокита, и я не исключаю, что у него с Шейлой был роман. Особенно подозрительной мне кажется история с платком, оказавшимся в кармане Мартино. Я лично не верю, что платок ему подбросили: кому нужно, подвергая себя опасности, проделывать такие трюки? Я допускаю, инспектор, что платок – собственность Вэла. Прикончив Шейлу, он мог машинально засунуть его в карман, не подозревая, что в нем застряли осколки стекла. Вы мне не верите? Вы думаете, платок принадлежит кому-то другому?

– У меня пока мало доказательств, и я блуждаю в потемках, поэтому с интересом слушаю вас. Продолжайте, пожалуйста, – попросил Чарли. – Каково ваше мнение, к примеру, о Хантли Ван Горне? Ведь у него нет алиби, и не факт, что в момент убийства он сидел в гостиной особняка мисс Фейн. Что, если он покинул дом, зашел в павильон и убил актрису? Времени у него было предостаточно.

– Сомневаюсь, – покачал головой Тарневерро. – Ван Горн – своеобразный человек, скептик и убежденный холостяк. Ни в каких скандалах он не замешан. Он умен, хотя несколько тщеславен, у него превосходный вкус. Нет, инспектор, я не верю, что он мог убить.

– Хорошо, благодарю вас, – сказал инспектор. – Мне пора в дом Шейлы Фейн продолжать розыски. Захотите – присоединяйтесь. Или звоните, если будут новости.

Лужайка в тени старой смоковницы перед усадьбой, где произошло убийство, выглядела мирной и безмятежной. Никто не сказал бы, что еще несколько часов назад здесь пролилась кровь беззащитной женщины, красавицы и звезды Голливуда. Дверь Чану открыл Джессоп, как всегда, вежливый и сдержанный.

– Великолепное утро, констебль, – приветствовал сыщика дворецкий. – Мне, англичанину, непривычно, что в Гонолулу все дни одинаково прекрасны. У меня на родине, поднимая утром шторы, никогда не знаешь, что увидишь: солнце, дождь или туман. Проходите, пожалуйста. Мистер Хеттик уже в павильоне.

– Спасибо, Джессоп. Хеттик – наш сотрудник, специалист по дактилоскопии.

На лужайке Чан встретил Джули и Джима.

– Здравствуйте, инспектор. Читали мою заметку в утренней газете? – спросил Брэдшоу.

– Нет, успел лишь бегло просмотреть. По-моему, там написано все, как положено.

– О, журналисты чуть меня не растерзали! Они уверены, что я им что-то не договариваю, требовали еще фактов. А что вы собираетесь делать сейчас?

– Осмотрю место преступления при дневном свете.

– Разрешите, я вам помогу, а ты, Джули, посиди вот тут, в плетеном креслице. Закрой глазки и постарайся ни о чем не думать. В Вайкики не принято думать. Наслаждайся отдыхом.

Инспектор и Джим подошли к павильону. Хеттик трудился без устали.

– Что-нибудь обнаружили? – спросил сыщик.

– Не особенно. Отпечатков много, но большинство из них принадлежат убитой. Проходите в павильон, я покажу.

– Одну минуту, – перебил инспектор. – Мне нужно осмотреться на местности.

В сопровождении Джима Чарли Чан отправился на общественный пляж и задержался у окна павильона, где накануне вечером стоял Смит. Но следы его рваных башмаков почти затерялись – так много кругом было разных следов. Сыщик присел на корточки, пошарил по песку и удовлетворенно произнес:

– Ого, важная находка!

Брэдшоу приблизился и увидел в руках инспектора окурок сигареты недешевой марки.

– Он был затоптан в песок, – пояснил сыщик.

– Все понятно, Чарли. Расследование можно заканчивать. Я знаю только одного человека, кто курит такие сигареты, и видел его вчера вечером.

– Вы правы, – просиял сыщик. – Кто бы мог подумать, что этот джентльмен так неосторожен? Я, признаться, поражен. Но когда именно мистер Алан Джейнс стоял под этим окном и, главное, зачем?