Три недели после кораблекрушения и бойни на пляже прошли без происшествий. Арен вставал на рассвете и не возвращался до позднего вечера, но не оставлял супругу без присмотра. Памятуя о прошлой вылазке Лары, слуги не спускали с нее глаз. Клара всегда «случайно» оказывалась рядом: то пыль протирала, то полы мыла; ноздри постоянно раздражал запах полироли для дерева. Хотя, если уж на то пошло, Лару сдерживали не столько слуги со стражами, сколько бури. Снаружи беспрестанно дул сильный ветер, сверкали молнии и лил дождь. Впрочем, Морин – повариха – заверила, что это еще цветочки и не идет ни в какое сравнение с тайфунами, которые начнутся в следующем месяце.

Как бы ни хотелось снова взглянуть на проем в колонне моста, Лара намеренно не привлекала к себе внимания и использовала свободное время, чтобы ненавязчиво поискать в доме любые подсказки, которые помогут составить план вторжения в Итикану. Главной ее целью были карты, но разыскать их не удалось. У Серина было бесчисленное количество документов с рисунками итиканских островов, через которые всегда проходила длинная линия, обозначавшая мост, но без подробностей. Теперь Лара увидела собственными глазами, что в королевство почти невозможно проникнуть в связи с малым количеством пляжей, не говоря уж о катапультах, которые итиканцы, судя по всему, могли перемещать при необходимости.

Другая загадка – где жили сами островитяне. С моря ни разу не видели никаких значительных признаков цивилизации, а после успешных высадок и налетов люди рассказывали лишь о небольших деревушках. Из-за этого Серин и ее отец пришли к выводу, что население королевства немногочисленное, агрессивное и неотесанное, интересуется только удовлетворением основных потребностей и защитой моста, не более. Но хоть Лара и провела в Итикане всего ничего, она уже была готова поспорить с этим суждением.

Все из-за слов Арена, сказанных в башне: «Этот мост… Для Итиканы он важнее всего. А Итикана важнее всего для меня».

Его голос сквозил искренностью. Тут жили люди. Люди, которые нуждались в защите, и все ее обучение указывало на то, что они будут самым слабым местом Итиканы. Осталось лишь выяснить, где они обитают и как использовать эти знания себе на пользу. Затем передать их Маридрине.

Она уже отправила отцу первое письмо – незашифрованное послание, составленное так, чтобы у итиканцев не возникло причин его задерживать. Лара хотела проверить, позволит ли Арен вести переписку, прежде чем пойти на риск и попытаться передать информацию под носом у расшифровщиков Южного дозора.

Доказательство того, что Арен держит свое слово, пришло в виде ответа от отца. Письмо доставил не кто иной, как сам король Итиканы.

Лара видела через окно, как он вернулся домой весь мокрый после недавнего ливня, и в который раз задумалась, чем же он занимался днями напролет. Чаще всего король приходил промокшим до нитки, грязным, потным и с усталым лицом. С одной стороны, ей хотелось сблизиться с ним – Лара боялась, что выбрала неправильную тактику по завоеванию вражеского доверия и полностью оттолкнула его от себя. Но в то же время чутье подсказывало, что она все сделала правильно – пусть сам к ней придет.

– Это пришло тебе в Южный дозор. – Он бросил сложенные листы бумаги ей на колени. Арен уже помылся и переоделся в сухой наряд, но его лицо по-прежнему выражало изнеможение.

– Полагаю, вы его прочли.

Лара развернула письмо, отметила характерное для Серина тонкое, как паутина, начертание букв, имитирующее почерк отца, и ощутила легкий укол разочарования. Разумеется, сам он не писал ей ответ. Отец не учил код, в отличие от Серина. Она отложила письмо, не желая читать его сразу.

– Сама знаешь. И чтобы сэкономить тебе время, мои расшифровщики любезно перевели этот жалкий код. Текст на обороте. Я закрою глаза на обман, поскольку в данном случае ты не виновата, но второго шанса не будет.

«Да уж, вот тебе и гениальный код Мэрилин». Лара перевернула бумажку и прочла вслух:

– «Доченька, я рад, что ты в добром здравии! Дай знать, если с тобой плохо обращаются, и мы примем ответные меры».

Арен фыркнул.

– А чего вы ожидали? Что он выдаст меня замуж и наплюет на то, что со мной станет?

– Более-менее. Он получил, что хотел.

– Ну, теперь вы знаете, что ошиблись. – А Лара знает, что передать информацию из Итиканы будет столь же сложно, как они предполагали. – Вы можете сами отправить ему письмо, чтобы заверить в своих добрых намерениях.

– У меня нет времени для будничной переписки с твоим отцом или… – Арен подобрал письмо, – с Сорокой, судя по почерку.

«Черт побери! А итиканцы хороши…» Лара отвела взгляд.

– Раз ваше время так бесценно, не стоит тратить его попусту. Прошу, возвращайтесь к своим делам.

Арен хотел было развернуться, но замешкался. Лара наблюдала краем глаза, как он заметил колоду карт, которую она оставила на столе.

– Ты играешь?

Она ощутила трепет и предвкушение, как всегда перед выходом на тренировочную площадку. Эта битва другая, но Лара все равно победит.

– Конечно.

– Хочешь сыграть? – чуть помедлив, поинтересовался король.

Лара пожала плечами, взяла колоду и ловко ее перетасовала – карты громко щелкнули в ладонях.

– Уверены, что готовы пойти на такой риск, ваше величество? Должна вас предупредить, я неплохо играю.

– Один из твоих многочисленных талантов?

Сердце Лары пропустило удар. Неужели он запомнил что-то из их интимной встречи? Но, посмотрев на нее еще мгновение, Арен просто занял противоположный стул и закинул лодыжку на колено.

– У тебя хоть есть, что поставить, или я рискую своими деньгами при любом исходе?

Она одарила его ледяной улыбкой.

– Выберите другую награду.

– Как насчет правды?

Лара вскинула бровь.

– Детский лепет. А что дальше? Будем на спор бегать голышом по дому?

На самом деле она и рассчитывала, что он предложит играть на раздевание. Карты – еще одна из уловок в искусстве обольщения, которой сестер обучила Мезат. По ее словам, все мужчины с радостью рискнут собственной одеждой ради возможности посмотреть на обнаженную грудь. Кроме короля Итиканы, судя по всему.

– Давай оставим это на сезон бурь. Бегать голышом намного веселее, когда тебе в задницу может ударить молния.

Лара покачала головой и снова перетасовала колоду.

– Покер?

Лучше выбрать игру, в которой она точно не проиграет.

– Как насчет «козырей»?

– Это игра скорее на удачу, чем на мастерство.

– Знаю, – с вызовом произнес Арен.

Хорошо это или плохо, но Лара всегда велась на подобные подзуживания, а потому пожала плечами.

– Как угодно. До девяти?

– Скучно. Давай лучше правду за каждый козырь.

В голове пронеслась уйма вопросов, которые можно задать. А также вопросы, которые он может задать, и подходящие ответы на них.

Потянувшись к угловому столику, Арен взял бутылку с янтарной жидкостью, отпил из горла и поставил ее между ними.

– Чтобы было интереснее.

Бровь Лары поползла вверх.

– Вообще-то в буфете есть фужеры.

– Меньше работы для Илая.

Лара закатила глаза и сделала глоток. Бренди обожгло горло жидким огнем. Затем раздала карты и мысленно выругалась, когда ей попался козырь.

– Ну?

Арен взял бутылку и окинул жену задумчивым взглядом. Сердце Лары забилось чаще. Он мог задать тысячу вопросов, на которые у нее не было ответов. А значит, придется лгать и поддерживать эту ложь все то время, что она здесь. Чем больше вранья – тем больше вероятность, что ее поймают на нем.

– Какой… – Арен сделал глоток, – твой любимый цвет?

Лара часто заморгала, сердце екнуло, а затем успокоилось. Она отвернулась от карих глаз короля и залилась румянцем.

– Зеленый.

– Славно. В округе его много, так что не придется добиваться твоего расположения изумрудами.

Фыркнув от смеха, Лара передала ему карты, которые Арен быстро перемешал и раздал.

На этот раз победила она.

– Я не буду спрашивать всякую чепуху, – предупредила Лара, забирая у него бутылку. К вопросам нужно подойти стратегически – не для того, чтобы узнать тайны моста, а чтобы понять мужчину, который хранил эти секреты как зеницу ока. – Вам понравилось убивать тех налетчиков? Смотреть, как они умирают?

Арен скривился.

– Все еще злишься?

– Двух недель недостаточно, чтобы забыть хладнокровную расправу над целым экипажем корабля.

– Полагаю, что так. – Арен откинулся на спинку стула, и его взгляд стал отстраненным. – Понравилось… – он произнес слово так, будто пробовал его на вкус, но затем покачал головой. – Нет, не понравилось. Но их смерть принесла мне определенную долю удовольствия.

Лара ничего не сказала, и через пару секунд ее молчание было вознаграждено.

– Я служил в Срединном дозоре с пятнадцати лет. В девятнадцать стал его командиром. Я уже сбился со счета, сколько раз нам приходилось отбиваться от налетчиков за последние десять лет. Но я помню все тринадцать раз, когда мы опоздали. Подоспели на помощь уже после того, как налетчики расправились с нашими людьми. Уничтожили целые семьи. И ради чего? Рыбы? У них не было ничего стоящего. И поэтому их лишили жизни.

Лара так сильно прижала ладони к юбке, что шелк пропитался потом.

– Тогда зачем они это делают?

– Надеются узнать путь на мост. Но жители им не пользуются. Не знают его секретов. Казалось бы, после стольких лет наши враги могли бы и догадаться об этом. Может, и догадались… – Его лицо исказилось. – И убивают их просто ради забавы.

Арен передал Ларе колоду, соприкоснувшись теплыми пальцами с ее ледяными. Эту раздачу выиграл он.

– Раз мы задаем непростые вопросы… – Король постучал пальцем по подбородку. – Какое твое худшее воспоминание?

У Лары их были сотни. Тысячи. О том, как она бросила сестер среди песка и пламени. О том, как Эрик – мужчина, который заменил ей отца, – перерезал себе глотку на ее глазах, потому что думал, что Лара убила собственных сестер. О том, как ее бросили на несколько недель одну в яме. Морили голодом. Избивали. Заставляли сражаться за свою жизнь, чтобы сделать сильнее. Научить выживать. «Это ради вашей защиты, – говорили наставники ей с сестрами. – Если хотите кого-то ненавидеть, кого-то винить, то вам нужна Итикана. Ее король. Если бы не они, если бы не он, во всем этом не было бы необходимости. Уничтожьте их, и больше ни одна маридринка не познает таких страданий».

Воспоминания разворошили что-то глубоко внутри ее – иррациональную волну гнева, ярости и страха. Ненависти к этому месту. И еще более глубокой ненависти к мужчине, сидящему напротив.

Лара медленно подавила эти эмоции, но, подняв голову, поняла, что Арен прочел их по ее лицу.

«Скажи ему правду».

– Я родилась в гареме в Венции. Мы с мамой жили вместе с остальными женами и маленькими детьми. После подписания мирного договора отец приказал отвезти всех девочек подходящего возраста в комплекс для их – для нашей – безопасности, опасаясь, что Валькотта, Амарид и остальные могут попытаться помешать этому союзу. Мне было пять лет.

Лара сглотнула. Воспоминание было расплывчатым, но все звуки и запахи она помнила четко, будто это произошло накануне.

– Все случилось без предупреждения. Я играла с детьми, как вдруг меня схватили солдаты. Помню, я кричала и отбивалась. От них ужасно воняло – кажется, потом и вином. Другие солдаты прижали мою мать к земле. Она сопротивлялась, пыталась высвободиться, помешать им забрать меня. – Глаза Лары защипало, она сделала глоток бренди, чтобы сдержать слезы. И еще один. – Больше я никогда ее не видела.

– Я и раньше-то недолюбливал твоего отца, – тихо произнес Арен. – А теперь и подавно.

– Хуже всего то… – Лара замолчала и закрыла глаза, пытаясь поймать неуловимый образ. – То, что я не помню ее лица. Встреться мы на улице, скорее всего, я бы даже не узнала ее.

– Узнала бы.

Лара закусила щеку. Ее бесило то, что из всех людей именно король Итиканы подобрал верные слова утешения. «Это из-за него тебя отлучили от матери. Его вина. Он враг. Враг. Враг».

В дверь громко постучали, прерывая ход ее мыслей, и Лара подскочила на месте от неожиданности.

– Войдите! – крикнул Арен.

Дверь открыла прекрасная сероглазая девушка во всеоружии. Ее длинные черные волосы, сбритые по бокам, были собраны в хвостик на макушке – такие прически предпочитали местные воительницы. Она была на полголовы выше Лары, с мускулистыми руками и кожей, испещренной старыми шрамами.

– Это Лия, член моей почетной стражи. Лия, это Лара. Она…

– Королева. – Девушка склонила голову. – Для меня большая честь познакомиться с вами, ваше величество.

Лара кивнула. Итиканские воительницы вызвали в ней немалую долю любопытства. Отец говорил, что сестер будут недооценивать из-за их пола, но итиканцы относились к женщинам с таким же уважением, как к любому мужчине.

Лия перевела внимание на короля и вручила ему сложенный лист бумаги.

– Объявлен конец сезона.

– Я слышал рог. На две недели раньше, чем в прошлом году.

Лара сделала вид, что увлечена собственным письмом, надеясь, что тогда они разговорятся. Серин писал о ее старшем брате Раске – наследнике престола. Судя по всему, он победил в каком-то турнире, и Сорока в мельчайших подробностях описал это знаменательное событие. Не то чтобы Лару это хоть сколько-то интересовало – она никогда даже не общалась со своим братом. Итиканский расшифровщик обвел буквы, составляющие код Серина, но не Мэрилин. Перечитав текст свежим взглядом, она поискала шифр старшей сестры и едва сдержала улыбку. По всей видимости, итиканцы тоже иногда ошибались.

Но стоило ей разобрать послание, как вся радость улетучилась. «Маридрина получает только испорченные продукты. Заплесневелое зерно. Больной скот. Валькоттские корабли уплывают с трюмами, полными лучших товаров».

Серин объяснил новые торговые условия, согласованные в рамках договора: отмена налога на товары, которые Маридрина приобретала в Северном дозоре, а затем отправляла в Южный без взимания платы. На первый взгляд это выгодная сделка для маридринцев и большая уступка со стороны итиканцев. Если не учитывать, что вся ответственность за порчу товара во время транспортировки теперь возлагалась на плечи Маридрины. Если зерно, купленное в Северном дозоре, сгнило по пути в Южный, то это проблема Маридрины, а не Итиканы. Неудивительно, что ее люди получали худшие товары – ведь транспортировкой руководили итиканцы. Страницы слегка смялись в ее руке. Лара отвлеклась от письма, услышав слова Арена:

– Полагаю, от этого не отвертеться.

Лия кивнула.

– Что ж, не буду вам мешать.

Лара смотрела ей вслед, пытаясь сохранить спокойное выражение лица. Письмо Серина ничуть ее не удивило, но до чего же возмутительно, что этот мужчина, безмятежно сидящий напротив и играющий с ней в карты, сознательно вредил ее народу!

Карты заскользили по столу. Новая раздача. Новая правда.

Взяв их, Лара увидела, что шансы на победу велики. Хорошо бы придумать вопрос, который принесет ей хоть какую-то пользу. Но, выиграв, она спросила о совершенно другом:

– Как погибли ваши родители?

Арен напрягся и запустил пальцы в волосы. Затем выхватил бутылку из рук Лары и осушил ее до дна.

Лара ждала. Пусть поиски карт не принесли результатов, она нашла многое другое. Личные вещи. Портреты покойных короля и королевы – сходство близнецов с их прекрасной матерью потрясало. Еще шкатулку с сокровищами, которые стала бы хранить только мать: молочные зубы в склянке, рисунки, записки с детскими каракулями. А также неказистые резные фигурки с именем Арена, нацарапанным снизу. Их семья в корне отличалась от ее собственной.

– Они утонули во время бури, – отрешенно ответил он. – Во всяком случае, отец. Мама к тому моменту, вероятно, уже была мертва.

Очевидно, что это не вся история, но он явно не собирался ею делиться. А еще у него заканчивалось терпение для этой ужасной игры на удачу. Снова карты на столе. Снова Лара выиграла.

«Ты вывела его из душевного равновесия, – подумала она. – Он прилично выпил. Пора подергать за ниточки».

– Как мост выглядит изнутри?

Ее взгляд переметнулся от карт к пустой бутылке и рукам короля, покоящимся на подлокотниках. Сильным. Ловким. Лара вспомнила их прикосновение к своей коже, вкус его губ и быстро прогнала эти мысли из головы. Ее щеки – и другие части тела – вспыхнули.

Глаза Арена прояснились, дымка от бренди рассеялась.

– Можешь не утруждать себя мыслями о том, что представляет из себя мост, ведь у тебя никогда не будет причин попасть внутрь. – Он встал. – Моя бабушка желает встретиться с тобой, и она не терпит отказов. Мы отправимся к ней завтра на рассвете. На лодке.

Король наклонился и схватился за подлокотники по бокам от Лары, мышцы его рук заметно напряглись. Он вторгся в ее личное пространство. Пытался запугать так же, как его чертово королевство запугивало всех остальных.

– Позволь мне выразиться предельно ясно, Лара. Итикана не удержала бы мост, если бы выкладывала все свои секреты за бутылочкой бренди, так что, если хочешь добыть информацию, постарайся проявить больше изобретательности. А еще лучше – избавь нас от этих хлопот и забудь о существовании моста.

Лара откинулась на спинку стула, не сводя глаз с короля. Затем обеими руками задрала юбку выше, выше, пока не оголила бедра и не почувствовала, что внимание мужа переместилось. Подняв ногу, уперлась босой ступней ему в грудь и наблюдала, как его взгляд скользит от ее колена к бедру и шелковому нижнему белью.

– У меня встречное предложение, – произнесла она приторным голоском, – почему бы вам не взять свой мост и не засунуть себе в задницу?

Глаза Арена округлились, а Лара выпрямила ногу и оттолкнула его. Затем подхватила книгу и вернула юбку на место.

– Увидимся на рассвете. Доброй ночи, ваше величество.

До нее донесся тихий смех, но она не подняла взгляда, даже когда Арен сказал:

– Доброй ночи, принцесса.

И вышла из комнаты.