– Прошу меня простить, патриэль Лакуни, – сказал Лакфро, обескураженно пожав плечами. – Я и в самом деле не знаю о Хаплифе и остальных агбуи ничего сверх того, что уже рассказал следователям.

– Я понимаю, что вы и дальше будете стоять на своем, – ответила Лакуни, буравя его взглядом, словно хотела проникнуть в его черепную коробку. – Я всего лишь прошу вас еще раз подумать. Весьма и весьма хорошо подумать.

Сделав над собой усилие, Лакфро выдержал этот взгляд, чувствуя, что к нервозности и досаде примешивается гнев. Он будет «стоять на своем»? Что, скажите на милость, это значит?

– Я все вам рассказал, – упрямо повторил он. – За подробностями обращайтесь к советнику Лакувиву и старшей помощнице Лакджиип.

– Спасибо за совет, – обронила патриэль. Тон ее голоса, и до того прохладный, теперь вовсе стал ледяным. Пускай Лакфро ей не нравился, но неприязнь к названным персонажам была раза в три сильнее. – Не сомневайтесь, бывшего советника, – эти слова она произнесла с нажимом, – и его помощницу допросили еще с бо́льшим пристрастием, чем вас.

– А они рассказали, что в компании агбуи был также юноша из семьи Кодуйо и следопыт из Гильдии навигаторов? – ввернул Лакфро. – Сам я их никогда не видел, но при мне о них упоминали.

– Следопыт скрылся вместе с ними, – просветила его Лакуни. – А юношу допросят позже.

– Да уж, – процедил землевладелец. Допросят, но не так сразу и не так жестко, как самого Лакфро и его родных. Семьи Зодлак и Кодуйо были союзниками под крылом у Иризи. Скорее всего, сверху спустили указание не наседать на мальчишку.

К союзникам и отношение другое, а вот обычным гражданам, которые никогда не будут вхожи в высшие эшелоны семейной иерархии, ничего не светит.

– Я могу идти? – спросил он. – Мне нужно приглядывать за хозяйством.

Лакуни прикусила губу.

– Пока можете идти, – неохотно разрешила она. – Но будьте всегда на месте – вдруг нам нужно будет что-нибудь у вас уточнить.

– У меня хозяйство, требующее неусыпного внимания, – рыкнул он, поднимаясь на ноги. – Куда я от вас денусь?

– В Доминации много неисповедимых путей, – парировала патриэль. – И напоследок: ваша дочь сказала, что потеряла украшение, которое подарили ей агбуи. Оно нашлось?

– Нет, – без колебаний ответил Лакфро. Он уже так много раз соврал об этом Лакрис, что слова сами сходили с языка.

Но если в те разы, когда он был вынужден водить за нос жену и дочь, он испытывал угрызения совести, то сейчас этого не было и в помине.

– Прискорбно, – сказала Лакуни, снова пригвоздив его взглядом. – Дайте знать, если найдется.

– Непременно, – кивнул Лакфро. – Вам позвоню первой.

* * *

– Виноват, верховный генерал, – произнес средний капитан Самакро. – Мне нечего добавить к сказанному.

– Понимаю. – Ба’киф, сидевший по другую сторону стола, прожег его взглядом. Никого не удивляло, что все подчиненные Трауна дружно выдавали одну и ту же версию: «Реющий ястреб» подвергся нападению, был частично выведен из строя и даже взят на абордаж, и только удачное появление «Сорокопута» с флотилиями семей Зодлак, Иригал и Поммрио спасло его от гибели. Члены абордажной команды, посаженные в корабельный карцер, впоследствии были найдены мертвыми: сработали крохотные устройства самоуничтожения, вживленные в их организмы неизвестным заказчиком.

Командира «Сорокопута», среднего капитана Апроса, все три причастные семьи готовы были носить на руках. Апрос, в свою очередь, от всего сердца публично поблагодарил семейные флотилии за своевременное прибытие, благодаря чему «Реющий ястреб» избежал катастрофы. Семьи с достоинством приняли эту благодарность, подчеркнув, что в первую очередь все они чиссы, а уж потом Зодлак, Иригал и Поммрио. На этой ноте инцидент, к всеобщему удовлетворению, был исчерпан.

Каким-то образом им всем удалось уйти от объяснений, что они делали в такой дали от территории Доминации.

Хуже всего, что Ба’киф, наверное, никогда не узнает правды. С тех самых пор, как на кораблях Доминации начали задействовать «идущих по небу» и окутали их работу покровом тайны, в правилах и инструкциях появилась любопытная, но неустранимая коллизия. Офицерам мостика, которые были в курсе работы «идущей по небу», было запрещено рассказывать о любых ее действиях даже другим коллегам, которые тоже были посвящены в секрет. А остальным офицерам и воинам на борту чисского корабля полагалось следовать приказам, ничему не удивляться и в целом заниматься своим делом, не интересуясь чужими.

Траун каким-то образом вовлек «идущую по небу» в операцию над той захолустной планетой. В итоге рассказать о произошедшем Ба’кифу вправе был только сам Траун.

В обычной ситуации верховный генерал вызвал бы старшего капитана к себе в кабинет, чтобы вытрясти из него всю информацию. Но по какой-то странной прихоти судьбы все три причастные семьи, так же как и их разрозненные покровители в Синдикуре, вдруг в едином порыве начали пресекать все вопросы флотского начальства и самого Ба’кифа в частности. Их собственные показания о прервавшейся атаке на семейные корабли и о том, как вражеский грузовик, убегая, безуспешно попытался уклониться с пути спешащих в ту же сторону канонерок, без единого разночтения подтверждали слова офицеров «Реющего ястреба». Синдикура объявила дело закрытым и твердо намеревалась похоронить его в архивах.

Союзники семей Иризи, Даскло и Плих из кожи вон лезли, чтобы оградить старшего капитана из семьи Митт от допросов, которые почти наверняка сулили ему неприятности. При всем при том, что именно к этому офицеру из семьи Митт они испытывали острую неприязнь вплоть до ненависти.

Вот такой загадочный парадокс под соусом таинственности.

– Может, вы передумаете, если я пообещаю, что вся информация останется конфиденциальной? – в последний раз закинул удочку Ба’киф.

– Виноват, верховный генерал, – без выражения повторил Самакро. – Я неукоснительно руководствуюсь действующим приказом. Спросите лучше у старшего капитана Трауна.

Ба’киф внимательно на него посмотрел. Что-то в тоне офицера его насторожило…

– Вам не нравится Траун, да, средний капитан?

Самакро ответил не сразу:

– Разрешите говорить откровенно, сэр?

– Разумеется.

– Верно, сэр, он мне не нравится, – признал Самакро. – Мне кажется, он понятия не имеет, как протекает жизнь за пределами флота, и не особо воодушевляет офицеров и воинов, которые, по идее, должны за ним и в огонь, и в воду. Он доводит любую ситуацию до крайности, слишком вольно толкует приказы, и в глазах ветеранов флота его поведение в целом весьма зазорно.

Офицер будто бы собрался с духом.

– Но это не играет никакой роли. Боевыми действиями он командует выше всяких похвал, а корабль знает как свои пять пальцев. Даже самые дикие его домыслы, как правило, сбываются, и он всегда вытаскивает нас из передряг. Всегда.

– Слова достойного первого помощника, – одобрил Ба’киф.

– В том-то и суть, сэр, – кивнул Самакро. – Я первый помощник капитана на «Реющем ястребе». То есть старшего капитана Трауна. Что я субъективно к нему испытываю, не имеет никакого значения. Я офицер флота, он мой командир, и я буду следовать за ним и надлежащим образом выполнять его распоряжения. Вот и весь сказ.

Верховный генерал чуть склонил голову к плечу.

– Как я и сказал, средний капитан: вы достойный первый помощник. – Взмахом руки он указал на дверь. – Можете идти. Благодарю за уделенное мне время.

Еще несколько секунд после ухода Самакро Ба’киф задумчиво смотрел на закрывшуюся дверь. Точно, нужно расспросить обо всем самого Трауна.

Но это подождет. Пусть суета уляжется, если еще раньше внимание Синдикуры не отвлечет новая угроза извне или скандал в кулуарах.

На данный момент важнее собрать досье на этих «цивилизованных кочевников» агбуи, которые казались центром притяжения всех настораживающих событий. Совету нужно было выяснить, кто они такие, откуда явились, на кого работали – если у них вообще был заказчик, – и чего добиваются. К сожалению, пока что все рычаги расследования были в руках у трех семей, замешанных в этом деле.

Но долго это не продлится: в операции участвовали офицеры флота, и под этим предлогом Совет запросто подключится к расследованию.

Скорее всего, семьи это не одобрят, да и Синдикура удет не в восторге.

Вот это уж точно Ба’кифа никак не волновало.

* * *

«Можно было выкрутиться и получше», – укорил себя Самакро, шагая от кабинета Ба’кифа к главной посадочной площадке для челноков. Однако был риск и не выкрутиться вовсе.

Само собой, присутствие Че’ри на мостике «Реющего ястреба» в качестве обоснования для отказа говорить было притянуто за уши. Никто не спорит, что оно опиралось на устоявшиеся правила, но столь строгое их толкование отстояло во многих световых годах от истинных намерений законодателей. Если бы Ба’киф надавил сильнее, а Самакро все равно отказался бы отвечать, его бы сейчас вели в тесную клетушку гауптвахты.

Но Самакро был убежден, что верховный генерал не стал бы настаивать. Синдикура заняла оборонительную позицию, твердо решив замести весь сор под ковер, а Совет и подавно не стремился его ворошить. Возможно, до этого дело дойдет позже, когда семьи переключатся на другие проблемы, но пока тема была не актуальна.

Гораздо больше Самакро беспокоило то, что, по его прикидкам, никто не среагировал на тот бред, что он скормил Талиас в качестве наживки.

А без этого никак было не обойтись. К нынешнему моменту в Куполе неизбежно должен был подняться шум о том, что Траун рассчитывал найти на планете Восход засевших там недобитых никардунов, как Самакро это преподнес Талиас. Должна подняться волна ярости и негодования, синдики должны требовать голову Трауна на блюде за столь абсурдные заблуждения.

Но ничего такого не происходило. Неужели это означало, что Талиас все-таки не шпионка?

Самакро нахмурился: еще чего. Это лишь означало, что она или ее кукловод решили пока придержать скандальную информацию, чтобы накинуть удавку на шею Трауна в более подходящий момент.

Рано или поздно этот момент настанет, и тогда маска с добропорядочной воспитательницы будет сорвана.

После этого ей ох как не поздоровится.

Ведь ее предательство затронет не только Трауна, но и весь Флот экспансии и обороны, всех офицеров и воинов, которые каждодневно рисковали жизнями, защищая Доминацию чиссов и ее граждан.

Так что пускай себе таятся. Пускай строят козни. Пускай выгадывают время и место.

Когда бы ни грянул гром, где бы он ни грянул, Самакро будет тут как тут.

* * *

Когда очередное задание подразумевало перевозку неназванного лица на незарегистрированном корабле, Килори ничуть не сомневался, во что именно оно выльется.

И он не ошибся.

– Прошу простить меня за то, что не могу описать подробнее, – покаялся он, когда понял, что ему больше не о чем рассказывать.

– Спокойно, следопыт, – сказал Джикстас, тихо постукивая затянутыми в перчатку пальцами по краю своего кресла с регулируемой анатомией. – Я и не рассчитывал, что это ознаменует крах Доминации чиссов. Для этого они слишком крепкие. – Он умолк, и Килори представил, как под драпировкой расцветает зловещая улыбка. – Но не такие крепкие, как им кажется.

Сделав паузу, Джикстас легонько пожал плечами:

– Тем не менее вы были правы, когда предупредили нас об этом чисском офицере. Впредь я непременно буду учитывать фактор старшего капитана Трауна в своих планах.

– Я бы настоятельно рекомендовал именно это, – подхватил Килори, колыхнув кожистыми складками. – Жаль, что не могу дать подсказок, как одолеть его в бою.

– Бой не всегда уместен, – поправил его Джикстас. – Сопоставимого эффекта можно добиться при помощи изоляции и обесценивания действий объекта. Сейчас меня больше волнует, что вы бросили тело Хаплифа и чиссы смогут его препарировать.

– Это решение от меня не зависело, – поспешно заверил его навигатор, чувствуя, как затрепетали кожистые складки. – Шимкиф увидела, что чисс из семьи Зодлак убил его, и велела пилоту улетать.

– Следопыт, еще раз призываю вас успокоиться, – уже строже произнес Джикстас. – Гриски возлагают вину только на того, кто подвел их и тем самым заслужил кару. Все наши слуги несут наказание исключительно за свои решения и поступки, но не за чужие.

– Да, господин, – сказал Килори. Тревога начала его понемногу отпускать, кожистые складки чуть обвисли. «Гриски». Он никогда не слышал о такой расе.

Или о группе по интересам: вдруг они вовсе не сородичи. Может, сообщество, может, банда – да что угодно.

По крайней мере, теперь неведомая сила, дирижировавшая его злоключениями, приобрела имя.

– Это все? – спросил он. – Я имею в виду: у вас больше нет для меня поручений?

– Ну и ну, следопыт, вы меня поражаете, – выдал Джикстас. – Вы что, забыли свое дополнительное задание?

Лицо Килори омрачилось.

– Господин, о чем вы?

– Я приказал вам узнать, как чиссы водят свои корабли через Хаос, – напомнил Джикстас. – Именно для этого вы мне нужны, и эту задачу нужно довести до конца.

– Да, господин, – выдавил навигатор. Тяжесть на сердце, которая только-только немного рассосалась, вновь придавила его тяжелым грузом. – Я буду стараться изо всех сил.

– Да, уж постарайтесь, – бесстрастно согласился Джикстас. – Поскольку, как я уже и сказал, мы возлагаем вину на тех, кто нас подвел.

* * *

– Старший капитан Лакинда, мне тут сообщили, – с идеально поставленной любезностью в голосе произнес синдик Зисталму, – что ваша семья вами недовольна.

– До меня тоже доходили такие сведения, синдик Зисталму, – ответила Лакинда. Благодаря долгим годам практики ей удалось не выдать ни одной эмоции ни голосом, ни мимикой. – Вы же понимаете, что мне не с руки обсуждать эту тему.

– Конечно, – сказал он. – Я понимаю.

Лакинда кивнула: ну еще бы.

Семья Зодлак не просто была ею недовольна, они рвали и метали. Патриарх самолично прислал ей сообщение, в котором сурово отчитывал за провал, не позволивший семье наложить лапу на шахту с найиксом. И это несмотря на то, что к тому моменту внутреннее расследование патриэля с планеты Селвис наверняка установило, что вся затея была мошенничеством с самого начала.

Могло случиться, что Лакинда никогда и не узнала бы результатов того расследования. Туман таинственности, окутавший это дело, казался непроглядным и оттого пугающим. В такой ситуации она предпочла бы не знать, как семья Зодлак улаживает дела со своими союзниками.

Вот только ей не оставили выбора. Иризи оказывали семье Зодлак самую действенную поддержку, и приглашение в резиденцию синдика Зисталму вполне может оказаться частью тех самых закулисных манипуляций и договоренностей.

Если он потребует рассказать все, что ей известно, сможет ли она ему отказать? Во флоте на этот счет существовали свои правила, но она вылетела на операцию по поручению и с благословения семьи. Применимы ли здесь флотские правила?

– Естественно, я нахожу похвальными вашу преданность и осмотрительность, – продолжил Зисталму. Взяв со стола квестис, он указал на экран: – К тому же я впечатлен списком ваших недавних достижений. Больше всего меня поразил ваш вклад в военные кампании сторожевого соединения адмирала Ар’алани.

– Благодарю, сэр, – сказала Лакинда. – Позвольте напомнить, что все эти победы – по большей части заслуга адмирала и ее умелого руководства.

– И снова – преданность и осмотрительность, – проговорил Зисталму, чуть склонив подбородок к груди. – Мы в семье Иризи очень ценим оба этих качества. Кто вы в семье Зодлак – почетная приемная дочь?

– Да, – подтвердила Лакинда. Во рту появился горький привкус от воспоминания о том, как первый помощник на «Солнцевороте» пытался заставить ее отвести взгляд, потому что он был урожденным Зодлак, а она – нет.

Этот повод для раздора между ними может вскоре исчезнуть, вот только не в хорошем смысле.

Наряду с гневом и обвинениями, которыми разразились в резиденции патриарха, до Лакинды дошли разговоры о том, что она нежеланная персона в качестве члена семьи Зодлак. Пока что эти голоса были едва слышны, но она видела, что они потихоньку становятся громче и многочисленнее.

Если до этого дойдет, что с ней будет? Ее вернут к родной семье в ничем не примечательную деревенскую общину на планете Ойокал, из которой она сбежала, чтобы поступить на флот? Еще больше Лакинду заботило то, как отреагирует Совет военной иерархии, когда она перестанет быть членом семьи Зодлак. В теории она должна сохранить свое звание, но вдруг они решат, что ей больше нельзя доверить корабль?

– Впрочем, на флоте статус офицера внутри семьи не учитывается, – добавила она скорее для себя, чем для собеседника.

– Разумеется, – согласился синдик. – Он и не должен учитываться. С другой стороны, укрепить свои позиции в семье тоже никогда не помешает: они могут послужить как трамплином к дальнейшему росту, так и подушкой безопасности от жизненных невзгод. – Он воздел брови. – Скажите, старший капитан, как вам идея повышения от почетного приемного родича до праворожденного?

Лакинда невольно округлила глаза. Она-то думала, что Зисталму вызвал ее, чтобы вытянуть еще какие-нибудь подробности о позорной эпопее с найиксом или заверить в своем расположении на фоне ее семейных неурядиц. Она и предположить не могла, что он готов посодействовать повышению ее статуса.

– Это в ваших силах? – спросила она. – Для того чтобы приступить к испытаниям, нужно одобрение патриарха, а меня вся семья не жалует, как вы только что и сказали.

Зисталму издал короткий смешок.

– Да уж, боюсь, ваших упрямцев не переубедит даже наш патриарх, – признал он. – Зодлак всегда были хорошими союзниками, но в лице вашего нынешнего патриарха нам приходится иметь дело со старым непреклонным норным львом. Вы меня не так поняли, старший капитан. Я не призываю вас пройти испытания семьи Зодлак. Я предлагаю вам стать праворожденной семьи Иризи.

– Ох, – выдавила Лакинда. Ну что ж, готовность Зисталму продавить ее кандидатуру в качестве праворожденной семьи Зодлак передвинулась на второе место в списке невообразимых идей. – Я… даже не знаю, что сказать.

– От вас не требуется немедленного ответа, – успокоил ее синдик. – Сказать по правде, я бы скорее насторожился, если бы вы вот так сразу согласились. Но не сомневайтесь, что предложение искреннее, и я довожу его до вас с предвкушением и от всего сердца. По времени вас никто не ограничивает: думайте, сколько считаете нужным, и свяжитесь со мной, когда примете решение.

– Я свяжусь, – пообещала Лакинда. – Сразу скажу, что вне зависимости от моего окончательного решения я польщена и ошеломлена вашим предложением.

– Мы бы никогда его не выдвинули, если бы не считали вас достойной, – заметил Зисталму. – Как бы то ни было, мне сдается, что у вас сейчас голова забита более неотложными делами, так что на этом мы с вами распрощаемся. До поры до времени.

– Спасибо, синдик, – произнесла Лакинда, вставая с места. – Я постараюсь дать ответ как можно быстрее.

– Как вам удобно, старший капитан, – напутствовал он ее. – Хорошего вам дня.

Секунду спустя Лакинда с кружащейся головой шла по коридору резиденции. «Праворожденная семьи Иризи». На это она не замахивалась даже в самых смелых своих фантазиях.

Да, она обдумает предложение. Обдумает его хорошенько. Как сказал в шутку один умудренный годами погонщик в родной деревне, поднимаясь на ноги с земли: «Если видишь, что вьючный буйвол вот-вот тебя сбросит, спрыгивай сам».

Да и вообще, старший капитан Зиинда звучало куда как изысканней.

* * *

Звонок раздался поздно вечером. «Да уж, – подумал Турфиан. – Типичное время для подобных звонков».

– Он скончался этим утром, – усталым, опустошенным голосом сообщила спикер Тайкло. – Без мучений, в присутствии близких. Насколько я знаю, именно так он и хотел уйти.

– Такое желание присуще каждому, – заметил Турфиан. – Прискорбная весть.

Он знал, что слова звучат заезженной шарманкой, заготовленной специально для таких случаев. Но в отличие от тех, кто еще несчетное количество раз скажет это в предстоящие дни, он выразил свои искренние чувства. За годы совместной работы они с патриархом Тоораки то и дело расходились во взглядах, и Турфиан не питал иллюзий: старик его недолюбливал. Но правя семьей Митт, Тоораки не раз доказал, что у него твердая рука и ясная голова, благодаря чему под его началом семья разрослась и окрепла. В конечном итоге только это и имело значение.

– Вы с патриэлями уже выбрали преемника? – поинтересовался он.

– Выбрали, – подтвердила спикер. – Вас.

У Турфиана непроизвольно отпала челюсть, последние остатки сна моментально улетучились.

– Меня?

– Вас, – повторила Тайкло. – Я знаю, что по традиции патриарха выбирают из патриэлей, но неразбериха вокруг недавнего армейского инцидента вывела на первый план необходимость держать семейные дела на планетарном уровне под строгим контролем. Никто из них не смог поручиться, что их заместители справятся с работой до выборов нового патриэля.

– Да, в этом есть рациональное зерно, – согласился Турфиан, все еще пытаясь справиться с набатом, которым новость прогремела в его голове. Последние несколько недель он усердно трудился над тем, чтобы возвыситься в семейной иерархии.

Но на самом деле он метил лишь на должность, которую занимала спикер Тайкло. Ему и во сне не могло привидеться, что он сразу допрыгнет до звания патриарха.

К слову, о Тайкло: лучше убедиться сразу, что этот вариант не упустили по чьему-то недосмотру.

– А как же вы, мэм? – спросил Турфиан. – По той же традиции спикер тоже весомый кандидат на пост патриарха.

– Верно, – не стала возражать она. – Мне и правда его предлагали. Но я наладила в Синдикуре сеть контактов и дружеских связей, которую никому не могу перепоручить. Даже вам. Извините за прямоту.

– Не стоит извинений, – заверил ее Турфиан. Значит, это все-таки наяву: патриарх семьи Митт… Огромный шаг в карьере.

Но он справится, это уж вне всяких сомнений. У патриарха имелась целая свора заместителей и референтов, которые помогали ему приглядывать за гудящим ульем, коим являлась семья Митт. Они возьмут на себя частные случаи, обеспечив ему время на размышления и глобальные политические решения.

По зрелом размышлении, он пришел к выводу, что занять должность Тайкло ему было бы гораздо труднее: она в еще большей степени зависела от личных связей и взаимоотношений, от полученных и оказанных услуг, от негласных договоренностей и невысказанных гарантий.

Само собой, будучи патриархом, Турфиану придется частично соприкоснуться со всей этой кухней. Но и в этом случае взаимодействие будет ограничено членами собственной семьи и патриархами других семей, а не бурлящим болотом, каким была Синдикура.

Точно, он справится.

– Раз вы и патриэли считаете, что я смогу принести больше пользы семье именно в таком качестве, – чопорно сказал Турфиан, – то я принимаю ваше предложение со словами благодарности и смирения. С вашей поддержкой и советами я приложу все усилия, чтобы сохранить и приумножить доблесть, славу и мощь семьи Митт.

– Как и все мы, – добавила Тайкло. – Итак, ждем вас в резиденции семьи. Старший помощник Митт’ив’икло и ваш эскорт уже выехали к вам домой и прибудут в течение двадцати минут. Возьмите с собой все, что пожелаете, только не затевайте масштабных сборов: все будет упаковано и отправлено сегодня же, но чуть позже. Пока вы в пути, мы введем в курс дела администраторов и персонал, а когда вы приедете, проведете по конференц-связи совещание с патриэлями. Какие-нибудь вопросы?

– Пока вопросов нет, – сообщил Турфиан. – Пожалуй, я начну собираться, пока не прибыл старший помощник Тивик. Полагаю, с вами мне еще удастся поговорить?

– Как пожелаете, – сказала спикер. – Поздравляю, патриарх Турфиан. Да процветает имя Митт под вашим началом.

«Патриарх Турфиан». Слова звенели в голове Турфиана, когда он натягивал верхнюю одежду. «Патриарх Турфиан». Совсем недавно он с затаенным ехидством представлял, что подумает Зисталму, если узнает о его повышении до первого синдика. Как не вообразить физиономию этого Иризи, когда до него дойдут новости, что Турфиан теперь патриарх семьи Митт. Бесценное зрелище.

А там, как время подойдет, и физиономию Трауна перекосит от услышанного.

У Турфиана было не столь много дорогих сердцу вещей, но те, которые имелись, он не стал бы доверять грузчикам, которых выбрал за него кто-то другой. Двадцать минут почти истекли, и он как раз закончил укладывать ценности в приземистые багажные сундуки, когда раздался звонок в дверь.

Открыв, Турфиан увидел на пороге старшего помощника Тивика, а в глубине коридора заняли позиции четыре охранника семьи Митт.

– Добрый вечер, старший помощник, – торжественно поприветствовал его Турфиан, отступая в сторону, чтобы освободить проход. – Благодарю за помощь и приношу соболезнования по случаю кончины вашего руководителя, всеми нами любимого патриарха.

– Спасибо, первый синдик, – не менее серьезно ответил Тивик, заходя в покои и закрывая дверь. – То есть патриарх Турфиан. Смею надеяться, вы готовы к отъезду?

– Готов, – подтвердил Турфиан, пристально его разглядывая. Тивик всегда выглядел старым и изможденным, но сегодня казался еще дряхлее. Смерть патриарха Тоораки явно его подкосила. – Я хотел бы взять с собой кое-какие вещи.

– Непременно, – ответил старший помощник, повернувшись к нему спиной и уставившись на вещи, которые упаковал Турфиан. – Вы довольны таким поворотом, да?

– Каким поворотом? – осторожно уточнил Турфиан.

– На котором вас удостоили высшей должности семьи Митт, – пояснил Тивик, не отрывая взгляда от багажа. – На котором вам в руки упало больше власти, чем вы могли вообразить. И за которым вот-вот будут воплощены ваши надежды и стремления – уж не знаю, к чему вы там стремитесь.

– А что, мне следует пасть ниц от страха и ложной скромности? – парировал Турфиан. – Да, я доволен. Доволен, обескуражен и осознаю степень своей ответственности. А какие еще чувства должны обуревать, когда тебя назначили патриархом величайшей и благороднейшей семьи Доминации чиссов?

– Величайшей? – странным тоном переспросил Тивик. – Допустим. Это пусть решают историки будущих эпох. Но «благороднейшей»?

Он развернулся, и Турфиан чуть не отшатнулся: такая гримаса исказила лицо собеседника…

– Нам надлежит проследовать в резиденцию семьи, патриарх Турфиан, – тихо сказал старший помощник. – Мы поговорим с патриэлями, с вашими подчиненными, и обустроим ваш быт в новом доме. Вам удастся хорошо выспаться и плотно позавтракать.

Глаза Тивика сверкнули.

– А потом, – с какой-то отстраненной болью произнес он, – я расскажу вам о древней истории семьи Митт. Истинной истории, которая всегда замалчивалась. В том числе об ужасном оружии инородцев под названием «Солнечная буря».