Семнадцать лет, вращаясь, небосвод[71]

Следит, как я безумствую напрасно.

Но вот гляжу в себя — и сердцу ясно,

Что в пламени уже заметен лед.

Сменить привычку — говорит народ —

Трудней, чем шерсть![72] И пусть я сердцем гасну,

Привязанность в нем крепнет ежечасно,

И мрачной тенью плоть меня гнетет.

Когда же, видя, как бегут года,

Измученный, я разорву кольцо

Огня и муки — вырвусь ли из ада?

Придет ли день, желанный мне всегда,

И нежным станет строгое лицо,

И дивный взор ответит мне как надо.