Хор:
Танцуйте, танцуйте!
Гости:
Танцуем, танцуем!
Хор:
Танцуйте фигуру.
Гости:
Танцуем фигуру.
Хор:
Откройте, откройте,
откройте, откройте.
Закройте, закройте,
закройте, закройте.
Гости:
Мы весело топчемся.
Баронесса Пирогова:
Мне стало душно.
Солдат Ферзев:
Хотите на веранду охладить горячее тело?
Баронесса Пирогова:
Вы правы: я немножечко вспотела.
Пусть ветер мне подует в рукава.
Солдат Ферзев:
Смотрите: ночка какова!
Der Goldberg:
Кто хочет что-нибудь особенного —
то я спою не хуже Собинова.
Хозяин:
Иван Антоныч, принесите плеть.
Сейчас Der Goldberg будет петь.
Der Goldberg (поет):
Любовь, любовь
царит всечасно…
Больше петь не буду. Зачем
он меня при каждом слове
ударяет плеткой.
Мария:
Ой, смотрите, кто это к нам
ползет на четвереньках.
Хозяин:
Это Мотыльков.
Мотыльков:
Да, это я. Мою природу
постиг удар. Я стал скотом.
Дозвольте мне воззвать к народу.
Хозяин:
Ах, не сейчас.
Потом Потом.
Мотыльков:
Тогда я просто удаляюсь.
Хозяин:
А вдруг останетесь, боюсь.
Мотыльков:
Как неуместен этот страх.
Уйду и с туфель сдуну прах.
Хозяин:
Смотрите, он ползет обратно.
Жак.
Мария, будьте аккуратна.
Мария:
Я вам запачкала пиджак.
Жак:
Ну не беда!
Мария:
Мой милый Жак.
Жак:
Я предан вам за вашу ласку.
Мария:
Ах, сядьте тут и расскажите сказку.
Жак:
Был гром, и небо темно-буро.
Вдруг выстрел — хлоп! — из Порт-Артура.
На пароходе суета,
матросы лезут в лодку,
а лодка офицерами по горло занята.
Матросы пьют в испуге дико водку,
кто рубит мачту, кто без крика тонет,
кто с переломанной ногой лежит и стонет.
Уже вода раскрыла двери,
а люди просто озверели.
Волну прижав к своей груди,
тонул матрос и говорил: «Приди, приди»,
не то волне, не то кому-то
и бил ногами воду круто.
Его сосет уже пучина,
холодная вода ласкает,
но все вперед плывет мужчина
и милую волну из рук не выпускает.
«Приди, приди», — кому-то кличет,
кому-то яростно лопочет,
кому-то ласково лепечет,
зовет кого-то и хохочет.