– Вы отличный специалист, – сказал инспектор Чан дактилоскописту, когда тот, неторопливо и аккуратно сложив в чемоданчик свои инструменты, попрощался с ним. – Конечно, важные детали могут иногда ускользнуть от вашего внимания, но стоит направить его в нужное русло, как вы тут же оказываетесь на высоте и находите для меня превосходный материал. Я буду в управлении чуть позже. Передайте Джексону, чтобы немедленно разыскали Смита. Если понадобится, пускай перетрясут все притоны. Хотя, думаю, обойдется без этого. Достаточно спросить у Касимо – он как никто в курсе его дел.

Чарли Чан подошел к Джиму, который продолжал беседовать с Юлией, и предложил его подвезти. Но выяснилось, что молодой человек приехал на своем автомобиле. Более того, сегодня он остается здесь на обед.

Возле машины под финиковым деревом Чана ожидал дворецкий Джессуп. Он в своей обычной церемонной манере попросил уделить ему несколько минут.

– Да, Джессуп, что вы хотите мне сказать?

– Прежде всего, я убедительно попросил бы вас пройти в дом.

В сопровождении дворецкого Чарли Чан пересек холл и оказался в небольшой комнате. До того как заговорить, Джессуп плотно закрыл дверь.

– Прошу вас учесть, что у меня не так много времени, – заметил инспектор, немного удивленный такими приготовлениями.

– Это займет всего несколько минут, сэр. Видите ли, мой отец, который также служил дворецким в одном очень почтенном доме, с детства привил мне основополагающий принцип: «Хороший слуга видит все, слышит все, но ничего не говорит». И вот по здравому размышлению я наконец решился его нарушить.

– Думаю, у вас для этого имеются достаточные причины. Продолжайте, не тяните.

– Мое отношение к законам всегда было исключительно уважительным. К тому же я вижу, что вы торопитесь раскрыть это ужасное преступление. Вчера вечером я совершенно случайно услышал, как вы спросили мисс Юлию про кольцо с изумрудом. Я не имею привычки подслушивать, но тем не менее… Итак, мисс Юлия сообщила вам, что мисс Фейн передала ей это кольцо накануне утром и та спрятала его в свой туалетный столик.

– Да, все именно так и было.

– Так вот, господин инспектор, когда мисс Фейн позвала меня, чтобы передать письмо для мистера Тарневеро, кольцо с изумрудом было у нее на руке. Я готов повторить это под присягой.

– Благодарю вас, – произнес Чарли Чан после довольно продолжительного молчания. – То, что вы мне изложили, и в самом деле очень важно.

– Я сделал это с величайшей неохотой, сэр. Мисс Юлия – девушка, достойная во всех отношениях, но мне бы очень не хотелось, чтобы убийца остался безнаказанным.

– Я обязательно приму меры, – заверил его Чан, направляясь к дверям.

– И, пожалуйста, – добавил дворецкий, бросая обеспокоенные взгляды по сторонам, – прошу вас не упоминать моего имени.

– К сожалению, я вряд ли могу вам это обещать.

– Прекрасно вас понимаю, сэр. Но я действительно видел кольцо с изумрудом на руке у мисс Фейн в тот час, когда, по словам мисс Юлии, оно лежало в ящике ее туалетного столика.

Джессуп открыл дверь, пропуская Чана вперед. В холле инспектор заметил Анну, спускавшуюся по лестнице.

– Благодарю вас, – повторил он, оборачиваясь к дворецкому. – На сегодня вы мне больше не нужны. Анна, я хотел бы задать вам еще несколько вопросов. Скажите, вы хорошо помните, что именно мисс Юлия говорила про кольцо с изумрудом?

– Да, я очень хорошо это помню.

– Пожалуйста, вспомните, не случалось ли вам видеть это кольцо у мисс Фейн в течение дня?

– Вот на это, извините, я не обратила внимания.

– Но ведь вы могли его видеть, правда?

– Пожалуй, но как раз самые привычные вещи меньше всего и замечаешь. Нет, я не готова вам ответить ничего определенного.

Поблагодарив горничную, инспектор Чан снова вышел в сад. Предстоящее вызывало у него сильнейшее чувство неудовольствия, но он все равно был полон готовности выполнять свой долг.

– Мисс Юлия, – начал он, – вчера вы сообщили мне, что мисс Фейн передала вам свое кольцо с изумрудом, сразу после того как прибыла сюда. Верно?

– Совершенно верно, – тихо ответила она, опуская глаза в землю.

– Но тогда каким образом вы объясните мне тот факт, что в семь вечера его видели на руке мисс Шейлы? Ведь, по вашим словам, оно должно было лежать в вашем туалетном столике?

– С чего вы это взяли?

– Я сужу об этом из источника, заслуживающего доверия.

– Откуда вам знать, заслуживает этот источник доверия или нет? Анна тогда еще не появилась в доме, следовательно, вам это сказала не она. Должно быть, кто-то из слуг… Джессуп! Конечно, он, больше некому!

– Какое это имеет значение?

– Просто у меня с ним сложились не самые лучшие отношения. Он уже давно недолюбливает меня, вот и все.

– Могу я узнать причину такого отношения?

– На самом деле все проще некуда. Все, кто служит в доме мисс Фейн, злоупотребляли ее доверием. Сначала, поселившись в этом доме, я смотрела на это сквозь пальцы. Мне не хотелось обострять отношения. Но год назад финансовое положение мисс Шейлы стало настолько запутанным, что мириться с подобной ситуацией было совершенно невозможно. Джессуп устроил так, чтобы все товары закупались в дом по очень высокой цене; поставщики платили ему за это большой процент. Я не говорила об этом, прекрасно зная, чем все закончится: произойдет бурный скандал со слезами и упреками, а затем все пойдет по-прежнему. Поэтому я предпочла сказать самому Джессупу, что мне давно все известно и что больше я не намерена мириться с его постоянным вымогательством. Он оскорбился и попытался объяснить, что в Голливуде никто не видит в этом ничего особенного. Тогда я заявила, что в таком случае мисс Фейн немедленно все узнает. Он попросил меня не выдавать его, пообещав, что покончит с этой практикой раз и навсегда. Думаю, он не обманул меня. Но с тех пор его обращение со мной сделалось подчеркнуто официальным. Он затаил на меня обиду. Именно поэтому, воспользовавшись возможностью отомстить, он и рассказал вам свою придуманную историю про кольцо.

– Хорошо, а с горничной Анной вы в каких отношениях?

– Она добросовестно исполняет свои обязанности, и мне ее не в чем упрекнуть. Правда, у нее имеется одна странность: все свои деньги она вкладывает в акции.

– Значит, вы по-прежнему утверждаете, что вчера утром мисс Фейн отдала вам кольцо? – спросил Чан, пристально глядя в глаза девушке.

– Да, я утверждаю, что все именно так и было.

– Что же, я охотно допускаю, что лицо, доказывающее обратное, руководствовалось исключительно личной неприязнью. Мисс Юлия, не думаю, чтобы такая прямодушная девушка и в самом деле оказалась замешана в чем-то скверном. Джим, вам не кажется, что наши вкусы в некоторых вопросах удивительно совпадают? Итак, не смею вас больше задерживать.

Простившись с молодыми людьми, Чарли Чан поспешил в отель «Грандо». Его мысли были заняты исключительно Ван Горном.

Проходя по набережной, он заметил небольшую толпу. Туристы наблюдали за подростком, который карабкался на пальму. Чарли Чан невольно залюбовался грацией и ловкостью, с которыми мальчик бесстрашно продвигался к самой вершине. Неожиданно за спиной прозвучал голос Ван Горна:

– Вот ведь молодец, не правда ли?

– Какое счастливое совпадение! – улыбнулся китаец. – А я как раз шел, чтобы поговорить с вами.

– Действительно? Судя по вашему озабоченному виду, речь пойдет о чем-то более серьезном, чем сорванец, залезающий на пальму.

– Вы не ошибаетесь, – произнес Чан, в упор глядя на актера. – Не скрою, вы – одна из моих самых больших забот. Увы, это правда.

Но данное замечание не смогло вывести Ван Горна из состояния безмятежного спокойствия.

– Мне очень приятно это слышать. Но какова причина такого лестного внимания?

– Она состоит в том, что вы находились ближе всех к месту преступления и не спешите предоставить мне алиби.

– Ваша откровенность делает вам честь, – с ироничной усмешкой ответил Ван Горн. – Но, инспектор, вы же умный человек. С чего вдруг мне понадобилось убивать Шейлу Фейн? Мы познакомились на Таити во время съемок, между нами не было никаких ссор.

– Да, это так, – кивнул Чарли Чан. – А ваши отношения с Денни Майо были такими же ровными?

– Да при чем тут Денни Майо? Какое он к этому вообще имеет отношение?

– Может, и никакого, – согласился китаец, – и все-таки: вы были с ним знакомы?

– Да, я был очень хорошо знаком с ним, – заговорил Ван Горн. – Он со всей студией был в приятельских отношениях. Очаровательный компанейский ирландский парень, правда, взбалмошный и способный на самые неожиданные поступки. Его смерть очень многих опечалила.

– Кто, по-вашему, его убил?

– Понятия не имею! Когда вы расспрашивали всех, кто был три года назад в Лос-Анджелесе, я сразу понял, что все происходящее каким-то образом связано со смертью Денни Майо. Хотел бы я только знать, каким именно.

– И этот жгучий интерес заставил вас отправиться сегодня утром в библиотеку и читать газеты, вышедшие три года назад?

– Так вы меня там видели? – улыбнулся Ван Горн. – Будь здесь сейчас мой секретарь, он бы подтвердил, что чтение всегда являлось моей слабостью. Для меня нет большего удовольствия, как устроиться в уголке с хорошей книгой…

– Давайте оставим вашего секретаря в покое, – прервал его Чарли Чан. – Мне очень хотелось бы выяснить, какие причины побудили вас ни с того ни с сего штудировать старые газеты?

– Что же, откровенность за откровенность. Но не думаю, чтобы это облегчило ваше расследование.

Ван Горн вынул из кармана конверт и отдал его Чану. Конверт был не подписан, на нем виднелся только логотип отеля «Грандо».

Внутри оказался лист бумаги, на котором было отпечатано на машинке следующее: «Дружеское предупреждение. Вам настоятельно рекомендуется пойти в городскую библиотеку и спросить комплект “Лос-Анджелес таймс” за последние три года. Для вашей безопасности будет лучше, если из него исчезнут сообщения о смерти Денни Майо».

– Когда и каким образом вы получили это письмо? – спросил инспектор, пробежав глазами текст.

– Сегодня утром этот конверт подсунули под дверь моего номера.

– И после этого вы сразу же пошли в библиотеку?

– Я позавтракал и помчался туда. Можно подумать, на моем месте вы поступили бы по-другому! Нет, я не помню, чтобы мое имя упоминалось в связи с убийством Денни Майо, к тому же для этого не было никаких оснований. Но я явился туда из чистого любопытства. Я перечитал все сообщения, и, как ни странно, мое имя там ни разу не всплыло. Ни единого раза!

– Действительно, странно. Как вы думаете, кто мог написать вам такое письмо?

– Не имею ни малейшего представления! Хотя мне ясно, с какой целью это сделали. Я, дескать, побываю в библиотеке, спрошу именно этот комплект и неминуемо навлеку на себя подозрения. Что, собственно говоря, и произошло. Ведь рано или поздно расследование привело бы вас в этот читальный зал и вы узнали бы о моем интересе к газетам. Благодарю за откровенный рассказ.

– Но вы сами могли сочинить это письмо, – усмехнулся инспектор Чан.

В ответ на эти слова Ван Горн рассмеялся.

– Право, вы слишком высокого мнения обо мне! Я бы не додумался до такой хитрости.

– Что же, посмотрим. В любом случае, благодарю вас за ценные показания.

Попрощавшись с артистом, Чан торопливо направился в полицейское управление. Мысли о том, что рассказал Ван Горн, не давали ему покоя. Кажется, он был искренен и не лгал. Но насколько можно доверять этому человеку?

Вне всякого сомнения, ему, Чану, противостоит хитрый и расчетливый противник, борьба с которым не обещает быть легкой. К тому же он умеет искусно заметать следы, попутно расставляя ловушки.

Сперва китаец думал немного передохнуть и пообедать, но затем, усилием воли подавив чувство голода, направил свой автомобиль прямо к городской библиотеке. «Надо, не теряя ни минуты, прочитать все газетные статьи об убийстве Денни Майо», – решил он.

К счастью, подшивка все еще лежала на столе в читальном зале – там, где ее оставил Ван Горн.

Зная дату смерти Денни Майо, Чарли Чан открыл нужную газету и с первого взгляда понял, что его опередили. Все заметки были аккуратно вырезаны. Над одной из дыр издевательски красовался оставшийся заголовок «Убийство известного киноактера».

Перелистав подшивку, Чарли Чан заметил, что из газет исчезли не только тексты. Там не осталось ни одной фотографии артиста.