Что это, я не могу сказать: я только знаю, что это существует и оно проявляется, только когда человек пребывает в таком состоянии сознания, в котором он точно знает, чего хочет, и всецело намерен не сворачивать с пути, пока не найдет этого.

Лобная доля – это дверь, в которую мы должны войти, если решим разрушить цикл повторяющихся мыслей и ощущений, ощущений и мыслей. Если мы хотим свободы от химически обусловленной эмоциональной зависимости, управляющей нашей жизнью, мы должны научиться применять это чудо нашего эволюционного развития, называемое лобной долей.

В 1848 году в Соединенных Штатах молодой бригадир по имени Финеас Гейдж возглавлял команду подрывников, которая должна была взорвать горные склоны, тем самым облегчив прокладку железнодорожных путей через близлежащие области. В результате несчастного случая Гейдж получил серьезную травму лобной доли, что дало ученым ценные сведения о работе этой части неокортекса¹. Со времен Гейджа, благодаря исследованию множества пациентов с подобными травмами, мы пришли к пониманию, что лобная доля является навигатором нашей жизни, ответственным исполнителем всех других областей мозга.

Поскольку иногда для понимания работы органа легче изучать патологию, нежели норму, мы можем начать с простейшего вопроса: что происходит, когда лобная доля перестает нормально функционировать? Поскольку лобная доля имеет связи со всеми остальными частями мозга, когда этот командный центр получает рану или повреждение, мы становимся подобны ракете без системы наведения или, точнее сказать, армии без генерала. Другие области мозга, координируемые через префронтальный кортекс (другое название лобной доли), соответственно теряют свою работоспособность. Такой тип повреждения лобной доли известен как функциональная дисфункция. Медицинская наука достигла серьезного прогресса в своем понимании повреждений префронтального кортекса по сравнению с 1848 годом, когда пострадал Финеас Гейдж.

Финеас, работавший в железнодорожной компании Ратленда и Берлингтона в Вермонте, обладал многими замечательными физическими навыками и достойными восхищения личностными качествами. В возрасте 26 лет он возглавлял команду рабочих, ценивших его за лидерские качества и за умение проводить опасные взрывные работы. Гейдж был рассудителен и в то же время физически крепок, что идеально подходило для его работы, требующей постоянного внимания. Согласно официальным записям, он был самым умелым и способным среди служащих железнодорожной компании.

Но даже такой способный человек, как Гейдж, может допустить просчет, когда его внимание отвлечено. Однажды, когда Финеас «заделывал дыру», забивая порох железным прутом, случайная искра вызвала непреднамеренный взрыв динамита. Железный стержень длиной около метра вошел в голову Гейджа под левой щекой и, выйдя через макушку, пролетел около ста метров, прежде чем приземлиться.

К всеобщему удивлению, Гейдж выжил после такого удара. Свидетели сообщали, что он был отброшен на землю и испытал несколько конвульсий, но вскоре после этого уже был на ногах и сознавал происходящее. Гейджа быстро доставили в ближайший отель, где его обследовал доктор Эдвард Уильямс. После чего доктор Уильямс консультировался с доктором Джоном Харлоу. Гейдж пребывал в полном сознании во время обследования и отвечал на вопросы о несчастном случае.

Доктора не верили, что он выживет. Однако великолепное здоровье и молодость позволили Гейджу излечиться без осложнений. Поразительно, но он не потерял двигательных навыков и речь его не пострадала. У него была отличная память, и постепенно к нему вернулась физическая сила. Доктор Харлоу даже думал, что Гейджу повезло потому, что повреждение имело место в той части мозга, которая считалось незначительной, в лобной доле.

Тем не менее, восстановив здоровье, Гейдж полностью изменился как личность. Все, кто знал его, соглашались, что этот Гейдж больше не был известным им Гейджем. Доктор Харлоу говорил, что у Гейджа было потеряно равновесие между интеллектом и животными инстинктами.

Прежде добросовестный и обходительный, теперь Гейдж сделался неуправляемым и злобным, эгоистом и богохульником, ненадежным и непредсказуемым. Он стал социально неадаптированным. Он принимал решения себе во вред и не придерживался собственных планов. Он действовал, не думая. Много раз доктор Харлоу пытался вразумить Гейджа, что он потеряет работу, если не изменит своего поведения. Но Гейдж не прислушался к этим советам и был уволен из компании – не вследствие какой-то физической несостоятельности, а вследствие своих личностных изменений. Потребовались годы, чтобы доктор Харлоу признал, что, хотя его самый знаменитый пациент выжил, он так и не смог по-настоящему восстановиться.

К 1868 году, через 20 лет после несчастного случая, доктор Харлоу пришел к удивительному выводу, опираясь на личностные изменения Гейджа, что лобная доля связана с личностью. Этот несчастный случай и его последствия ознаменовали начало поиска нашего «я» в глубинах мозга: как личность регулирует свое поведение, контролирует импульсы, принимает сложные решения и планирует будущее. Все эти свойства выходят далеко за рамки базовых функций памяти, двигательных и речевых процессов, а также животных рефлексов.

Как ни странно, но сегодня ученые лучше понимают, что произошло с мозгом Гейджа. Почти 70 лет спустя после того несчастного случая несколько исследователей наконец сумели выделить области мозга, отвечающие за неожиданные личностные изменения Гейджа. Ханна Дамасио, заслуженный профессор неврологии в Университете Айовы и директор Лаборатории человеческой нейроанатомии и нейровизуализации при Медицинском колледже Университета Айовы, реконструировала травму Гейджа и последующие изменения мозга, доказав, что он повредил внутреннюю часть обоих префронтальных кортексов (Дамасио выпустила видеозапись своих исследований в 1994 году)².