Печальным зрелищем не дав смутиться взору,[46]

Мы вышнему должны дивиться приговору:

Едва победы нас высоко вознесут,

Гордыню усмирить умеет вышний суд.

То горечь к радости примешивают боги,

То слабым станет вдруг и доблестный и строгий,

Бывает редко нам даровано судьбой

Благое совершать с безгрешною душой.

Я скорбью не воздам преступнице Камилле:

Мы большей жалости с тобою заслужили.

Я этой дочери-изменницы отец,

А ты ее сразил, позоря свой венец.

Я знаю — эта казнь совершена по праву,

Но ты сгубил, мой сын, и честь свою и славу.

И лучше б не карать совсем вины такой,

Чем за нее воздать твоей, мой сын, рукой.

Достоин казни я — назначь же мне любую:

Я пролил кровь сестры, о родине ревнуя.

Но если решено, что это тяжкий грех,

И должен слушать я укоры ото всех,

И что на мне позор — тебе дано по праву

Изречь свой приговор и совершить расправу.

Возьми же кровь мою — ведь я содеял зло,

И на нее теперь бесчестие легло.

Я не стерпел вины, судом ответив скорым,

Мириться ли, отец, тебе с моим позором?

Когда поступками задета наша честь,

Отец такой, как ты, считает долгом месть.

Да замолчит любовь, где нету оправданья:

Мягкосердечный сам достоин наказанья,

И славе собственной цены не знает он,

Когда щадит того, кто им же осужден.

Но быть суровыми порою мы не в силах,

И для самих себя детей прощаем милых.

В преклонном возрасте еще сильней любя,

Мы не караем их, чтоб не карать себя.

Не то, что видишь ты, мой взор в тебе находит,

Я знаю... Здесь наш царь! В покои стража входит.