Содержание
Сия Эклога посвящена воспеванию и восхвалению нашей добрейшей и наиблагодетельнейшей государыни, королевы Елизаветы. Толкуют меж собою Гоббиноль и Тэно, двое пастухов; причем означенный Гоббиноль, уже упоминавшийся ранее — поелику он зело и вельми влюбился в Колина, — предстает читателю куда как ярче прежнего и сетует на великие невзгоды любовного свойства, кои разум его помрачили и отвратили не токмо от предмета любви, но такожде ото всех былых услаждений и занятий, как-то: приятственной игры на волынке, рифмоплетства, пения и многих иных достохвальных способов провести время. Тем не менее, он пользуется случаем, дабы доказать и подтвердить несравненное свое поэтическое искусство и превосходство, и того ради поет песню, иже вышеозначенный Колин сложил некогда в честь Ее Величества — нежданно и почти предерзостно именуя оную венценосную особу Элизой.
Тэно, Гоббиноль
Тэно
Куда же, Гоббиноль, пропал твой смех?
Иль волк зарезал всех твоих ягнят?
Иль у волынки прохудился мех?
Иль с милой у тебя настал разлад?
Иль, может быть, струятся токи слёз
Обломным ливням нынешним под стать?
Твои ланиты иссушил мороз;
Весна пришла, пора их орошать!
Гоббиноль
Нет, я иной невзгодой удручен:
Тот малый, что мне дорог, люб и мил,
Влюбился в деву — и горюет он:
Вотще и втуне пропадает пыл!
Он о забавах прежних позабыл;
Он изломал заветную свирель,
И сник, и не поет: не стало сил...
А ведь прекрасней всех певал досель!
Тэно
Почто грустить, коль на дворе апрель?
Когда певец и вправду столь хорош,
Пусть гонит вон и прочь любовный хмель —
Иль будет плохо: сгинет ни за грош.
Гоббиноль
Знай: это Колин, молодой овчар;
Беднягу насмерть поразил Эрот.
Вотще мой жар, и втуне всяк мой дар:
Ничто, увы, строптивца не берет!
Худой дела прияли оборот:
Он любит Розалинду, вдовью дщерь,
А другу дал отпор и укорот —
Лишь о подруге мыслит он теперь.
Тэно
Он славный стихотворец и певец...
Лишь Колинову песню затяни —
И станет веселей пасти овец,
И слаще станет нежиться в тени.
Гоббиноль
Однажды Колин, лежа близ ручья,
Элизу, королеву пастухов,
Воспел — и звонкозвучная струя
Строй задала течению стихов:
«-Услышьте, Нимфы на песчаном дне!
Пусть вам вода
Милей, чем суша, — выйдите ко мне
На брег, сюда!
У многомудрых Дев Геликонид
Прошу подмоги: петь простой пиит
Дерзнул о той,
Что красотой
Всех смертных жен и дев затмит.
— О, сколько нужно серебристых нот —
Элизу петь!
Пускай царит она, пускай цветет
И днесь и впредь.
Ей ни малейший не присущ изъян:
Ей мать — Сиринга, и отец ей — Пан.
О, только бог
Элизу мог
Зачать! — задорный бог сельчан.
— Вот на лугу, внимая пенью птиц,
Сидит она,
Порфирой, одеянием цариц,
Облачена.
Ее чело венчает первоцвет,
В деснице вместо скипетра — букет
Роскошных роз, —
И я всерьез
Глаголю: ей подобных нет.
— Элиза ликом ангельским светлей
Самой Селены.
Возникла ты, владычица полей,
Из белой пены!
И обе розы цвет твоих ланит —
И алую и белую — мирит.
Покорны все
Твоей красе —
Ликуй, наперсница Харит!
— Однажды Феб, взойдя на небосклон,
Мигнул очами:
Узрев Элизу, бог был ослеплен
Ее лучами.
Земное, много лучшее светило
Небесному затмить непросто было!
Феб охнул от горя,
С Элизой не споря —
И скрылся тихо и уныло.
— Ты, Кинфия, светящая, когда
Настанет ночь,
С Элизой рядом — тусклая звезда.
Сокройся прочь!
Но... шутки плохи с чадами Латоны:
Суровы оба, оба непреклонны,
Обидчивы оба:
Смеялась Ниоба —
Да после испускала стоны.
— Великий Пан, хвала тебе, хвала! —
И молвить надо:
Хвала Сиринге, иже родила
Такое чадо!
Вот-вот начнется у овец окот,
И белого ягненка поднесет —
Как жертву на алтарь
Несли богиням встарь, —
Элизе всесмиренный скотовод.
— О, Каллиопа, мчи во весь опор
Сюда — здесь наш кумир;
И кликни прочих Муз, твоих сестер.
Бряцайте, девять лир!
Элизе девять лавровых ветвей
Вручите, Музы — ибо, ей-же-ей,
Великая честь —
Ее превознесть.
Сюда, о Музы — и живей!
— Три Грации-Хариты — посмотри! —
Пустились в пляс.
И громко в гимне радостном все три
Возносят глас!
Но хороводу быть пристало шире:
Не три на свете Грации — четыре!
Пускай в хоровод
Элиза войдет —
И в олимпийском правит мире.
— А вот и Нимфы! Резвый, шустрый рой
Младых Наяд
Склониться дружно пред своей сестрой
Сегодня рад!
Звенят хвалебных песен переливы...
Элизе в дар подносят ветвь оливы:
Утихла война,
Воспряла страна —
Все нынче беззаботны и счастливы.
— Сельчанки! Время, позабыв гумно,
Овин и хлев,
Сюда спешить! Не всех я кличу — но
Лишь юных дев.
С неряшеством и с грубостью манер
Проститесь, — хоть берете вы пример
С окрестного сброда,
С тупого народа,
Что разуменьем слаб, одежкой сер.
— Хвалу царице нашей, сельский хор,
Произреки!
Кувшинки, первоцвет, и водосбор
И васильки
Ей под ноги метни! Гвоздик, лилей,
Фиалок и нарциссов не жалей:
Любезен всяк
Цветок и злак
Властительнице рощ, садов, полей.
— Встань, дивная Элиза! Будь добра
Красой блеснуть...
Ох, Музам, Нимфам, Грациям пора
В обратный путь!
Боюсь, я задал им изрядный труд —
И, коль за песню грош-другой дадут,
Исправно поэт
Всю горстку монет
Разделит с ними прямо тут».
Тэно
Ужели песнь сию измыслил Колин?
Как жаль, что понапрасну чахнет он!
Юнец любовью безответной болен,
Безжалостным Эротом ослеплен...
Гоббиноль
Хоть видит око, зуб неймет! Беда
По торжищу с пустой бродить мошной...
Пора домой: вечерняя звезда
Зажглась уже, и меркнет свет дневной.
Девиз Тэно:
О quam te memorem virgo?
Девиз Гоббиноля:
О dea certe.