Два слова, граф.

Изволь.

Поговорим негласно.

Ты знаешь, кто такой дон Дьего?

Да.

Прекрасно.

Ты знаешь ли, что в нем все доблести слиты,

Вся честь и мужество былого? Знаешь ты?

Быть может.

Что огонь, мой взор зажегший светом, —

Что это кровь его? Ты знаешь?

Что мне в этом?

Поймешь, пройдя со мной отсюда пять шагов.

Кичливец молодой!

Не надо громких слов.

Я молод, это так; но если сердце смело,

Оно не станет ждать, чтоб время подоспело.

Ты? Меряться со мной? Скажи, какой задор!

Ведь ты еще ни с кем не бился до сих пор.

Так что ж? Таким, как я, не надо и показа:

Мы бьем уверенно и с первого же раза.

Да знаешь ты, кто я?

Я знаю; и в любом

Душа смутилась бы при имени твоем.

На куще пальмовой, чело твое покрывшей,

Как бы начертан рок, погибель мне судивший.

Я вышел биться с тем, кто побеждал всегда;

Но сила сыщется, когда душа тверда.

Отмстители отцов самой судьбой водимы.

Непобежденные не все непобедимы.

Бесстрашие, в твоих сквозящее речах,

Я издавна привык читать в твоих очах;

И, чувствуя в тебе оплот родного края,

Гордился, дочь мою тебе предназначая.

Я знаю страсть твою и убедиться рад,

Что твой высокий долг не встретил в ней преград;

Что доблестный порыв не остановлен ею;

Что твой отважный дух я чтить, как прежде, смею;

И что, в лице твоем в зятья себе избрав

Прямого рыцаря, я оказался прав;

И все же я готов жалеть тебя невольно:

Отваге я дивлюсь, но мне за юность больно.

Не обрекай себя на искус роковой;

Не понуждай меня вступать в неравный бой;

С тобой я мыслил бы бесчестным спор кровавый:

Где нет опасности, не может быть и славы.

Сочтут, что без труда я одолел в борьбе,

И мне останется лишь плакать по тебе.

Ты оскорбил меня, теперь меня жалеешь?

Ты отнял честь мою, а жизнь отнять не смеешь?

Ступай отсюда прочь.

За мной, без лишних слов.

Тебе постыла жизнь?

Ты к смерти не готов?

Идем; остаться жить сын не имеет права,

Когда омрачена отеческая слава.