Какое странное меня томит волненье!

О ней душа скорбит, а им восхищена;

Сердечный мир исчез, а страсть воскрешена.

Я, этих любящих предчувствуя разлуку,

Живу надеждой вновь — и вновь лелею муку;

И, хоть, печален мне грядущий их разлад,

Мой дух отрадою таинственной объят.

У вашей доблести ужель так мало власти,

Чтоб тотчас уступить постыдной этой страсти?

Не называй ее постыдной; надо мной

Ей суждено царить и властвовать одной;

Будь к ней почтительна, она мне всех дороже.

Я стойко с ней борюсь, но я надеюсь все же;

И сердце, покорясь надежде дорогой,

Летит за счастием, утраченным другой.

Итак, высокий дух уже обезоружен

И голос разума докучен и ненужен?

Не внемлют разуму и с ним не говорят,

Когда в душе разлит такой прелестный яд.

И если страждущим любезны их страданья,

Они насильного не терпят врачеванья.

Вы прельщены мечтой, в ней все полно прикрас;

Но вы же знаете: Родриго ниже вас.

Я это знаю: да; пусть мало я боролась,

Но слушай, как любви искусен льстивый голос.

Когда одержит верх в единоборстве он

И грозный враг его окажется сражен,

Я вправе чтить его, могу любить свободно.

Тот, кем повержен граф, свершит все что угодно

Мне хочется мечтать, что в счастливой борьбе

Он царства целые поработит себе;

И льстящая любовь, сметая все преграды,

Являет мне его занявшим трон Гранады,

Он маврам трепетным дарует свой закон,

Завоевателя встречает Арагон,

Смят португальский стяг, и громкие походы

Несут его судьбу через морские воды,

Чтоб кровью Африки кропить его венцы;

Всего, чем памятны славнейшие бойцы,

Я от Родриго жду вослед за этим боем

И буду лишь горда, любимая героем.

Как смело вы его играете судьбой!

Да состоится ли еще и первый бой?

Родриго оскорблен; он с графом должен драться:

Они ушли вдвоем, — здесь трудно сомневаться.

Они сразятся, пусть; но на пути побед

Способен ли поспеть Родриго вам вослед?

Ах, я безумствую, мой ум отрава точит!

Ты видишь, сколько мук мне эта страсть пророчит!

Пойдем; утешь мой дух и сердце успокой;

Не оставляй меня наедине с тоской.