Тирсис, напева твоего звучанье

Пленительней, чем родника журчанье,

И мелодичней, чем теченье рек,

Что плавно омывают сонный брег.

Спят овцы в одеянье тонкорунном.

Покуда дремлет мир в сиянье лунном,

И племя птичье не звенит в лесу,

Воспой величье Дафны и красу!

В лесу, что был зеленым и тенистым,

А нынче серебром сверкает льдистым,

Займу я у Алексиса рулад:

Своей свирелью он скликал дриад.

Учиться столь певучим переливам

Велела Темза всем плакучим ивам.

О боги, да прольется на поля

Дождей обилье, урожай суля!

Сказала Дафна: "Вкруг моей гробницы

Вы пойте, пастухи!" Я плетеницы

Из лавра тотчас для нее совью,

А ты веди мелодию свою.

Покиньте, Музы, свой ручей зеркальный,

Венок сплетите, нимфы, погребальный!

Пусть миртами засыплет слез поток

Эрот, Киприды плачущий сынок.

Когда Адонис умер, лук ненужный

Сломил Амур, с богинь любимцем дружный.

И нынче преломил он лук святой:

Любовь без Дафны стала сиротой!

Печаль свою на камне он могильном

Златой стрелой излил в стихе умильном:

"Натура, плачь! Изменчив белый свет.

Нет в мире Дафны — и любви в нем нет!"

Красот природы такова превратность,

Что туч гряда затмила дня приятность!

Роняют ветви частый жемчуг слез

На те засохшие венки из роз, —

Дань уваженья, восхищенья, чести, —

Что с ней цвели и с ней увяли вместе.

К чему в природе ждать весны примет,

Когда ни Дафны, ни красот в ней нет?

Овечье стадо корм отвергло злачный,

Телицами забыт родник прозрачный.

И стаи лебединой голоса

О Дафне грусть уносят в небеса,

Как будто среброкрылой птицы участь

Оплакивает скорбная певучесть.

И, нраву своему наперекор,

Безмолвствует в пещере эхо гор.

Лишь имя Дафны с грустью необычной

В горах звучит, как отклик мелодичный.

Ночные не сияют небеса.

На сонный дол не падает роса,

И, раскрывая лепестки спросонья,

Цветы не изливают благовонья.

— Куда девался ароматов пир? —

Осиротелый сетует Зефир

И не приносит на крылах волшебных

Полей благоуханья многохлебных.

Свой фимиам утратил пестрый луг.

Порожняя пчела жужжит вокруг,

Но не находит сладостного дара:

Где Дафны нет — не может быть нектара!

И жаворонок, в небесах паря,

Не внемлет ей, когда взойдет заря.

И птицы на ветвях, с благоговеньем,

Не станут упиваться Дафны пеньем.

Поток не перестанет вдруг журчать,

Чтоб музыке пленительной звучать.

Теперь свирель с тоскою молвит лире:

— Не стало Дафны — музыки нет в мире! —

Прошелестел деревьям ветерок,

Что отнял Дафну беспощадный рок.

Листва о Дафны жребии печальном

Пролепетала всем ключам кристальным.

Стал буйным бег доселе тихих рек,

Что слезной влагой заливали брег.

— О Дафна, скорбь и слава наша! — с грустью

Шептали волны, устремляясь к устью.

Но чудо! Вот она восходит ввысь,

Туда, где хоры звездные зажглись.

Там вечное блаженство и отрада,

Дубрав зеленых сень, полей прохлада.

О Дафна, лучшая среди богинь!

Ты взором благосклонным нас окинь,

Меж амарантов пурпурных покоясь

Иль в травах луговых бродя по пояс.

Все слушает печальной Музы глас,

Как Филомелу в сумеречный час,

Когда Зефир уже дремотой дышит,

Но сонную листву еще колышет.

А я готов заклать, под стать жрецу,

Богине нашей тучную овцу.

Пусть имя Дафны льет свой свет чудесный,

Подобно солнцу в синеве небесной.

Над нами властен времени закон.

Нам бедствия приносит Орион.[18]

Природа, увядая и хирея,

Едва жива в объятиях Борея.

Прощайте, Дафна, Музы и стихи!

Прощай, любовь, прощайте, пастухи!

Прощайте, горы, долы, рощи, реки,

И ты, лесной народ, прощай навеки!