В ясные дни Арен всегда просыпался до рассвета.

Черт его знает, откуда он даже во сне понимал, что снаружи утих ветер и прекратился дождь. Благодаря жизни в Итикане у него выработалось шестое чувство, которое предупреждало, когда Бурные моря ослабляли бдительность и пришло время усилить свою. Поэтому, распахнув глаза от слабого свечения над горизонтом, Арен поднялся с пола, тихо оделся, чтобы не потревожить Лару, которая все еще сопела в подушку, и спустился на завтрак.

Казалось, будто кто-то снял с его плеч тяжкий груз. Оставаться в Венции всегда было рискованно, а с Ларой и подавно. Но оно того стоило. Чтобы она сама увидела истинное положение Маридрины. Поняла, что именно Сайлас, а не Итикана, угнетал ее родину. Наконец-то взглянула на него глазами, не замутненными всякой чепухой, которую ей скармливали годами.

Все это стоило риска, что Лара выдаст его и все чертовы секреты Итиканы. Стоило тех мучительных секунд, когда Арен думал, что ему придется остановить ее.

Стоило того момента, когда он обрел уверенность, что, даже если Лара и не стала полностью верной Итикане, то, по крайней мере, отвернулась от его врага.

Ее выбор стал очевиден, когда она села за барную стойку и принялась упиваться виски так, словно от этого зависела ее жизнь. Арен знал свою жену достаточно хорошо, чтобы понимать, когда она злилась. Это беззвучное внутреннее пламя заставляло всех здравомыслящих людей сторониться ее, даже бессознательно. Прошлой ночью Лара была в ярости. Но в кои-то веки не из-за него. Когда она повернулась и увидела Арена, ее гнев сменился совершенно другим чувством. Тем, которое Арен отчаянно хотел увидеть в ее глазах дольше, чем был готов признаться самому себе.

Арен кивнул Джору с Горриком, сидящим в зале, но сам устроился в углу в одиночестве. Наблюдая за людьми, потягивал кофе, который принесла Марисоль – его подруга и бывшая любовница слишком замоталась, обслуживая многочисленных посетителей, и лишь мимоходом сжала ему плечо.

Половину зала заняли странствующие торговцы. Одни выглядели трезвыми – надеялись получить прибыль, как только заработают рынки, другие сидели с опухшими глазами и зеленоватыми лицами – они сполна насладились ночью в Венции и не спали только потому, что боялись гневить своих господ.

У Арена было гораздо больше общего со вторыми. В пятнадцать лет он отправился в путешествие за пределы Итиканы. Теоретически – чтобы шпионить и изучать обычаи предполагаемых союзников и явных врагов своего королевства, но стоит признать, что он также использовал эти вылазки, чтобы отвлечься от постоянного бремени своего титула. Венция всегда нравилась ему больше всего – Арен переждал тут дюжину тайфунов, выпивая, играя в карты и смеясь в том или ином зале, часто в компании местной девушки, что грела его по ночам. Все считали его просто сыном богатого торговца.

Хоть для Итиканы Маридрина всегда была занозой в заднице, Арен давно сдружился с ее жителями, что порождало определенный конфликт. Они не должны ему нравиться, но все же нравились. Нравилось, что они торгуются и спорят по каждому пустяку; что они дерзкие и смелые и даже самые трусливые готовы броситься в бой, чтобы защитить честь друга; что они поют, смеются и живут и каждый из них обладает большими амбициями.

Сама Венция восхищала своей красотой: на холмах возвышались белоснежные здания с голубыми крышами, которые всегда слепили своим сиянием при приближении с моря, на улицах толпились люди со всех стран от севера до юга. Город процветал вопреки королю, который правил железной рукой и грабил собственный народ с помощью непомерных налогов.

Что ж, если бы Маридрина нашла себе нового правителя, а Арен не был королем Итиканы, он бы с радостью переехал в Венцию. Иногда он задумывался, не по этой ли причине совет боялся открыть границы и позволить жителям покидать Итикану. Что они увидят, до чего легкая жизнь в других королевствах, и никогда не вернутся. Что Итикану не покорят, а она просто со временем прекратит свое существование.

Однако Арен сомневался, что это возможно. В безумном азарте жизни в Итикане было что-то такое, что отзывалось в душах местных людей, и ни народ, ни королевство никогда не расстанутся по доброй воле.

Его размышления прервала тень, упавшая на стол.

– Доброе утро, ваше величество, – произнес кто-то гнусавым голосом. – Надеюсь, вы простите меня за то, что я прервал ваш завтрак.

Арен замер с вилкой у рта и с большим усилием проглотил кусок яичницы. Поднял голову.

– В этом зале ко мне обращались по-разному, но так – еще никогда.

Сорока слабо улыбнулся и занял место напротив Арена.

– Я ценю игру, как никто другой, ваше величество, но почему бы нам не перестать притворяться, что вы не кто иной, как король Итиканы. – Его улыбка стала шире. – Из практических соображений.

Арен отложил вилку и откинулся на спинку стула. Краем глаза заметил, как Джор с Горриком подняли головы – оба прекрасно знали Серина в лицо. Но они видели маридринского мастера интриг лишь издалека, поскольку их прикрытия никогда, никогда еще не раскрывали.

Любой итиканский шпион, отправляющийся на вражескую территорию, знал: если его поймают, он умрет от собственного меча, прежде чем выдаст тайны своей страны. Арен не сомневался, что все его спутники поступили бы именно так. Кроме, пожалуй, женщины наверху.

– Вас выдал шрам на руке. – Серин кивнул на левую руку Арена, покоящуюся на столе, – с изогнутым белым шрамом, оставшимся после давнего ножевого боя. – При встрече с чужаками вы всегда надевали перчатки в придачу к маске. Но не на свадьбе, на которой я, разумеется, присутствовал. До чего эффектной выдалась та церемония.

Горрик встал, зевнул и подошел к бару, будто собирался пококетничать с Марисоль. Та улыбнулась и рассмеялась, протирая стакан, но через секунду вышла из помещения. Чтобы позвать Тарин, которая найдет Лару.

Если это еще возможно.

Боже, какой же он дурак, что ослабил бдительность! Что поверил, будто все кончилось прошлым вечером, когда Лара не вошла во дворец. Возможно, это была лишь уловка, и в данный момент его жена выкладывала всю информацию приспешникам своего отца.

– Такие ошибки совсем не в духе итиканцев. – Серин подозвал жестом служанку. – Мы, конечно, подозревали, что время от времени вы наведываетесь к нам, но прежде вы не объявляли о своем прибытии таким демонстративным образом.

Арен поднял бровь.

– Видите ли, дело в стали. Она была отмечена в Северном дозоре для транспортировки через мост более года назад, но каким-то образом груз прибыл в Венцию только вчера, а разгрузили его только этим утром. Да еще и с корабля, который якобы приплыл из Эренделла, а не из Южного дозора.

«Твою ж мать». Если он выживет, Анна его убьет.

– Я бы предположил, что это дилетантская ошибка, но это не первый ваш визит в Венцию, не так ли, ваше величество? – Серин принял кофе от одной из служанок Марисоль. – Вы выглядите слишком расслабленным для своего первого раза.

Арен поднял чашку и искоса посмотрел на мастера интриг.

– Я всегда питал слабость к Венции. Тут много привлекательных женщин.

Серин весело фыркнул.

– Я-то думал, что это уже в прошлом. Вы же теперь женаты.

– Может, так бы оно и было, если бы вы не прислали мне такую мегеру.

Кофе в чашке Серина задрожал, и мужчина быстро отставил ее, чтобы скрыть свою реакцию. Очевидно, методы обольщения Лары не совсем вписывались в планы мастера интриг. Что, вероятно, и к лучшему – Арен подозревал, что они с Серином сильно расходятся во взглядах на женщин.

– Мы могли бы прислать вам другую… с более мягким и ласковым нравом. – Серин перевел взгляд на Марисоль. – Вижу, вы неравнодушны к блондинкам. Я присмотрел для вас идеальную принцессу. Она была моим первым выбором, но судьба обернулась против меня. Как выяснилось, против нас обоих.

Арена снова кольнуло любопытство: почему выбрали именно Лару? Но его тут же заглушило беспокойство за подругу. Марисоль уличили в связи с ним, а значит, она в опасности.

– Соблазнительное предложение. К сожалению, мои подданные не одобряют подобную практику. Придется довольствоваться тем, что вы прислали.

– Кстати о Ларе, как она? Мы давно не получали от нее вестей, и ее отец… нервничает.

Мысли вихрем пронеслись в голове Арена. Если сталь разгрузили только этим утром, то существовала вероятность, что Сорока наблюдал за ними всего несколько часов, и все это время Лара провела в постели наверху. Или же это уловка, чтобы отвлечь Арена, пока Маридрина пытается связаться со своей принцессой.

– С ней все прекрасно.

– Ее отец хотел бы получить доказательства.

– Как вернусь домой, сразу же предложу ей черкануть пером пару строк. Но должен вас предупредить, что Лара не самая… покорная из жен. Скорее всего, она скажет мне засунуть это перо себе в задницу.

Серин нахмурился.

– Можете напомнить ей, что отец постоянно волнуется о ее благополучии.

Арен облокотился на стол.

– Хватит пороть чушь, Сорока. Мы оба прекрасно знаем, что твой господин нисколько не заботится о своей дочери. Он получил что хотел – свободную торговлю сталью и оружием. Так чего еще вы хотите?

Серин отмахнулся, как бы разряжая обстановку, и виновато улыбнулся.

– Как вы сами понимаете, нам необходимо поддерживать видимость. Честно говоря, вы можете перерезать горло этой маленькой сучке, и моему господину будет все равно. Однако его беспокоит ваша приверженность союзу между нашими королевствами.

– Ему дали сталь, согласно нашему договору. Чего еще, по его мнению, он заслуживает?

Серин глубокомысленно кивнул.

– Это правда, что вы полностью соблюли условия соглашения, как и мы. Меня больше волнует… дух соглашения. Договор предусматривал мирный союз между Итиканой и Маридриной, и все же вы по-прежнему сохраняете торговые отношения с нашим величайшим врагом на рынке в Южном дозоре, позволяя ему покупать товары, в которых так отчаянно нуждается Маридрина. Мой господин просит вас пересмотреть это решение.

– Вы хотите, чтобы я разорвал связи с Валькоттой?

С королевством, которое обеспечивало почти треть годового дохода моста? Строго говоря, Валькотта не союзник Итиканы, но и не заклятый враг, коим когда-то была Маридрина. Тем не менее, если Арен сделает то, о чем просит Серин…

– Я не намерен вступать в войну с Валькоттой.

– Мой господин и не просит об этом. – Серин положил на стол тисненый серебряный цилиндр с голубой маридринской лаковой печатью. – Он лишь хочет, чтобы вы прекратили снабжать их средствами для ведения войны против нас.

– Они предпримут ответные действия, и тогда, хочу я этого или нет, начнется война.

– Возможно. – Серин отпил кофе. – Но будьте уверены: если Валькотта нападет на ваши земли, Маридрина отомстит им в десятикратном размере. Мы не очень хорошо относимся к тем, кто вмешивается в дела наших друзей и союзников.

Вроде и слова поддержки, но Арен услышал скрытую угрозу: «Выполняйте желания моего господина или столкнетесь с последствиями».

– Подумайте об этом, ваше величество. – Серин встал. – Мой господин ждет письменного ответа, подтверждающего вашу преданность нашей дружбе. – Его губы вновь растянулись в тонкой улыбке. – Желаю вам счастливого пути на родину и, будьте любезны, передайте от меня привет Ларе.

Не говоря больше ни слова, мастер интриг вышел из зала и с грохотом захлопнул дверь за собой. Взяв цилиндр с посланием, Арен быстро прочел его, затем спрятал в лежащую у ног сумку и посмотрел в глаза Джору.

«Пора уходить».