Банкет в Гранд-отеле был в самом разгаре, и довольный Чарли Чан, положив себе на тарелку маленькую рыбку, названия которой он не знал, но выглядела она чрезвычайно аппетитно, как раз намеревался отведать ее, когда его тронул за плечо мальчик-коридорный.

– Вас срочно к телефону, сэр.

– Что там еще? – недоумевал он, входя в телефонную кабинку в конце длинного коридора.

Ему ответил молодой взволнованный голос:

– Мистер Чан? Говорит Джим Брэдшоу, агент туристического бюро Гонолулу. Хантли Ван Горн, актер, сообщил мне, что вы в отеле.

– Ну и что?

– Убита Шейла Фейн. Вы представляете, что это значит? Сенсация! Сегодня же ночью телеграф разнесет мое сообщение по всему миру. А вам придется потрудиться, как никогда в жизни. Приезжайте.

– Скоро буду. На месте преступления и в доме пусть никто ничего не трогает, слышите, Брэдшоу? – строго предупредил сыщик.

«Вот черт, – подумал Чан, выходя из кабинки и вытирая платком взмокший лоб. – Этот юнец прав: в данном расследовании каждый мой шаг будет освещаться ярким светом прожекторов». Шейла Фейн! Кинодива. Чан знал, что это такое, – его собственные дети помешались на кино. «Ладно, – сказал он сам себе. – Тысячемильное путешествие начинается с одного шага», – и отправился к вешалке, чтобы взять шляпу.

В дверях отеля он столкнулся с Тарневерро, который, по-видимому, куда-то уходил.

– Привет, инспектор, – сказал он. – Что, банкет уже закончился?

– Нет, – ответил Чан. – Меня оторвали из-за очень важного дела. Может, самого важного за всю мою жизнь. Мисс Фейн найдена убитой у себя в усадьбе.

Смуглое лицо Тарневерро побледнело и заострилось:

– Я… Нет… Шейла… Это невообразимо!

– А вы не к ней собирались идти?

– Да, конечно. Она меня пригласила.

– Значит, едем вместе. Должен задать вам несколько вопросов.

К ним торопливо подошел Вэл Мартино.

– Добрый вечер, господа. Мистер Тарневерро, вы к Шейле?

Предсказатель тут же сообщил режиссеру страшную новость, которую тот выслушал на удивление спокойно.

– Это очень скверно, – задумчиво произнес он. – Пропало полгода напряженной работы. Фильм считайте, что погиб: мне никогда не найти кого-нибудь, кто продублировал бы Шейлу. Я уже как-то пробовал…

– Какой фильм! – возмутился Тарневерро. – Шейлу убили! Ее больше нет!

– Да-да, мне искренне жаль. Но ведь кинопромышленность должна развиваться дальше, она переживет нас всех.

– Где англичанин Джейнс? – прервал их разговор инспектор. – Вы, мистер Мартино, куда-то уходили с ним.

– Мы обменялись парой фраз, и он отправился на побережье. Он был в таком состоянии… Впрочем, вы сами видели. Джейнс не собирался идти на обед, видимо, обиделся. Может, поискать и привести его?

– Окажите такую услугу. Мне нужно поговорить с ним. Прошу, мистер Тарневерро, – указал инспектор на маленький старый автомобиль. – Машина не слишком шикарная, но все-таки ездит. Приглашаю вас.

– Как это ужасно! – воскликнул предсказатель, усаживаясь на место рядом с водителем. – Бедная Шейла! Просто в голове не укладывается.

– Сейчас время быть философом, – спокойно заметил Чарли Чан. – Вы, наверное, знаете восточную мудрость: «Смерть – это черный верблюд, который непрошено склоняет колени у каждых ворот». Раньше или позже – не все ли равно?

– Знаю, но я опасаюсь, не виноват ли я в том, что случилось. Чем больше я думаю, тем яснее мне становится: кровь Шейлы на моей совести.

– Это почему? Что вы имеете в виду? – расспрашивал Чан, пока машина, выехав из ворот отеля, мчалась по широкой улице.

– Я ведь говорил, что хочу вывести вас на след виновника одного нашумевшего преступления. Постараюсь объяснить. Шейла дала мне с парохода телеграмму с просьбой встретить ее здесь. Похоже, Джейнс сделал ей предложение, и она хотела посоветоваться со мной. Она уже некоторое время обращалась ко мне со всеми своими заботами. Она любила этого англичанина, но боялась того, что ожидает ее в будущем. Ее пугало, что в один прекрасный день все узнают, что она больше трех лет хранила в душе страшную тайну.

– Какую тайну?

– Только сегодня утром вы, инспектор, вспоминали о деле Дэнни Майо, которого три года назад нашли убитым в его доме в Лос-Анджелесе. Полиция с самого начала пошла по ложному пути. Но Шейла Фейн знала, кто убил Дэнни. Когда к нему позвонили у парадной двери, она растерялась и спряталась в соседней комнате. Убийство произошло у нее на глазах. Нынче она созналась мне в этом. Более того, она утверждала, что преступник находится в Гонолулу.

Глаза Чарли Чана заблестели в темноте:

– Она назвала имя?

– Нет, – помотал головой Тарневерро. – Она не хотела, а я не настаивал. Она, видимо, боялась, что если обнаружится ее связь с этим делом, то ее карьере придет конец. Все эти годы она молчала, а теперь не решилась выйти замуж за любимого человека, опасаясь втянуть его в неприятности.

– Вы одобрили ее осторожность? – спросил инспектор, останавливая машину у подъезда дома Шейлы, но не торопясь выходить.

– Я посоветовал ей снять бремя со своей совести и обрести наконец покой. Я убеждал ее, что если она назовет имя убийцы, то никакая полиция в мире не станет наказывать ее за долгое молчание. Я предложил ей пока отказать Джейнсу и выполнить свой долг перед обществом. Ведь иначе над ее счастьем все время висела бы угроза разоблачения. Я сказал ей, что если Джейнс действительно любит ее, то рано или поздно женится на ней, несмотря ни на что. Если же он любит ее не настолько сильно, лучше выяснить это сразу.

Они вышли из машины и задержались у смоковницы.

– А если бы Джейнс не женился на ней? – спросил Чарли, пристально наблюдая за выражением лица Тарневерро.

– Вы намекаете на то, что мне это было выгодно? Боже упаси. Я просто просил ее снять камень с души и написать мне короткую записку, где будет упомянуто имя преступника. Остальное я брал на себя.

– А она что? Согласилась написать?

– Она ответила, что все обдумает и вечером на обеде сообщит мне свое решение. Я был уверен, что убедил ее.

– Понятно, – заключил Чарли Чан. – Убийца Дэнни Майо заставил мисс Фейн замолчать навеки. Но как он узнал, что актриса собирается выдать его?

– Ума не приложу. В моем номере есть балкон. Может, кто-то подслушал нас, пока мы разговаривали? Или Шейла сама встретилась с убийцей и выложила ему всю правду. На нее это похоже: она такая неосторожная и экспансивная! Была… – грустно добавил он. – Клянусь, инспектор, я готов всячески помогать вам. Я хочу, чтобы убийцу нашли и наказали!

– Ну что ж, договорились. Ведь я вам еще утром сказал, что вы прекрасный детектив.

Джессоп с растерянным видом отворил дверь, и посетители прошли в гостиную, где в угрюмом молчании сидели супруги Баллу и Ван Горн. Чарли задумчиво и внимательно оглядел их всех.

– Где труп? – спросил он.

– В павильоне, – ответил Джим Брэдшоу, входя в гостиную. – Мы ждали вас, инспектор. А тело первым обнаружил я и сразу же запер павильон на ключ.

– Умница, – похвалил Чан и обратился к остальным: – Никому не выходить из дома без моего разрешения. Мистер Тарневерро, пойдемте со мной.

Озаренная взошедшей луной лужайка казалась серебристой. Инспектор быстро пересек ее, отпер дверь павильона, опустился перед телом на одно колено и сказал своему напарнику, робко остановившемуся поодаль:

– Я давно занимаюсь сыскным делом и повидал всякое, но чувства мои не настолько огрубели, чтобы оставаться равнодушным к подобным вещам. Мне очень жаль эту женщину. Сегодня зловещий черный верблюд преклонил колени у прославленных ворот.

– Никогда не прощу себе, – прослезился Тарневерро. – Не вмешайся я, она была бы жива.

– Ну ладно. Я звонил в управление, скоро прибудет коронер. Давайте пока осмотрим тело, помогайте, как обещали. – Он приподнял левую руку Шейлы. – Вот первая улика. Происходила борьба, в ходе которой разбились ручные часики. Лопнуло стекло, и… – Чан приложил часики к уху – механизм перестал работать. Стрелки замерли на двух минутах девятого. Вот так без всяких усилий мы узнали точный момент убийства. Это уже кое-что.

– Две минуты девятого… – повторил Тарневерро. – В это время Джейнс, Мартино, Ван Горн, вы и я находились в VIP-зале отеля. Помните, Ван Горн взглянул на часы и сказал, что уже восемь и ему пора к Шейле на обед?

– Да, – кивнул сыщик. – Довольно много людей сразу же получили алиби. – Он указал на разбросанные по полу орхидеи. – Вот еще доказательства борьбы: бутоньерка сорвана с груди жертвы, цветы растоптаны.

– Все это, пожалуй, указывает на ревность, – нахмурился предсказатель. – Может, мы ошиблись относительно мотива преступления?

– Интересно, – бормотал Чан, ползая по полу. – Цветы были прикреплены булавкой, видите – платье на плече разорвано, но булавки нигде нет. – Он тщательно осмотрел орхидеи и обшарил пол. – Все верно, – сказал он, вставая: – Булавка таинственно исчезла.

Сыщик подошел к старому туалетному столику красного дерева, который когда-то, очевидно, украшал будуар, а теперь был изгнан сюда, в садовую беседку. Столик был покрыт стеклом, и Чан, вооружившись лупой, склонился над ним.

– В уголке свежая щербинка, – объявил он. – Что бы это значило? На столике сумочка. – Инспектор открыл ее и порылся: – Ничего особенного: платок, флакон духов, визитные карточки, несколько долларовых купюр.

– Господи! – воскликнул Тарневерро. – Я подумал, вдруг Шейла успела написать где-нибудь на клочке имя убийцы? Как было бы хорошо! Расследование сразу закончилось бы, и злодей предстал перед судом.

– Шутите? – усмехнулся Чан. – Раскрыть убийство – дело небыстрое. А если та самая записка, о которой вы все время говорите, лежала здесь, на столике, значит, она сейчас в руках убийцы. Вряд ли он оставил бы ее здесь.

– Что же делать?

– Пока пойдем в дом. Первичные улики мы изучили: часы, разбитые в ожесточенной борьбе, остановились на двух минутах девятого; также в борьбе с платья были сорваны орхидеи, а скреплявшая их булавка с места преступления исчезла. Отколот кусочек стекла в углу столика.

У входа в дом сыщик и его новоиспеченный помощник заметили Вэла Мартино и Алана Джейнса. Англичанин выглядел страшно взволнованным.

– Прошу садиться, господа, – распорядился Чан. – Мне придется задать вам несколько вопросов.

Джессоп вышел вперед и обратился к Тарневерро:

– Простите, сэр, в суматохе я совсем забыл…

– Про что забыли? – удивился предсказатель.

– Про письмо. – Он вынул из кармана жилета узкий конверт. – Мисс Фейн просила передать вам, как только вы придете к нам обедать.

Тарневерро протянул было руку, но Чарли Чан быстро встал между ним и дворецким и взял конверт:

– Сожалею, но сейчас здесь ведет расследование полиция.

Джессоп с поклоном удалился, а сыщик с растерянным видом повертел конверт в руках. Неужели все так просто? Неужели вот она, разгадка? Они обменялись с Тарневерро долгим многозначительным взглядом, после чего Чарли подошел к торшеру, вскрыл конверт и хотел уже вынуть сложенный вдвое лист бумаги, как вдруг лампа погасла и комната погрузилась в темноту. Послышался звук удара, потом еще один, крик и падение грузного тела. Поднялся шум. Кто-то требовал немедленно включить свет. Джессоп ощупью пробрался к розеткам: вспыхнули бра на стенах.

Чарли Чан медленно поднялся с пола. Он потирал правую щеку, из которой сочилась кровь. Сыщик поискал глазами Тарневерро и сказал ему несколько фраз, которые никто, кроме их двоих, не понял:

– Ужасно досадно. Но, как утверждают, даже Иегова иногда клюет носом. Что уж говорить обо мне. Да, зазевался, да, болван. – Он вытянул вперед левую руку, в которой был зажат крошечный клочок конверта. – А письмо, – хмуро пошутил Чан, – не хуже верблюда перекочевало в другое место.