В листве зеленой шелестит весна,

Но как ее дыханье жалит щеки,

Напомнив мне удар судьбы жестокий:

Ее мученья я испил до дна.

Прекрасный лик явила мне она,

Теперь такой чужой, такой далекий,

Сияли золотых волос потоки,

Нить жемчугов теперь в них вплетена.

О, как ложились эти пряди мило,

Распущенные — как они текли! —

Воспоминанье до сих пор тревожит.

В жгуты тугие время их скрутило,

Не избежало сердце той петли,

Которую лишь смерть ослабить может.