Пока они ехали по бульвару, светофоры прекратили мигать янтарным светом и стали работать в обычном режиме, теперь зеленый менялся на красный, требующий водителей останавливаться. В полумиле от Ист-Колтер-авеню Мейсон притормозил и немного сбавил скорость, чтобы дальше попасть в сплошную полосу зеленого света. Завернув на Ист-Колтер, он практически сразу же нашел нужный дом.

— Не похоже, чтобы там уже встали, — заметил Дрейк.

Мейсон припарковался у края тротуара, взбежал по ступенькам на крыльцо и позвонил.

После третьего звонка в коридоре послышалось шлепанье босых ног. Дверь открыл заспанный мужчина в халате, накинутом на пижаму, и шлепанцах. Он заморгал при виде нежданных гостей.

— Что случилось? — спросил он.

— Вы меня знаете, мистер Фулда, — сказал Пол Дрейк. — Нам приходилось встречаться несколько раз и…

— О да, мистер Дрейк. Как дела?

— А это Перри Мейсон, — представил Дрейк.

— Рад познакомиться с вами, мистер Мейсон. Простите, что я не одет… Что случилось? Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Мы хотели бы поговорить с вами, — сказал Мейсон.

— Прямо сейчас?

— Я предпочел бы час назад.

Фулда в удивлении приподнял брови, уже собрался что-то ответить, но решил воздержаться и пригласил:

— Заходите.

Из спальни послышался женский голос, который с беспокойством спросил:

— Что случилось, Артур?

— Все в порядке, дорогая! — раздраженно прокричал Фулда. — Спи дальше. Просто двое мужчин…

— Кто они?

— Знакомый детектив и…

Босые ноги опустились на пол. Последовали звуки, означающие, что женщина надевает что-то на себя, а потом в дверном проеме показалась хозяйка в халате и шлепанцах.

Фулда был очень недоволен ее появлением.

— Мне очень жаль, что тебя разбудили, дорогая. Иди спать.

Она осталась в дверном проеме.

— Моя жена, — представил Фулда. — Это мистер Мейсон и Пол Дрейк, дорогая. Пол Дрейк работает детективом, он…

— О, частным детективом?

— Да. Не волнуйся. Иди спать.

Она с минуту колебалась, потом улыбнулась и обратилась к посетителям:

— Чувствуйте себя как дома. Вам сварить кофе?

— Тебе не нужно беспокоиться, дорогая.

— Нет, все в порядке. Я сварю кофе. Это займет всего несколько минут. Присаживайтесь.

Фулда нажал на кнопку, включая обогреватель.

— Присаживайтесь, господа, — повторил он приглашение жены. — Как я понимаю, дело срочное?

— Да, — кивнул Мейсон. — Времени у нас практически нет.

— Но сколько-то есть?

— Не уверен. Расскажите мне все о работе в гостинице «Кеймонт».

Фулда уже собирался зажечь сигарету, но при этих словах остановился, не донеся спички.

— В гостинице «Кеймонт»? — переспросил он.

— В семьсот двадцать первом номере. И не тяните резину.

— Я понятия не имею, о чем вы говорите, мистер Мейсон.

Миссис Фулда, уже направившаяся в кухню, остановилась у двери, приоткрыв ее наполовину. Она ждала и слушала.

— Не притворяйтесь, Фулда, — сказал Мейсон. — Вы там все подготовили. Вы установили звукозаписывающее оборудование. Я хочу выяснить, как долго вы там оставались, лично ли находились на месте, или отправляли кого-то из своих людей, или…

— Боже праведный! — воскликнул Фулда. — Вы хотите сказать, что вы ворвались сюда ни свет ни заря, подняли меня с постели, чтобы задавать такие идиотские вопросы?

— Да.

Фулда рассердился.

— Это безобразие! — закричал он. — Мне не о чем с вами разговаривать, господа. Если хотите задать мне какие-то рабочие вопросы, приходите в агентство после девяти. А так я не позволю себя допрашивать. Поскольку, господа, вы страшно торопитесь, я не намерен вас дольше задерживать.

— Вы занимаете такую позицию? — уточнил Мейсон.

— Да.

— И не желаете ее изменять?

— Нет.

— Я думаю, мистер Фулда, что вы пытаетесь кого-то выгородить или занимаетесь укрывательством. У меня есть веские основания предполагать, что та работа — ваших рук дело. Если да, то очень важно, чтобы мы выяснили…

— Я много слышал о вас, мистер Мейсон, — перебил Фулда. — Я знаю, какая у вас репутация. Но я не позволю никому давить на меня в моем собственном доме. Это мой окончательный ответ. Не желаете ли прийти ко мне в агентство в девять утра, господа?

— Нет.

— Прекрасно, это ваше право.

— Мы собираемся поговорить с вами прямо здесь.

— Мы уже все обсудили.

— Мы сказали только половину того, что собирались, — заявил Мейсон.

— Мне кажется, что я очень четко выразился. Мне больше нечего добавить.

— В таком случае я вас кое о чем проинформирую.

— Этого не требуется, мистер Мейсон.

— Знаю. Вы один из тех умников, которые сами во всем разбираются.

— Мистер Мейсон, мне не нравится ваш подход.

— Пусть не нравится. Если вы на самом деле умны, то вы хотя бы послушаете, чтобы выяснить, в чем дело.

— Я и так знаю.

— Черта с два. В гостинице «Кеймонт» совершено убийство.

Фулда пожал плечами.

— По-моему, такое случается и в самых лучших гостиницах, — заметил он.

— А «Кеймонт» далеко не самая лучшая, — напомнил ему Мейсон.

Фулда молчал.

— За дело взялся отдел по расследованию убийств, — продолжал адвокат. — Они выяснили, что к семьсот двадцать первому номеру подключена звукозаписывающая аппаратура. Провода ведут в другой номер. Использовалось дорогое оборудование для записи разговоров, которое автоматически включается и выключается…

— И только на этом основании вы заявились ко мне?

— И лейтенант Трэгг из отдела по расследованию убийств горит желанием выяснить, кто устанавливал это оборудование, — продолжил Мейсон, словно его и не перебивали.

— Естественно.

— Лейтенант Трэгг не открывал мне своих планов, но я догадываюсь, что он прямо сейчас занимается поисками ответа на этот вопрос, и, как я считаю, найти его не составит для него особого труда. Я предполагаю, что это ультрасовременная, самая последняя, очень дорогая и очень хорошая аппаратура. Покупатель скорее всего расплачивался не наличными. На технике определенно имеются номера производителя. Лейтенант Трэгг их, несомненно, найдет и позвонит на завод. Там ему подскажут, к какому дилеру обратиться. Дилер сообщит фамилии покупателей на местах или, если они поставляют эту аппаратуру по контракту какому-то крупному покупателю в нашем городе…

— О господи! — воскликнул Фулда и резко сел прямо.

Мейсон повернулся к миссис Фулда.

— Мне кажется, что вашему мужу следует выпить кофе, который вы собирались сварить.

Она какое-то время оставалась в дверном проеме, потом прошла в кухню. Дверь за ней захлопнулась, однако через минуту миссис Фулда снова открыла ее и так и оставила.

— Я не подумал о номерах производителя, — признался Фулда.

— А следовало бы. Причем в первую очередь.

— Я считал… Ну, я никак не предполагал, что меня разыщут таким образом и так быстро.

— Так что вы нам скажете?

— Мне требуется время, чтобы подумать.

— Вы вернулись домой, разделись и решили, что вас никто не найдет. Однако сейчас ваша жена напугана до смерти, да и вы сами побледнели. Чего вы боитесь?

— Я… я не знаю.

— Хорошо. Давайте выяснять. Рассказывайте вашу версию, причем немедленно. Есть шанс, что нам удастся вам помочь.

— Я… я не представляю, что делать.

— Не тяните резину.

— Я специализируюсь на звукозаписывающей аппаратуре…

— Мы в курсе.

— Записываю разговоры — в случаях шантажа и все в таком роде, а также заявления и показания под присягой, слушания дел в судах. То есть как разговоры, в которых участвуют преступники, так и разговоры, в которых не идет речь ни о какой уголовно наказуемой деятельности.

— Переходите к гостинице «Кеймонт», — велел Мейсон.

— Не так давно меня нанимал Моррис Албург. Это было… ну, в общем, конфиденциальное задание.

— Оно таким не останется.

— Но пока остается.

— Когда вопросы начнет задавать окружной прокурор…

— Ну, тогда другое дело.

— Да, тогда я прочитаю о вас в газетах.

— Хорошо, я вам кое-что открою, — вздохнул Фулда. — Речь шла о шантаже, я прекрасно выполнил задание. Но оно останется конфиденциальным, пока вы не прочитаете о нем в газетах.

— Давно?

— Чуть больше года назад.

— А потом?

— Вчера во второй половине дня ко мне пришел Моррис Албург. Он хотел, чтобы я установил аппаратуру в гостинице «Кеймонт» и… естественно, все было строго конфиденциально и…

— Вас совсем не это волнует, — перебил Мейсон. — Расскажите, почему вы так забеспокоились?

— Албург признался мне, что его разыскивает полиция. Таким образом я оказался в крайне затруднительном положении.

— Албург объяснил вам, почему его разыскивает полиция?

— Он просто сказал, что его ищут, а он пока старается не высовываться.

— Но вы тем не менее взялись за работу, зная об этом.

Фулда угрюмо кивнул.

— Вам не требуется пересказывать полиции все разговоры, имевшие место между вами и вашим клиентом, — сообщил Мейсон. — Что касается вас, это было просто рутинное задание. Что вы предприняли?

— Собрал свою аппаратуру и отправился в гостиницу. Я сказал портье, что вечерним самолетом прилетает моя сестра и мне нужны два номера, желательно соседних.

— Он отказался их вам предоставить?

— Он сказал, что двух соседних у него нет, но он может предложить два номера на одном этаже. Я спросил, как они расположены. Он назвал только цифры — семьсот двадцать первый и семьсот двадцать пятый. В таком случае, заявил я, мне нужно на них посмотреть.

— Вы поднялись наверх?

Фулда кивнул.

— Что потом?

— Расположение оказалось просто идеальным. Я спустился вниз и сказал, что беру их и немного посплю перед ужином. Я попросил меня не беспокоить, потому что вечером мне нужно ехать в аэропорт встречать сестру.

— Как на ваши слова отреагировал портье?

— Многозначительно улыбнулся и ничего не сказал.

— Что вы сделали?

— Все звукозаписывающее оборудование размещается в чемоданах, коробках для шляп и тому подобном. Вернее, это не совсем обычные чемоданы и коробки, но внешне они похожи на них.

— Я знаю.

— Подносчик багажа прикатил тележку, мы все на нее загрузили и подняли наверх. Часть отнесли в семьсот двадцать первый номер, часть в семьсот двадцать пятый.

— А дальше?

— После того как носильщик ушел, я сам перетащил все в семьсот двадцать пятый, оставив в семьсот двадцать первом только микрофон. Мне удалось его удачно спрятать.

— Как? В стене? — поинтересовался Мейсон.

— Нет. Новейшие приспособления гораздо более хитрые, чем старые. Жучок размещался в ночнике, который я прикрепил над кроватью. Конечно, от такой гостиницы обычно не ожидаешь лампы над кроватью, но для моих целей он подходил прекрасно. Я протянул провода вдоль плинтусов, потом сквозь дверную коробку и дальше по коридору в семьсот двадцать первый номер. Мне приходилось работать быстро, но я был готов к этому и все сделал хорошо.

— А потом?

— Я проверил, работает ли оборудование, а затем оставил сообщение для Морриса Албурга, что все готово и чтобы он приходил в семьсот двадцать первый номер.

— Каким образом вы оставили сообщение?

— Он дал мне номер телефона. Я позвонил туда и попросил передать Моррису, что звонил Арт, сказал, что все в порядке, и назвал номер в гостинице.

— Это все?

— Да.

— А дальше?

— Я расположился в семьсот двадцать пятом номере.

— Аппаратура работает автоматически?

— Да, но я должен был проверить, что все идет нормально. Я подумал, что Албург, наверное, захочет иметь свидетеля. Оборудование совсем новое, я планировал посмотреть его в действии. Это необходимо, если приходится потом выступать свидетелем. Нельзя представлять доказательства, если заявляешь, что выходил из комнаты, когда аппаратура работала, а вернувшись, обнаружил записанные ацетатные диски.

— Не пытайтесь учить меня праву и правилам представления доказательств, — перебил Мейсон. — Рассказывайте, что вы делали.

— Лег на кровать в семьсот двадцать пятом номере и заснул.

— Когда вы проснулись?

— Примерно в половине девятого или в девять. Я вышел перекусить и снова позвонил по номеру, оставленному Албургом, чтобы проверить, передали ли ему мое послание. Там ответили, что Моррис заходил и все знает.

— Вы им не представлялись?

— Просто назвался Артом.

— Что потом?

— Я плотно поужинал. Попросил завернуть мне несколько бутербродов, налил в термос горячего кофе и вернулся в гостиницу.

— А дальше?

— Немного почитал, задремал и внезапно проснулся, потому что включилось оборудование.

— Что произошло?

— Если в комнате, где установлен микрофон, кто-то начинает говорить, аппаратура автоматически включается и записывает разговор. Я услышал щелчок, зажглась зеленая лампочка, сигнализирующая о том, что все идет нормально. Я соскочил с кровати и все проверил. Потом я подсоединил наушники, чтобы слышать, о чем говорят.

— И о чем говорили?

— Моррис Албург и какая-то женщина что-то обсуждали, только я не понял что.

— Почему? — спросил Мейсон. — Аппаратура нечетко улавливала звуки?

— Нет, она работала прекрасно. Я не мог вникнуть в суть разговора, который был очень странным.

— В каком смысле?

— Моррис и эта женщина находились в комнате и ожидали вашего прибытия. Албург сказал: «Он появится здесь в любую минуту. Я ему звонил, и он обещал сразу же выехать». Женщина заметила, что вы опаздываете, а затем внезапно беседа непонятным образом изменила направление.

— А поподробнее вы можете объяснить?

— Какое-то время они просто беседовали, вели ничего не значащий разговор, потом Албург сказал: «Я хочу, чтобы ты рассказала ему все, что мне. Будь с ним честна. Он — мой адвокат. Все уладится. Не беспокойся: все уладится. О тебе позаботятся».

— А дальше?

— Албург забеспокоился и предположил, что, не исключено, вы опять заснули, и велел женщине снова вам позвонить. Последовало молчание, потом женщина прошептала: «Вызовите полицию». Секунду спустя зазвонил телефон, она засмеялась и сказала, очевидно, в трубку: «Конечно, нет. Просто шутка. Забудьте» — и повесила трубку. Последовали какие-то передвижения. Кто-то вроде бы пытался что-то произнести, но внезапно останавливался, едва начав говорить.

— Попробуйте описать звуки передвижения, которые вы слышали, — попросил Мейсон.

— Не могу я их описать.

— Звуки борьбы?

— Не стану утверждать, но какие-то странные.

— А потом?

— Женщина сказала: «Просто помада. Вы испортили мой макияж». Через какое-то время открылась и закрылась дверь.

— Дальше?

— Ничего. Пять секунд тишины, а затем аппаратура отключилась.

— И?

— Через десять или пятнадцать минут снова послышались голоса, но других людей. Мужской и женский. Женщина говорила: «Я уверена, что она оставила где-то здесь послание». Мужчина ответил: «У нас нет времени его искать. Да и каким образом ей это удалось?» Женщина предположила: «Помадой». Тогда мужчина сказал: «Дай мне твою помаду, и я решу этот вопрос».

— Продолжайте.

— Последовали еще какие-то звуки, и снова аппаратура отключилась.

— А после этого?

— Приехали вы, мистер Мейсон. Здесь вы сами лучше кого-либо знаете, что произошло. Когда я услышал, как вы звоните Полу Дрейку и велите прислать сотрудников, я решил, что мне пора сматываться. Запахло жареным. Мне дали не совсем обычное задание, да к тому же я услышал, что вы говорили по телефону, и это заставило меня поволноваться. Я… ну, в общем, я подумал, что, если уйду тихо, никто не узнает, что я вообще находился в гостинице. Они решат, что аппаратура работает сама по себе.

Мейсон кивнул.

— И только когда я добрался до дома, — продолжал Фулда, — я осознал, что поступил как осел. Я забрал с собой диск с записью.

— Значит, вы записали больше одного?

— Нет, но перед уходом я бессознательно вставил в аппаратуру новый диск. Это происходит автоматически, вошло в привычку. Диск рассчитан на два с половиной часа. Ну… мне не хотелось, чтобы его не хватило для записи всех разговоров. Производители не смогли пока решить одну проблему. Предположим, вы ставите аппаратуру на автомат. В десять часов вечера вы с кем-то разговариваете, потом уходите и закрываете дверь. Через пять секунд аппаратура отключается. Затем кто-то появляется в три утра, открывает дверь и начинает говорить. Даже звук перемещения людей по комнате включает автоматику на запись. Однако, когда я воспроизвожу диск клиенту, звучит непрерывный разговор. Имеются только пятисекундные паузы. Никак нельзя определить, что первый разговор происходил в десять вечера, а следующий, записанный с пятисекундной паузой, в три утра. Именно поэтому лучше следить за тем, как идет запись… В общем, это все.

— Так что вас так испугало?

— Я думал, что, если никто не обнаружит, что к семьсот двадцать первому номеру подсоединена звукозаписывающая аппаратура, я вернусь и заберу ее, но если обнаружат… Ну, Моррис сообщил мне, что скрывается и… Тогда возникли бы осложнения. Полиция не особо приветствует наше появление на сцене и установку подобного оборудования в гостинице. Им лучше пользоваться в частном доме или в офисе, а не в общественном месте… А если в дело окажется замешанной полиция, они выяснят, что я находился там, потому что прослушают записи на дисках и узнают, когда начались разговоры. Я предположил, например, что полиции удастся докопаться до времени вашего появления. К тому же ночной портье видел, когда я уходил. Если полиция займется этим делом, я влип.

— Полиция уже занялась. Вы влипли.

Из кухни донесся аромат свежесваренного кофе.

Мейсон показал на телефон.

— Звоните в Управление полиции, — посоветовал адвокат.

Фулда колебался.

— Я так глубоко завяз…

— Звоните в Управление. Спросите отдел по расследование убийств. Выясните, на работе ли еще лейтенант Трэгг. Расскажите ему то, что сейчас рассказали мне.

— Как мне ему объяснить, почему я звоню в отдел по расследованию убийств?

— Скажите, что я вам порекомендовал, — ответил Мейсон.

Фулда все еще колебался.

Из дверного проема между кухней и гостиной прозвучал резкий голос миссис Фулда:

— Ты слышал, что сказал мистер Мейсон, Артур. Он лучше знает.

Фулда перевел взгляд на Пола Дрейка. Лицо сыщика ничего не выражало.

— Ну… — неохотно произнес Фулда и отправился к аппарату.

Он набрал номер Управления, попросил позвать лейтенанта Трэгга, выяснил, что того нет на месте, и оставил свою фамилию и номер телефона.

— Попросите, пожалуйста, лейтенанта Трэгга перезвонить мне, как только он появится. Он… Я предпочел бы говорить лично с лейтенантом. Я звоню по поводу звукозаписывающей аппаратуры… Да, да, там. В гостинице «Кеймонт»… Да, буду дома. Попросите его перезвонить. Я сижу у аппарата.

Фулда повесил трубку и повернулся к Мейсону.

— Надеюсь, что следовало сделать именно это, — вздохнул частный детектив.

Стоявший у окна Мейсон внезапно обернулся и сообщил через плечо:

— Я только что сохранил для вас лицензию. Лейтенант Трэгг припарковывает патрульную машину у тротуара. Этот звонок в Управление спасет вас.

— Лейтенант Трэгг! — воскликнул Фулда. — Как ему удалось так быстро добраться сюда?

— Скорее всего нашел вас так, как я вам объяснил.

Послышались шаги на крыльце. В дверь позвонили. Мейсон распахнул ее.

— Проходите, господин лейтенант, — пригласил он. — Вы как раз подоспели к кофе.

Трэгг побагровел.

— Что, черт побери, вы здесь делаете, Мейсон?

— Задаю вопросы.

— Ладно, вы их уже задали. Я получу ответы… Ваша фамилия — Фулда? — обратился лейтенант к частному детективу.

— Да.

— Вы устанавливали звукозаписывающую аппаратуру в семьсот двадцать первом и семьсот двадцать пятом номерах в гостинице «Кеймонт»?

Фулда опять кивнул.

— Я пытался связаться с вами, господин лейтенант, — сообщил он. — Я звонил в отдел по расследованию убийств и оставил для вас информацию.

— Давайте надеяться, что так оно и есть, — мрачно произнес Трэгг. — Для вашего же блага. Потому что от этого зависит то, как мы станем с вами разбираться.

— Перезвоните в Управление и выясните, — предложил Фулда.

— В таком случае это единственный грамотный шаг, который вы пока сделали, — заметил Трэгг.

Из кухни показалась нервно улыбающаяся миссис Фулда.

— Доброе утро, господин лейтенант, — поздоровалась она. — Я миссис Фулда. Я только что сварила кофе этим господам и, если вы захотите…

— Я выпью его весь, — ответил Трэгг. — Эти господа нас покидают. Они выпьют кофе в ресторане.

Женщина улыбнулась, словно лейтенант пошутил.

— Я именно это и имею в виду — они нас покидают, — повторил Трэгг. — Что они здесь делали, мистер Фулда?

— Ну, задали несколько вопросов.

— Прекрасно. Теперь я получу ответы, а также задам вам несколько вопросов по темам, о которых они не догадываются, и, поверьте мне, именно эти вопросы будут играть наиважнейшую роль.