Дай имя лучшее той мысли благородной,

Что добродетелью мне внушена природной;

Она преградою поставить хочет честь

Неблагодарности, давно таящей месть.

Ты мог бы эту мысль звать слабостью моею —

Перед возлюбленной душою я слабею,

И то я чувство чту, что должен погубить.

А победив его, могу ли счастлив быть?

В противоречиях таких я погибаю:

Что выбрать наконец, куда идти — не знаю.

Как тягостно душе в сомнениях блуждать!

И плод, который мне так хочется сорвать, —

Любви блаженный день, и мести завершенье,

И честь — для родины добыть освобожденье, —

Не в состоянии привлечь рассудок мой,

Коль куплены они предательства ценой,

Коль на властителя я направляю мщенье,

Который, знаю, полн ко мне благоговенья,

Чьим словом, добротой обласкан я вполне,

Кто в царственных делах внимает только мне.

О месть! Изменою душа моя язвима.

Нет, лучше длись вовек ты, злое рабство Рима,

Надежда, погибай, оставь меня, любовь,

Коль в низости своей готов пролить я кровь!

Он предложил мне то, чего я сам желаю, —

Я ж кровью Цезаря блаженство покупаю.

Чтоб взять его дары, зачем мне убивать,

Зачем брать силой то, что сам он хочет дать?

Но я в руках у вас — о клятва страшной мести,

О гнев Эмилии, отец и голос чести!

Душа моя, рука — во власти все у вас;

Мной только вы одни владеете сейчас,

Вы направляете души моей стремленья,

Лишь ты, Эмилия, дать Августу прощенье

Могла бы — жизнь и смерть его в моих руках,

А ты мной властвуешь в желаньях и мечтах.

О боги, сделали ее вы столь прекрасной, —

Пусть не останется мольба моя напрасной.

И так как мне своей неволи не избыть,

Пусть благосклонною она захочет быть!

Но вот она! Ко мне пускай не будет строгой.