Что Брюс наповыдумывал, всего и не запомнишь. Вот про вечные часы помню. Трудился над ними он долго, может, десять лет, а все-таки выдумал такие часы, что раз их завел – на вечные времена пошли без остановки.

Выдумал их, сделал, завел и ключ в Москву-реку забросил.

Как жив был Петр Первый, то часы шли в полной исправности. Из-за границы приезжали, осматривали. Хотели купить, только Петр не согласился.

– Я, – говорит, – не дурак, чтобы брюсовские часы продавать. Значит, при Петре часы были в полном порядке и ходили. А стала царицей Екатерина, и тут им пришел конец.

– Мне, – говорит царица, – желательно, чтобы ровно в двенадцать часов из нутра часов солдат с ружьем выбегал и кричал: «Здравия желаем, ваше величество!»

Конечно, затея глупая, женская. Это простые часы с кукушкой можно сделать, штука немудреная. А вечные часы для этого не годятся, они не для того сделаны, чтобы на птичьи голоса выкрикивать или чтоб солдаты с ружьем выбегали, они для вечности сделаны, чтобы шли и чтобы веку им не было. А Екатерина в этом деле ничего не смыслила. Министры ее – тоже ветер в головах погуливал: «Слушаем, – говорят, – все исполнено будет».

Разыскали самого лучшего мастера-немца, осмотрел он часы, взялся за работу. Разобрал часы, а сделать, что велено, не может. Мудрил-мудрил, у Екатерины терпение лопнуло. Немцу приказывают: «Собери часы, как они были», – а он и собрать не может: не соображает, куда какую пружину надо ставить.

После этого многие мастера приходили. Придут, посмотрят – и отказываются от работы, не по зубам кушанье.

Лежали, лежали брюсовские пружины и колеса кучкой, вроде как хлам, да и выбросили их, чтобы глаза не мозолили. После-то ученые кинулись искать их, да где найдешь! Вот только Сухарева башня осталась.