Двенадцать звезд, двенадцать светлых жен,

Веселых и пристойных в разговоре,

И с ними — солнце — в лодке на просторе[109]

Я увидал — и был заворожен.

Нет, ни отплывший за руном Язон,

Ни пастырь, что навлек на Трою горе,[110]

Такой ладьей не бороздили море,

Хотя о них шумят со всех сторон.

Мне встретилась потом их колесница.

Стыдливая Лаура, ангел тихий,

Чудесно пела, сидя в стороне.

Не всякому подобное приснится.

Кто б их ни вез — Автомедонт иль Тифий,[111] —

Завиднее удел не ведом мне.