Григорьев (ударяя Семёнова по морде): Вот вам и зима настала. Пора печи топить. Как по-вашему?

Семёнов: По-моему, если отнестись серьезно к вашему замечанию, то, пожалуй, действительно, пора затопить печку.

Григорьев (ударяя Семёнова по морде): А как по-вашему, зима в этом году будет холодная или тёплая?

Семёнов: Пожалуй, судя по тому, что лето было дождливое, то зима всегда холодная.

Григорьев (ударяя Семёнова по морде): А вот мне никогда не бывает холодно.

Семёнов: Это совершенно правильно, что вы говорите, что вам не бывает холодно. У вас такая натура.

Григорьев (ударяя Семёнова по морде): Я не зябну.

Семёнов: Ох!

Григорьев (ударяя Семёнова по морде): Что ох?

Семёнов (держась за щеку): Ох! Лицо болит!

Григорьев: Почему болит? (И с этими словами хвать Семёнова по морде).

Семёнов (падая со стула): Ох! Сам не знаю!

Григорьев (ударяя Семёнова ногой по морде): У меня ничего не болит.

Семёнов: Я тебя, сукин сын, отучу драться (пробует встать).

Григорьев (ударяя Семёнова по морде): Тоже, учитель нашелся!

Семёнов (валится на спину): Сволочь паршивая!

Григорьев: Ну ты, выбирай выражения полегче!

Семёнов (силясь подняться): Я, брат, долго терпел. Но хватит.

Григорьев (ударяя Семёнова каблуком по морде): Говори, говори! Послушаем.

Семёнов (валится на спину): Ох!

(входит Льянев)

Льянев: Что это тут такое происходит?