Усевшись на песчаном пляже, Юлия и Джим любовались великолепной картиной заходящего солнца над океаном. В последнее время молодые люди встречались почти каждый день: Джим продолжал играть роль утешителя, а Юлии в эти дни как никогда требовалось опереться о сильное плечо.

– К сожалению, мне придется вас ненадолго покинуть, – неохотно произнес он. – У меня небольшое дело в городе.

– Сколько в вас энергии и жажды деятельности! – воскликнула девушка.

– Понимаю, все это противоречит образу жизни, принятому на Гавайях. Здесь в почете безделье и сонная безмятежная лень. Мне и самому это гораздо больше по душе.

– Но так вы ничего не достигнете.

– А чего мне достигать? Я могу спокойно отдохнуть и насладиться природой.

– По-моему, подобное неплохо для кратковременных каникул, но проводить таким образом всю жизнь… Даже одна мысль об этом приводит меня в ужас!

– Похоже, журналист из меня не вышел, – посетовал Джим, в притворном ужасе вскакивая с места. – Получается, я не сумел достаточно ярко описать картину этого острова. О, какой ужас, я не справился со своей задачей!

– Еще как справились, успокойтесь! Картину вы изобразили просто восхитительную. Но здешняя красота убаюкивает, подавляет всякое желание развиваться. А если человек не стремится вперед, то в конце концов неизбежно деградирует.

– Вот оно как! Вас не устраивает роль Евы в этом раю, вы считаете более подходящей для себя роль змеи-искусительницы.

– Уж не собираетесь ли вы провести здесь остаток дней?

– Ну зачем вы меня об этом спрашиваете?

– Вы что, не ощущаете ни малейшего желания вернуться в Америку и начать деятельность, достойную такого способного человека, как вы?

– В данный момент я поставил перед собой гораздо более важную задачу – завоевать ваше сердце, Юлия. Я безумно влюблен в вас!

– Я вам уже говорила, Джим, – ответила та, грустно покачав головой, – я вовсе не такая, какой вы меня себе представляете. На самом деле я ужасная лгунья.

– Надеюсь, ложь – не ваша профессия. Но, тем не менее, вы обнаруживаете в этом солидный опыт.

– Что вы имеете в виду? – изумленно произнесла девушка, уставившись на журналиста.

– Ведь вы сказали инспектору Чану неправду про это кольцо. И почему вам понадобилось настаивать на такой версии? Он же сразу понял, что вы лжете ему. Я слушал и удивлялся его вежливости и долготерпению.

– А мне моя маленькая выдумка показалась удачной, – ответила собеседница со слезами в голосе. – Я сделала это только ради Шейлы. Я была так одинока, а она дала мне приют, заботилась обо мне. Ради нее я готова пойти и не на такое! Подумаешь, соврать пару раз!

– Юлия, тише! – неожиданно прервал ее Джим. – Чарли Чан идет сюда. Прошу вас, дорогая, успокойтесь и соберитесь с силами!

Приветливо улыбаясь, к ним подошел инспектор полиции.

– Надеюсь, я вам не помешал? – мягко произнес он, присаживаясь на скамейку. – Мисс Юлия, не правда ли, сегодня замечательная погода?

Девушка стойко выдержала его взгляд.

– Думаю, инспектор, вас интересует вовсе не мое мнение о погоде.

– Совершенно верно, но я очень не хотел проявить неучтивость и начать разговор с неприятного вопроса, почему вы ввели меня в заблуждение насчет кольца с изумрудом.

– Вы полагаете, я солгала? – переспросила Юлия, покраснев и опуская глаза.

– Я абсолютно в этом уверен. Видите ли, мисс Юлия, кольцо на пальце мисс Фейн видел вчера вечером не только Джессуп.

– Юлия, будет лучше, если вы расскажете все, как было, – вмешался Джим, – а инспектор по-прежнему останется нашим другом. Не правда ли, мистер Чан?

– Совершенно справедливо, – улыбнулся китаец. – Я по достоинству оценю вашу откровенность, и она лишь укрепит мое дружеское расположение к вам. Итак, мисс Юлия, Шейла Фейн не давала вам это кольцо?

– Все было так, как я вам сообщила.

– То есть сначала она дала вам кольцо, чтобы вы помогли его продать, а затем взяла обратно?

– Да, она сделала это после обеда, когда вернулась от Тарневеро.

– А потом она снова надела кольцо?

– Именно.

– Тогда как кольцо оказалось у вас?

– Я сняла его с ее пальца, когда находилась с Джимом в павильоне.

– Зачем?

– Затрудняюсь вам объяснить…

– Точнее, не хотите.

– Да, не хочу. Мне жаль, инспектор.

– Вероятно, причина в том, что на кольце выгравировано имя покойного Денни Майо?

– А что вы о нем знаете?

Чарли Чан бросил на нее удивленный взгляд.

– Хорошо, давайте поступим так. Я изложу вам все, что мне известно, а вы поправите меня, если я ошибусь. Итак, в день гибели Денни Майо мисс Фейн была у него в доме. Следовательно, ей стало известно, кто убийца. Она хранила эту тайну три года. По этой же причине вы сделали все возможное, чтобы имя Денни Майо не фигурировало на следствии. Это похвально, что вы заботитесь о добром имени своей умершей подруги. Но теперь вы можете все мне рассказать. Поверьте, мисс Фейн не была бы на вас в претензии, ведь моя цель – найти того, кто лишил ее жизни. Ну же, смелее! – добавил он, заметив сомнения своей собеседницы.

– Я уже давно предчувствовала: произойдет что-то очень плохое, – начала девушка. – Когда Шейла возвратилась в тот вечер, она была совершенно не в себе. Я не стала ее ни о чем расспрашивать. Потом я, конечно, поняла, что это связано со смертью Денни Майо.

– Понятно, а что по поводу вчерашних событий?

– Утром Шейла призналась, что ей позарез нужны деньги, и дала мне кольцо с изумрудом, чтобы я продала его. После этого она пошла к Тарневеро. Она вернулась от него в крайнем волнении и заявила мне, что этот голливудский прорицатель – настоящий дьявол, жаль, что она обратилась к нему. Он сообщил ей такие подробности ее путешествия на пароходе, которые никому не могут быть известны. Она ругала себя за непростительную беспечность… Тогда я решилась спросить ее, что стряслось. В ответ она велела мне принести ей кольцо. На нем, дескать, выгравировано имя Денни Майо, поэтому украшение ни в коем случае нельзя продавать.

– Не случалось ли ей вести себя немного несдержанно?

– Да, но такой, как вчера, я ее никогда не видела. Она сказала мне: «Денни Майо не может успокоиться. Он даже из гроба вредит мне». Она заявила, что продаст что-нибудь другое из своих драгоценностей. А после обеда я случайно увидела, как она плачет над фотографией Денни Майо.

– Снимок, наклеенный на зеленый картон, верно?

– Да, именно так.

– Продолжайте, прошу вас.

– Вчера вечером, когда Джим обнаружил Шейлу мертвой в павильоне, я вспомнила все, что она говорила об этом кольце. Она так не хотела, чтобы ее имя оказалось связанным со смертью Денни Майо! Поэтому я сняла кольцо и спрятала его. Я была обязана поступить так. Когда вы стали расспрашивать слуг о фотографии, я порвала ее.

– Так это сделали вы? – удивился китаец. – И обрывки тоже вы спрятали, когда те разлетелись по гостиной?

– Ну что вы, меня тогда в комнате не было. Кроме того, я бы даже не додумалась до такого.

– Ох, Юлия, – огорченно вздохнул инспектор. – Бесспорно, вы преследовали благую цель, но в результате я потерял столько драгоценного времени! Я искренне сожалею, что не имел чести быть знакомым с мисс Фейн. Наверное, это и вправду была личность, достойная всяческого восхищения. Из-за привязанности к ней молодая особа взяла на себя смелость противостоять полиции, а совершенно невиновный человек признался в убийстве, которого не совершал.

– Так вы считаете, что это Файф спрятал обрывки фотографии? – спросил Джим.

– Нет, это случилось до его прихода.

– Тогда тут что-то не сходится, – огорчился Джим.

Распрощавшись с молодыми людьми, Чарли Чан направился к своему автомобилю. Итак, в запутанной истории с кольцом все встало на свои места, но что побудило Юлию порвать фотографию Денни Майо? Она не желала, чтобы кто-то узнал, над чьим портретом плакала Шейла Фейн, или существовали еще какие-то причины? Связано ли это с изрезанной газетной подшивкой из городской библиотеки? Кому-то очень не хотелось, чтобы инспектору Чану стало известно, как выглядел Денни Майо.

Чарли Чан ощущал сильнейшую усталость, но, усилием воли поборов стремление немедленно отправиться домой, он вместо этого заехал в отель «Грандо».

Холл пустовал. Швейцар-китаец приветливо улыбнулся инспектору. Чарли Чан вспомнил, что еще одно важное обстоятельство осталось невыясненным. Он подошел к швейцару и заговорил с ним.

– Скажи мне, пожалуйста, Тед, ты знаком с мистером Тарневеро?

– Безусловно.

– Почему сегодня утром ты обратился к нему по-китайски?

– Мистер Тарневеро обмолвился, что некоторое время жил в Китае и немного овладел нашим языком.

– Но, как мне показалось, он не понял твоих слов.

– Я сам удивился, – пожал плечами китаец. – До этого он довольно прилично говорил по-нашему.

– Туристы иногда ведут себя на редкость странно, да? Тебя это не шокирует?

– Я уже привык к этому. А мистер Тарневеро всегда дает мне хорошие чаевые.

Распрощавшись с Тедом, Чарли Чан уже не жалел, что немного отложил свой отдых. То, что он услышал, помогло ему прояснить многое.

Значит, Тарневеро понимает по-китайски. Чан также вспомнил, что в день их первого знакомства предсказатель упомянул о своей жизни в Китае. Может, он не случайно обратил его внимание на то, что стрелки часов покойной Шейлы Фейн были кем-то переведены и убийство произошло не в восемь часов две минуты? Ведь это случилось сразу после того, как он, Чан, поговорил с поваром У Цичином. Старый китаец сказал, что в восемь двенадцать хозяйка была еще жива. Выходит, настойчиво предлагая свою помощь в поисках преступника, Тарневеро преследует какие-то свои цели?