Лань белая на зелени лугов,[99]

В час утренний, порою года новой,

Промеж двух рек,[100] под сению лавровой,

Несла, гордясь, убор златых рогов.[101]

Я все забыл и не стремить шагов

Не мог (скупец, на все труды готовый,

Чтоб клад добыть!) — за ней, пышноголовой

Скиталицей волшебных берегов.

Сверкала вязь алмазных слов на вые:

«Я Кесарем в луга заповедные

Отпущена. Не тронь меня! Не рань!..»[102]

Полдневная встречала Феба грань;[103]

Но не был сыт мой взор, когда в речные

Затоны я упал — и скрылась лань.