— Итак, расскажите мне, что произошло, — попросил Мейсон, опустившись на стул с прямой спинкой в комнате для посетителей.

Албург закрыл лицо руками.

— Если честно, мистер Мейсон, я попал в такую переделку… Запутался к чертям собачьим… Вы получили мое письмо с чеком?

— Да, я его получил, но, прочитав, знаю не больше, чем раньше. Как вас арестовали?

— Я направлялся к вам в контору.

— Ко мне в контору?

— Да.

— Что произошло?

— Я дошел до входа в здание. Из толпы выпрыгнул полицейский в штатском, схватил меня за руку. Они затолкали меня в машину. Меня увезли до того, как я успел очухаться.

— Почему вы не позвонили мне хоть откуда-нибудь? — сердито спросил Мейсон. — Я посоветовал бы вам держаться подальше от моего офиса. Вы сами должны были догадаться, что они определенно поставили там кого-то из своих людей. Они в первую очередь ждали вас у меня и в вашем ресторане… Ладно, что случилось?

— Вы еще не слышали самого худшего.

— Значит, выкладывайте самое худшее.

— У меня оказался револьвер.

— Какой?

— Тот, которым, как утверждает полиция, убили Файетта.

Мейсон нахмурил брови и неодобрительно посмотрел на Морриса Албурга.

— Это не то, что вы думаете, мистер Мейсон, — быстро заговорил Албург. — Это долгая история и…

— Да переходите же вы к сути, наконец, и особо не растягивайте, — перебил Мейсон. — Кем вам приходится Дикси Дайтон?

— Родственница по брату.

— А поподробнее?

— Томас Е. Седжвик — мой сводный брат. Это вам что-то говорит?

— Очень многое.

— Седжвик держал тотализатор. Он считал себя очень умным. Я его предупреждал. Он любил Дикси. Она тоже его предупреждала. Мы вдвоем пытались направить его на путь истинный. Но все без толку. Он думал, что ему все сойдет с рук. Естественно, он платил «крыше». Ну и что? Он думал, что поэтому у него есть лицензия на тотализатор. Но то, что ты даешь взятки, еще не означает, что ты имеешь лицензию. Однако ты определенно получаешь лишнюю головную боль и проблемы. На какое-то время у тебя появляются деньги, а потом идут сплошные проблемы. И они у Тома начались. Он не хотел слушать нас с Дикси. На этот участок назначили нового полицейского. Он оказался неподкупным. Том считал, что все равно сможет с ним договориться. А полицейский захотел поймать Тома. Да к тому же выяснить, кому Том еще платит: кто его «крыша». В общем, получилось черт знает что.

— Кларемонт собрал доказательства?

— Думаю, да — на Тома.

— Я имел в виду на того, кому Том платил, — на «крышу».

— Нет, у него были только подозрения. Именно поэтому ему требовался Том. Он хотел выжать из Тома информацию, заставить его запеть перед Большим жюри. Такая каша заварилась! Том вначале не врубился. Полицейский собрал на Тома достаточно улик и поставил его перед фактом. Правда, сразу делать ничего не стал. Том подумал, что полицейский хочет свою долю. Тот не захотел долю. Он потребовал, чтобы Том запел. Том — дурак. Как я вам уже сказал, мистер Мейсон, Том считал, что, раз он дает взятки определенным лицам, он имеет лицензию. Но «крыша» состоит совсем не из идиотов. Там узнают о положении вещей и приказывают Тому продать дело и сматываться, пока с кастрюли не слетела крышка. Полицейский оказался умен. Он выследил «крышу».[7]

— И кто это оказался?

— Файетт. Но он — только первое звено в цепочке.

— Что произошло?

— Том не мог позволить себе получить повестку и явиться в суд. Представьте его перед Большим жюри. Поэтому он продал дело и быстро удрал.

— А потом?

— Говорят, что тот полицейский был умен. Он только и ждал, чтобы Том подался в бега. Стоило Тому быстренько провернуть сделку купли-продажи, как полицейский собрался его прихватить. Они утверждают, что Том отправил его на тот свет. Я не знаю. Том клянется, что не убивал. Дикси ему верит.

— Правда? А как Дикси объяснила вам, что среди дорогих Тому вещей находился револьвер Кларемонта?

Албург подпрыгнул на месте, словно к стулу, на котором он сидел, внезапно подключили провода и пустили по ним ток.

— Что?! — закричал он.

— Успокойтесь, — велел Мейсон. — У нее был револьвер Кларемонта.

Албург схватился за голову.

— Это все решает. Да, мы влипли. Значит, его все-таки убил Том.

— Похоже, — согласился Мейсон.

— Ну и заваруха! И, черт побери, я завяз вместе с Томом и Дикси.

— Если уж вы решили всех перечислить, то и меня не забудьте, — сказал Мейсон.

— О господи! — простонал Моррис Албург.

— Не надо себя жалеть, Моррис. Времени на это просто нет. Так что с Файеттом? Вы его убили?

— Нет, нет, конечно, нет. Я никого не убивал.

— Вы сказали, что полиция обнаружила у вас револьвер.

— Да.

— А откуда вы знаете, что в Файетта стреляли именно из него?

— Так утверждают полицейские.

— Когда они это заявили?

— Пятнадцать минут назад. Поэтому я здесь. Они провели экспертизу, а потом предъявили мне обвинение и разрешили позвонить вам.

— Как давно у вас этот револьвер?

— Вот в этом вся проблема. Только… только с момента стрельбы.

— Выкладывайте все.

— С чего мне начинать?

— С самого начала, и чтобы это было именно начало.

— Я уже говорил вам о Томе Седжвике…

— Забудьте о нем. Переходите к Дикси.

— Том с Дикси…

— Они женаты? — перебил Мейсон.

— Понимаете, мистер Мейсон, здесь такая история… Том был женат. Возникли сложности с разводом. Нельзя винить их с Дикси…

— Не притворяйтесь идиотом, Моррис. Их моральный облик меня сейчас волнует меньше всего. Если они муж и жена — то не могут давать показания друг против друга. Если нет…

— Они не женаты.

— Ладно, рассказывайте о Дикси.

— Я ничего не слышал ни от Тома, ни от Дикси. Я страшно боялся, что они объявятся у меня в один прекрасный день. Убийство полицейского, мистер Мейсон! Вы сами знаете, что это такое. Затем внезапно Дикси как ни в чем не бывало заходит в мой ресторан. Мне пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть. У меня буквально подкосились ноги. А она холодно смотрит на меня и дает сигнал, чтобы я вел себя так, словно первый раз в жизни ее вижу. Затем она заявляет, что ищет работу.

— Что вы сделали?

— Дал ей работу. Мне пришлось. Том разорен и болен. Его ищут. О Дикси полиция тогда ничего не знала.

— Дикси Дайтон — ее настоящее имя?

— Дикси — ее имя. А фамилия, конечно, нет.

— Номер по системе социального страхования вымышленный?

— Да.

— А шуба откуда взялась?

— Вот здесь я себя страшно виню. Она оставила шубу у меня, я завернул ее в бумагу и положил в шкаф. Я даже не подумал о моли. Я думал о себе. Я боялся. Поэтому я засунул шубу подальше, чтобы она никому не попадалась на глаза. Дикси вернулась. Она попросила принести ей шубу. Я ее достал… Ну, вы видели мех.

— Что сказала Дикси?

— Ничего. Стала ее носить. И рыдала, когда считала, что я на нее не смотрю.

— Почему она вернулась?

— У Тома туберкулез. Они жили в Сиэтле. Там дождливо, зимой очень холодно. Том больше не выдержал бы. Дикси говорит, что они не могли не вернуться. Здесь, не исключено, им удастся отвертеться, а если бы Том остался там, то совершенно точно умер бы. Если какая-то идея засела Дикси в голову, ее оттуда и клином не вышибешь. Мой личный врач утверждает, что, хотя в Сиэтле и влажный климат, люди там живут долго. Дикси считает, что Том умрет, если еще раз там перезимует. Возможно, она права. Или нет. Она уверена, что права. Я не знаю. Дикси решила, что все утряслось, можно возвращаться, никто ничего не узнает. Тома она спрятала, хорошо спрятала. Дикси умна. Она очень умная женщина.

— Она оказалась недостаточно сообразительна, чтобы…

— О, конечно, Файетт. Он знал о Дикси. Полиция — нет. Наверное, Файетт следил за моим рестораном. Полиция — нет. Файетт — да.

— Кто такой Файетт? — спросил Мейсон.

— Он — «крыша». Он брал деньги. Мне что он, что фонарный столб. Имя слышал, больше ничего. Дикси идет обслуживать посетителей и видит его, сидящего в одиночестве за столиком. Она чуть не грохнулась в обморок… Файетт — убийца. Он предупреждал Тома, что если он когда-нибудь вернется или получит повестку, чтобы предстать перед Большим жюри, — ему крышка и…

— Поэтому Дикси бросилась вон из ресторана через черный ход?

Албург кивнул.

— Конечно. Она решила, что ее станут пытать, чтобы только выяснить, где прячется Том.

— Я чего-то не понимаю, — признался Мейсон. — Если существовала «крыша», значит, платили сотни людей и…

— Но убили только одного полицейского, мистер Мейсон! — перебил Моррис Албург. — Я не в состоянии ничего доказать. Дикси не в состоянии ничего доказать. Но мы оба считаем, что полицейского прикончил Файетт. Если Том вернется и его станет защищать хороший адвокат… Черт побери!

— Ладно, рассказывайте, что случилось, — попросил Мейсон.

— Что случилось?! — воскликнул Албург. — Все случилось. Я старался не высовываться, а на меня падает потолок. Дикси утверждает, что никто не в курсе, что Том вернулся, никто никогда не найдет, где он. Затем появляется Файетт. Она бросается вон из ресторана и чуть не погибает. Появляется полиция. Полицейские не знают, что Том — мой сводный брат, но догадываются, что где-то здесь собака зарыта. Они не в курсе, кто такая Дикси, но должны докопаться. Я решаю на какое-то время залечь на дно. В одном баре у меня есть друг, он меня всегда защитит. Дикси тоже знает это место. Она мне туда звонит. Я говорю ей, чтобы сидела тихо. Я скрываюсь. Все ужасно.

— Дальше.

— Затем в мой ресторан звонит какая-то женщина. Она говорит кассирше, которой я полностью доверяю, что ей надо передать мне послание. Кассирша — умная женщина. Она просит объяснить ей, что хотят передать. И та женщина просит, чтобы я позвонил по определенному номеру и позвал к аппарату Милдред.

— И вы это сделали?

— Конечно. Я отправился к телефону-автомату. Набрал номер и спросил: «Кто, черт побери, здесь Милдред и кто она такая?»

— Что произошло?

— Я думал, что это ловушка и, не исключено, в любой момент появятся полицейские. Но я специально выбрал так расположенную будку, чтобы было легко смотаться в случае необходимости.

— Продолжайте.

— Эта Милдред хочет со мной встретиться. Я ей отвечаю, чтобы оставила эту мысль, потому что у меня нет времени, и велю быстро выкладывать, что ей нужно. Она заявляет: «Не будьте идиотом. Вас разыскивают. Дикси разыскивают. Я знаю, кто убил полицейского». Я решил, что меня пытаются поймать в капкан. Я спрашиваю: «Так кто же его убил?» Она мне сообщает: «Джордж Файетт». Я интересуюсь, откуда она это взяла и какое ей до этого дело. Она заявляет, что Файетт ее предал. Он изменяет ей с другой женщиной. Она такого не потерпит. Пошел Джордж Файетт ко всем чертям! Если я встречусь с ней в гостинице «Кеймонт», она мне все расскажет и представит доказательства. Что бы вы сделали, мистер Мейсон?

— Я? Немедленно связался бы со своим адвокатом.

— Немедленно не получалось. Я уже и так долго находился в той будке. Мне не хотелось, чтобы кто-то выяснил, откуда я звоню. Я ей говорю: «Оставайтесь у аппарата. Я перезвоню». Какое-то время тому назад меня пыталась шантажировать одна официантка. Я тогда нанимал ловкого сыщика. Он все записал на пленку. Официантка сразу же забыла о шантаже. Так что на этот раз я говорю себе: «Я буду действовать по-умному. Я запишу все на пленку. Я найму мистера Мейсона».

Адвокат нахмурился.

— А если бы эту ловушку устраивала полиция, что тогда? — спросил Мейсон.

— И что? Мне пришлось рискнуть. Меня разыскивают. В ресторан возвращаться нельзя. Ресторан — дело моей жизни. Если я не вернусь, я его потеряю. Требуется что-то предпринимать. Вы еще одного не знаете. У Дикси феноменальная память. Ей стоит один раз увидеть какие-то цифры, номер — и все остается у нее в голове. Ей не нужна записная книжка. Я показываю ей номер. Один раз показываю. Она его запоминает. Умная девушка, а с цифрами просто волшебница.

— И что?

— Когда она бросилась из ресторана через заднюю дверь, спасаясь от Файетта, она увидела приближающуюся машину, движущуюся прямо на нее. Дикси взглянула на машину и заметила номер спереди. В автомобиле сидел мужчина с револьвером. Она понеслась дальше, когда мужчина выстрелил, но номер запомнила.

— Продолжайте.

— Поэтому я нанимаю детектива, чтобы отправлялся в гостиницу «Кеймонт». Он оценивает ситуацию. Устанавливает аппаратуру, протягивает провода. Он говорит, что останется на месте, чтобы проверить, как все работает. Все готово. Я жду до полуночи, затем звоню Милдред. Я ей заявляю: «Хорошо, приходите. Семьсот двадцать первый номер».

— Значит, место встречи предложила Милдред?

— Да.

— А у вас не возникло подозрений, когда она назвала именно гостиницу «Кеймонт»?

— Конечно, возникли, но что мне оставалось? Вначале я попытался возразить: «Не “Кеймонт”. Куда-нибудь в другое место». Но она настаивала: «Только туда. Меня ищут. Файетт меня убьет. Если он пронюхает, что я его продала, он и вас, и меня прикончит. Я сейчас нахожусь в гостинице “Кеймонт”. Я не смею выходить на улицу. Снимите здесь номер. Сообщите мне какой. Я сама приду к вам. Я передам доказательства». Я снимаю восемьсот пятнадцатый. Для Дикси. Я регистрирую ее как миссис Мэдисон Керби. Плачу наличными.

— Теперь у меня перед глазами наконец-то вырисовывается картина, — заметил Мейсон. — Но почему… Ладно, рассказывайте дальше.

— Я звоню вам. Уговариваю приехать. Звукозаписывающая аппаратура подсоединена. Я договариваюсь с Милдред.

— У вас был с собой револьвер? — спросил Мейсон.

— Конечно. А что тут такого?

— Не отвлекайтесь. Продолжайте.

— Я хотел, чтобы вы присутствовали при всем разговоре. Если это полиция, вы бы с ними разобрались. Если свидетельница и у нее в самом деле есть доказательства, вы смогли бы привести дело к логическому завершению.

— И что произошло?

— Я забеспокоился. Я вообще постоянно волновался. Чем старше я становлюсь, тем больше у меня поводов для беспокойства. То об одном думаю, то о другом. Слишком много налогов. Слишком много обязанностей. Проблемы с персоналом. Дорого стоит содержать ресторан. Беспокойства, беспокойства, беспокойства. Постоянное беспокойство.

— Дальше рассказывайте.

— Тут я забеспокоился, что вы снова заснули. Это оказалось бы очень некстати. Мы находились в гостинице. Я сказал Дикси, чтобы она позвонила по тому номеру, где мы вас застали, чтобы проверить, не заснули ли вы снова.

— Вы дали Дикси номер?

— Конечно. Да и давать не требовалось, я уже упоминал, что она практически сразу же запоминает любые цифры. А она постоянно находилась со мной.

— Понятно.

— Дикси поднимает трубку, слышится голос ночного портье. Дикси уже готова назвать ваш номер, как открывается дверь. Заходят двое мужчин и женщина, и я тут же понимаю, что нам конец. Я тянусь к револьверу. Дикси — умная. Она говорит в трубку: «Вызывайте полицию». Это ночному портье.

— А дальше?

— Они закрывают рот Дикси рукой.

— Что произошло с вашим револьвером?

— Моим револьвером! — с сарказмом в голосе усмехнулся Албург. — Он лежал на кровати. А у двоих мужчин револьверы в руках. Револьвер на кровати — это ничто против двух в руках.

— Почему вы не дали никакого сигнала детективу, слушавшему в другом номере? — спросил Мейсон.

— Потому что они оказались слишком умны. Они так же, как и я, знали, что включена звукозаписывающая аппаратура. Как только я открываю рот, один из мужчин прикладывает палец к губам и тыкает револьвером мне в бок. Затем я все равно пытаюсь что-то произнести и получаю удар по голове. У меня темнеет в глазах от боли. Ноги подгибаются и отказываются слушаться. Вот и все.

— И что было дальше?

— Нас тащат к грузовому лифту. Спускаемся вниз. Во дворе ждет машина. Меня заталкивают в заднюю дверцу и кладут на пол. Ставят на меня свои ноги. Именно так убили полицейского. Они тоже затолкали его в машину, положили на пол, а потом выстрелили в голову.

— Продолжайте.

— Мы отправляемся в другую гостиницу. Поднимаемся на грузовом лифте, но я не дурак. Мне надо в туалет. Он совмещен с ванной. Висит полотенце. На нем написано название гостиницы.

— Вы его помните?

— Естественно! «Бонсал». «Б-о-н-с-а-л». Я находился в шестьсот девятом номере.

— А потом что было?

— Через какое-то время меня опять выводят через черный ход и куда-то везут. Едем из города какими-то объездными дорогами. Я опять лежу на полу. Мужчина достает револьвер и приставляет к моему виску. Я уже приготовился к смерти, но тут водитель закричал: «Осторожно!» — и нажал на тормоза.

— Что произошло?

— Понятия не имею. Я на полу. Того, который приставлял к моему виску револьвер, отбросило к спинке переднего сиденья. Я хватаю револьвер. Машина останавливается. Я моментально распахиваю дверцу. Направляю на них револьвер и говорю: «Сидите смирно!» Потом как молния бросаюсь в кусты.

— В кусты?

— Да. Мы остановились на какой-то возвышенности в парке. Кругом рос довольно густой кустарник. Вы не представляете, с какой скоростью я несся. Никогда в жизни так не бегал. Как олень!

— А затем?

— Я шел и шел, шел и шел. Сел на автобус. Подождал, чтобы удостовериться, что вы уже в конторе. Я хотел позвонить вам по телефону, но я не Дикси. Я не помню тот номер, который вы мне оставляли. Я сидел и ждал в затрапезном ресторанчике. Затем взял такси и отправился к вам в контору, где меня схватили полицейские.

Мейсон обдумал ситуацию.

— Вы разговаривали с полицейскими?

— Конечно. Я показал им, где выпрыгивал из машины. Показал свои следы.

— Они их видели?

— Конечно. Где я прыгал по горке, как олень, по сорок футов за прыжок. Они смеются. Они говорят, что я могу оставить следы где угодно.

— И что потом?

— Затем мы отправляемся в гостиницу «Бонсал».

— Что произошло там?

— Не понимаю. Они поднялись в шестьсот девятый номер. Мне ничего не сказали. Я догадываюсь, что что-то не так. Они вели себя так, словно поймали меня на крючок.

— Вы все рассказали полиции именно так, как сейчас мне?

— Да. Все так и было.

— Они стенографировали ваши слова?

— Да.

— В таком случае вам не отказаться от них, — заметил Мейсон.