Мейсон и Делла Стрит разместились на заднем сиденье полицейского седана. Полный офицер в форме занимал место за рулем. У него были широченные плечи, толстая шея, высокий лоб, маленькие, глубоко посаженные глаза, огромный подбородок и сплющенный нос, по которому в свое время кто-то хорошо врезал и его оставили заживать, как получится.

Мейсон нагнулся к Делле Стрит и попытался тихо сказать:

— Есть один момент, Делла…

— Никакого шептания! — закричал полицейский.

— Я просто хочу проинструктировать свою секретаршу.

— Делайте это громче! Мне велено слушать, о чем вы болтаете.

— Не думаю, что хоть кто-нибудь имеет право указывать мне, каким тоном разговаривать.

Полицейский вылез из машины, открыл заднюю дверцу и стал забираться внутрь.

— Подвинься, дружище, — обратился он к Мейсону. — Я сяду между вами. Лейтенант дал задание проследить, чтобы вы тут не совещались, а если Трэгг сказал, то мое дело выполнять. Никаких шептаний не будет.

— Трэгг не имеет права приказывать ничего подобного, — заметил Мейсон.

— Хорошо. Пусть будет по-вашему. Я не собираюсь лишать вас прав. Давайте шепчитесь, но делайте это через меня. Сколько угодно.

Какое-то время они сидели молча, затем Мейсон заговорил:

— Коэффициент умственного развития нашего уважаемого современника, представителя правительственной службы правопорядка, кажется ограниченным местным диалектом.

— И? — подбодрила его Делла Стрит.

Мейсон взглянул на ничего не выражающее лицо полицейского и продолжал:

— Можем попробовать многосложные парафразы. Уничтожение одного из подписавшихся усиливает важность оставшегося члена троицы, присутствовавшей во время составления завещания для его официального утверждения.

— Эй, что за чертовщина? — запротестовал полицейский.

— Требуются какие-либо лечебные меры с нашей стороны? — поинтересовалась Делла Стрит.

— Не обязательно лечебные, — ответил Мейсон. — Достаточно профилактических.

— Каких?

— Принимая во внимание каллиграфию, поступившую вчера, может быть неплохо уточнить определенные детали у оставшегося в живых из присутствовавших на церемониях, чтобы легализовать причину спорных моментов в свидетельских показаниях, а в случае, если мне придется задержаться и с этим ничего нельзя будет поделать, на твои плечи ляжет необходимость ускорить продвижение в том направлении перед допросами…

— Прекратите немедленно! — закричал полицейский. — Чего вы добиваетесь? Хотите, чтобы я применил власть?

— Но вы же не станете вставлять кляпы нам в рот только потому, что Трэгг хочет задержать нас на какое-то время как важных свидетелей и наши показания могут иметь существенное значение?

— Ну откуда, черт побери, мне знать, зачем вы ему нужны? — спросил полицейский. — Но я могу надеть на вас наручники, мистер Мейсон, и пристегнуть к столбу на крыльце. А если вы намереваетесь попробовать смотаться отсюда раньше, чем разрешит лейтенант, то облегчите мою задачу. Я просто скажу шефу, что был вынужден принять меры предосторожности. Я ему, естественно, доложу, что вы тут все время пытались сбить меня с толку своей непонятной болтовней, и вам наверняка придется задержаться подольше.

— В произнесенных словах есть смысл, — заметила Делла. — По крайней мере, это единственный вопрос, по которому не требуется никаких пояснений.

— Вы с кем разговариваете? Со мной? — спросил полицейский.

Делла Стрит кивнула.

— Когда вы захотите мне что-нибудь спеть, пусть это будет чистое соло. Никаких трелей, просто песня.

— Извините, забыла, — засмеялась Делла.

— Забыли что?

— Ничего.

Делла Стрит повернулась к Мейсону:

— Возможно возникновение неотложного дела в результате оформления сделки, и тебе придется передать часть…

— Хватит! — закричал полицейский. — Вы сами напросились. Еще одно слово — и я рассажу вас по разным машинам, чтобы у вас не было возможности разговаривать.

Он опять пересел вперед, нажал на кнопку, включил рацию и сказал:

— Говорит девяносто первый, говорит девяносто первый. Позвоните лейтенанту Трэггу. Сообщите, что две птички, которых я держу по его приказу, поют странные песни. Что мне с ними делать?

— Девяносто первый, прием, — ответил голос. — Передать вашу информацию лейтенанту Трэггу?

— Да. Вы знаете, где он. Там есть телефон. Позвоните ему.

— Вообще-то наш разговор был только… — начал Мейсон.

— Заткнись!

Мейсон пожал плечами и заметил:

— Ну, если вы так…

— Я сказал — заткнись!

Мейсон подмигнул Делле Стрит и замолчал.

Полицейский повернулся к адвокату и его секретарше и посмотрел на них своими маленькими, глубоко посаженными глазами, взгляд был угрюмым и оценивающим.

Через несколько минут открылась дверь дома, где убили Розу Килинг, по ступенькам сбежал лейтенант Трэгг и направился к машине.

— В чем дело? — спросил он.

Полицейский большим пальцем показал на сидевших сзади.

— Эти птички не перестают петь, — сказал он. — Я заставил их прекратить шептаться, и они начали трепаться на каком-то непонятном языке через мою голову, когда я сел между ними.

— Ясно. Мейсон, я думал, вы понимаете намеки, — обратился к нему Трэгг. — Теперь вижу, что нет. Вылезайте!

— Но, лейтенант, я просто…

— Вылезайте!

Полицейский открыл дверцу, схватил Мейсона за отвороты плаща и заявил:

— Когда лейтенант говорит «Вылезай!», это означает — вылезай. Ты слышал?

— Слышал, — ответил Мейсон.

— Пойдемте со мной, — приказал Трэгг.

Мейсон последовал за ним на крыльцо. Внезапно Трэгг остановился и сказал:

— Подождите, мне надо дать задание моему человеку.

Мейсон присел на перила, а Трэгг с полицейским отошли в сторону по цементной дорожке, которая вела от входа в дом к тротуару. Они посовещались шепотом пару минут, потом полицейский направился обратно к машине, а Трэгг вернулся к Мейсону.

— Чего вы добивались, Мейсон? — спросил лейтенант.

— Я считаю, что мне доставили уже массу неудобств, — ответил адвокат. — Я ведь рассказал вам все, что знаю, и меня ждет работа.

Трэгг кивнул.

— Более того, у мисс Стрит в офисе много неотложных дел, — продолжал Мейсон.

Трэгг поджал губы, уже собирался что-то сказать, но сдержался.

— Или ей, или мне надо вернуться в контору, — настаивал Мейсон.

Трэгг, очевидно, изменил первоначальное решение и внезапно крикнул полицейскому, сидевшему в машине:

— Отвези мисс Стрит к ним в контору, оставь ее там и следуй указаниям.

— Есть, — ответил тот и сразу же завел машину.

— А вы возвращайтесь со мной наверх, — обратился Трэгг к Мейсону. — Мне надо с вами еще кое-что обсудить.

— Рад быть вам полезен.

Большая полицейская машина с шумом отъехала.

— Я хотел бы, чтобы моя секретарша добралась до офиса в целости и сохранности.

— О, не беспокойтесь, не беспокойтесь, — заверил Трэгг адвоката. — Мой человек будет обращаться с ней, как с коробкой яиц. Он у нас один из лучших водителей.

— Но неоправданно подозрительный.

— Это зависит от того, что понимать под словом «неоправданно». Он сказал, что вы шептались.

— Я хотел дать Делле указания по поводу одного дела.

— Вы можете доверять нашей благонадежности.

— Мне не надо доверять ничьей благонадежности. У меня есть право заниматься своим делом, и, естественно, я не обязан передавать задания своей секретарше по полицейской сети…

— Ладно, ладно, — прервал его Трэгг. — Не обижайтесь, Мейсон. Я просто хочу получить от вас честный рассказ обо всем случившемся. Вернемся назад на несколько минут, а потом я вас отпущу. Не вижу причин вас задерживать. Покажите мне, как была приоткрыта дверь, когда вы пришли.

— Я не могу с уверенностью ответить на ваш вопрос, лейтенант. Мне показалось, что я услышал сигнал, — вы же знаете эти сигналы, которые дает электроника, открывающая замок.

Трэгг, внимательно следивший за Мейсоном, кивнул и отрывисто-грубо сказал:

— Продолжайте.

— Ну вот. Мне показалось, что я услышал сигнал после того, как позвонил. Я не уверен в этом. Я надавил на дверь, она открылась, и я, естественно, предположил, что на мой звонок ответили.

— Так была щель между косяком и дверью или нет?

— Я действовал механически. Я услышал сигнал, или мне показалось, что я услышал сигнал, и я толкнул дверь.

— А сейчас вы не думаете, что это был сигнал?

— Навряд ли мертвая женщина могла нажать на кнопку.

— Правильно, — согласился полицейский, а потом спросил: — Делла Стрит была с вами?

— Да.

— Вы, господин адвокат, конечно, не пытаетесь скрыть никаких улик?

— Что вы имеете в виду — улик?

— То, что говорю.

— Насколько я понял, вы имеете в виду улики, касающиеся убийства. А что до всего остального, то у меня есть не только право, но и обязанность не сообщать кому бы то ни было то, что мне известно.

— Ну-ка объясните, что вы тут напридумывали.

— Я должен защищать интересы своих клиентов и не разглашать полученную от них конфиденциальную информацию.

— Вы, бесспорно, не должны разглашать полученную от клиентов информацию, но это не означает, что вы имеете право скрывать какие-либо улики.

— Я могу скрывать любые улики, если только это не улики, указывающие на преступление, — заявил Мейсон.

— Может быть расхождение во мнении касательно того, какие улики указывают на преступление, а какие нет, — заметил Трэгг.

— Возможно.

— Я не хочу, чтобы вы считали, будто последнее слово в этом вопросе останется за вами.

— Вы думаете, что я что-то скрываю?

— Меня просто интересует, как вы вошли, и все, — ответил Трэгг.

— Я вам рассказал.

— Очевидно, вы ошиблись, когда, как вы утверждаете, услышали сигнал.

— Это естественный логический вывод.

— Вы знаете о каком-нибудь мотиве убийства? — спросил Трэгг.

— Я даже никогда не видел эту женщину при жизни.

— Она была медсестрой?

— Насколько мне известно.

— Сядьте, мистер Мейсон. Я с вами закончу через пару минут. Мне надо кое-что проверить, и я сразу же вернусь.

Мейсон опустился в кресло в гостиной, а Трэгг опять направился в спальню. В коридоре периодически мелькала вспышка: работал фотограф. Адвокат нетерпеливо поглядывал на часы, потом нервно вынул портсигар из кармана, открыл, чиркнул спичкой и закурил.

Полицейский, стоявший в дверях, обратился к Мейсону:

— Будьте добры, мистер Мейсон, положите использованную спичку себе в карман. Она может помешать делу, если вы оставите ее здесь в пепельнице.

Мейсон кивнул и выполнил просьбу.

Вскоре открылась дверь и показался лейтенант Трэгг.

— Ладно, Мейсон, — сказал он. — Я думаю, нет необходимости больше вас задерживать. Ваша машина здесь?

— Да, — ответил Мейсон.

— На этот час у нас к вам нет вопросов. Вы больше ничего не вспомните?

— Я рассказал вам все, что мог.

— Хорошо. Идите.

Трэгг повернулся к полицейскому, стоявшему у двери:

— Выпусти мистера Мейсона.

Адвокат попрощался с Трэггом, прошел мимо полицейского, спустился по лестнице, преодолел полквартала до того места, где оставил машину, сел в нее и доехал до ближайшего телефона-автомата.

Мейсон опустил монету, набрал номер своей конторы и через секунду уже слышал голос Герти на проводе.

— Быстро, Герти, — сразу же начал адвокат. — Мне нужен адрес Этель Фурлонг, второй свидетельницы, заверявшей подпись под завещанием, и…

Герти была очень взволнована.

— Делла Стрит уже нашла его. Она помчалась туда на такси. Саут-Монтет-авню, дом 6920.

— Спасибо, — поблагодарил Мейсон. — Никто не должен знать, где я. Если появится полиция, скажи им, что я еще не заходил в контору, но что ты ожидаешь меня в скором времени. Делла уехала на такси?

— Да.

— Давно?

— Минуты три-четыре назад. Ее сюда привез полицейский. Она сказала, что примчали ее на дикой скорости. Огромный детина гнал как сумасшедший, да к тому же с сиреной…

— Я все понял. Думаю, что смогу добраться до этой Этель Фурлонг почти в одно время с Деллой.

— Мистер Мейсон, что случилось? Делла Стрит так торопилась, что не успела ничего объяснить…

— Я тоже очень тороплюсь, Герти. Придется повременить с рассказами. Закрывай контору в пять и иди домой.

— Мистер Мейсон, я останусь, если могу чем-то вам помочь.

— Не думаю, что твоя помощь потребуется, но, если что, я позвоню.

Мейсон вскочил в машину и помчался в ту часть города, где проживала Этель Фурлонг. Он решил ехать по пересекающему весь город бульвару. Дорога до Саут-Монтет-авеню заняла двадцать минут. Добравшись до места пересечения Саут-Монтет с бульваром, Мейсон повернул направо и не успел проехать и двух кварталов, как догнал машину, в которой сидела Делла Стрит.

Мейсон занял соседний с такси ряд и нажал на клаксон. Делла выглянула из окна, вначале с опаской, потом с удивлением и радостью. Она постучала по стеклу, отделявшему ее от водителя, и попросила его остановить машину.

Когда таксист притормозил, Делла расплатилась с ним и пересела в машину Мейсона.

— Как дела? — спросил адвокат.

— Если бы ты знал, как мы неслись до конторы!

— Этот полицейский пытался у тебя что-нибудь узнать?

— Нет.

— Вообще ничего?

— Нет.

— И даже не приставал?

— Нет.

— Странный парень, — заметил Мейсон. — Но я не могу точно определить, в чем его странность. Теперь надо послушать, что скажет Этель Фурлонг.

Они нашли нужный им дом на западной стороне улицы. Делла Стрит прочитала список жильцов и узнала, что Этель Фурлонг живет в квартире номер девятьсот двадцать шесть. Она несколько раз нажала на звонок.

Ответа не последовало.

— Какая неудача! Ее нет дома, Делла. Попробуй еще какую-нибудь квартиру. Может, нам все-таки удастся войти.

Делла Стрит наугад нажала на два или три звонка, и через какое-то время послышался ответный сигнал: кто-то у себя в квартире нажал на кнопку, открывающую входную дверь.

Делла Стрит и Мейсон вошли в здание и на лифте поднялись на девятый этаж.

Когда они приблизились к квартире девятьсот двадцать шесть, Делла заметила:

— К двери прикреплен конверт. На нем твое имя.

— Он адресован мне? — в голосе Мейсона прозвучало удивление.

— Да.

Делла Стрит передала ему конверт, на котором ровным четким почерком образованного человека были выведены слова «Мистеру Перри Мейсону».

Мейсон разорвал конверт.

— Еще влажный, — заметил адвокат. — Его заклеили не более чем пару минут назад.

Он развернул записку, прочитал и внезапно расхохотался.

— В чем дело? — спросила Делла Стрит.

— Вот послушай:

«Уважаемый мистер Мейсон!

Большое спасибо за подсказку, которая помогла нам добраться до Этель Фурлонг до того, как вы все успели запутать. Лейтенант Трэгг позвонил в отдел утверждения завещаний и получил у секретаря ее имя и адрес. Благодаря вашей эрудированной беседе с глубокоуважаемой мисс Стрит я смог предвидеть ваши планы. Возможно, вам будет небезынтересно узнать, что я получал высшие баллы по судебным прениям и был членом команды, которая в двадцать девятом году выиграла соревнования по дебатам между колледжами. Мою физиономию сильно исказили, потому что в свое время я ошибочно считал, что смогу сделать карьеру боксера. Не беспокойтесь насчет Этель Фурлонг. Она в надежных руках, а к тому времени, когда мы с нею закончим, у нас уже будет на бумаге весь ее рассказ с подписью в конце. А уж после этого вам его изменить не удастся.

С наилучшими пожеланиями

водитель машины номер девяносто один».

— Бесстыжий… — начала Делла.

— Нам наглядно показали, что нельзя судить о людях по их внешности, — широко улыбаясь, перебил ее Мейсон. — Он сидел с видом полного идиота и узнал все наши планы.

— Так что же нам теперь делать? — спросила Делла Стрит.

— На какое-то время мы оказываемся в затруднительном положении, — вздохнул Мейсон.

— Каковы ближайшие планы?

— Возвращаемся в контору и снова вызываем Пола Дрейка. Ему придется много поработать ногами. А в следующий раз, когда встретим полицейского, который на первый взгляд кажется полным идиотом, забудем о сломанном носе, изуродованной ушной раковине и внимательно посмотрим, нет ли у него на ремешке для часов брелка, свидетельствующего о принадлежности к «Фи Бета Каппа». Поехали.