Название XVII века.
Улица названа по Мясницкой слободе.
Образование улицы относится к XV веку, когда Иван III за Никольскими воротами Китай-города поставил церковь Успения Пресвятой Богородицы, что на Бору впоследствии более известной под названием Гребневской, по иконе Божией Матери. В XVI веке на улице находились многочисленные мясные лавки, дома мясников, и их слобода называлась Мясницкой полусотней. Но главная улица слободы, прежде чем получить название Мясницкой. В XVI—XVII веках называлась Фроловской – по храму Фрола и Лавра (эти святые считались покровителями домашнего скота) и Евпловской – по другой церкви, находившейся на этой улице, – святого Евпла (обе снесены в 30-е годы). В конце XVII – начале XVIII века мясники и мясная торговля были вытеснены к Земляному валу, а затем и вообще торг был уничтожен, но название Мясницкая за улицей осталось.
При Петре I Мясницкая начала претендовать на роль главной улицы города – она стала дорогой между Кремлем и Немецкой слободой, по которой чуть ли не ежедневно ездил царь. Мясницкую стало заселять титулованное дворянство и новая аристократия во главе с петровским любимцем князем Меншиковым. Дворянской оставалась она и в XIX веке.
Мясницкая
На Мясницкой улице жили несколько близких знакомых и друзей
А.С. Пушкина, где он часто бывал и которую тепло вспоминал осенью 1830 года в Болдине в стихотворении «Дорожные жалобы»:
Долго ль мне гулять на свете
То в коляске, то верхом,
То в кибитке, то в карете,
То в телеге, то пешком?..
То ли дело быть на месте,
По Мясницкой разъезжать,
О деревне, о невесте
На досуге помышлять!
Мясницкая советского времени довольно часто упоминается в стихах В.В. Маяковского, жившего на этой улице.
Одно из самых известных и острых агитационных произведений поэта, написанных в первые годы советской власти, называется «Стихотворение о Мясницкой, о бабе и о всероссийском масштабе», в нем он критикует прозорливо подмеченный порок новой власти – гигантоманию, впоследствии закономерно приведшую страну ко многим экономическим и экологическим катастрофам. Маяковский пишет о стремлении власти решать все вопросы в мировом, в крайнем случае – в общероссийском масштабе, не решая практически конкретных вопросов. В обычном житейском эпизоде поэт заставляет читателя увидеть действительно общероссийскую проблему.
Иду —
Мясницкая.
Ночь глуха.
Скачу трясогузкой с ухаба на ухаб.
Сзади с тележкой баба,
с вещами
на Ярославский
хлюпает по ухабам.
…На лету вспоминая маму, —
с размаху
у почтамта
плюхаюсь в яму.
На меня тележка,
на тележку баба.
В грязи ворочаемся с боку на бок.
Что бабе масштаб грандиозный наш?
Бабе грязью обдало рыло,
и баба
и меня,
и власти крыла.
Правдив и свободен мой вещий язык
и с волей советскою дружен,
но, натолкнувшись на эти низы,
даже я запнулся, сконфужен.
Я на сложных агитвопросах рос,
а вот
не могу объяснить бабе,
почему это
о грязи
на Мясницкой
вопрос
никто не решает в общемясницком масштабе!
И совсем по-иному он говорит о Мясницкой в пронзительно-надрывной любовной поэме «Про это». Маяковский, не смея прийти к любимой, «кружит» возле своего дома по Мясницкой, страдая, размышляя, вспоминая, мечтая о будущем, и ему кажется:
…через Вселеную легла Мясницкая…
В 1918 году Мясницкую переименовали в Первомайскую улицу, но название москвичи не приняли, и улица продолжала называться и значиться в официальных документах по-старому до 14 декабря 1934 года. Постановлением Моссовета от этого числа Мясницкая была переименована в улицу Кирова – в память С.М. Кирова (Кострикова) (1886– 1934) – крупного партийного деятеля, секретаря ЦК ВКП(б), убитого 1 декабря 1934 года при до сих пор не ясных обстоятельствах. Обоснованием для переименования послужило то, что тело С.М. Кирова, доставленное из Ленинграда в Москву для захоронения на Красной площади, было провезено по Мясницкой улице.