Беспокойство Пуаро по поводу анонимного письма передалось и мне, но, должен сознаться, что к тому времени, когда двадцать первое число наконец наступило, я начисто забыл об этой истории, и первое напоминание о ней пришло вместе с появлением старшего инспектора Скотленд-Ярда Джеппа, который в этот день навестил моего друга. С инспектором мы были знакомы уже много лет, и он приветствовал меня самым сердечным образом.

– Вот так так! – воскликнул он. – Да неужели же это капитан Гастингс вернулся из своих дебрей в этой... как ее! Совсем как в старину, вы сидите здесь с мосье Пуаро! С великим Пуаро, который и на старости лет по-прежнему в славе. Расследование всех нашумевших преступлений связано с его именем. Таинственные убийства в поезде, убийства в воздухе, убийства в высшем обществе – везде Пуаро! После того как он вышел в отставку, он еще более знаменит.

– Я уже говорил Гастингсу, что похож на примадонну, которая вновь и вновь выступает «в последний раз», – улыбаясь, сказал Пуаро.

– Я бы не удивился, если бы вы кончили расследованием собственной смерти, – заявил Джепп, хохоча от души. – Вот это мысль! Надо бы вставить в роман.

– Уж этим пришлось бы заняться Гастингсу, – подмигнул мне Пуаро.

– Ха-ха! Вот это было бы здорово! – не унимался Джепп.

Я не понял, почему, собственно, эта мысль показалась ему такой забавной, и вообще нашел всю шутку довольно плоской. Бедняга Пуаро заметно сдает, и вряд ли ему могут быть приятны остроты на тему его скорой кончины. Вероятно, мне не удалось скрыть своих чувств, потому что Джепп переменил тему.

– Вы слышали об анонимном письме, полученном мосье Пуаро? – спросил он.

– Я на днях показывал его Гастингсу, – ответил за меня Пуаро.

– Да, да! – воскликнул я. – Совсем из головы вон! Постойте... Какое там было указано число?

– Двадцать первое, – сказал Джепп. – Потому-то я и зашел сюда. Двадцать первое было вчера, и просто из любопытства я вечером позвонил в Андовер. Будьте уверены, письмо – чистая мистификация! Там ничего не случилось. Выбита витрина магазина – мальчишка бросил камнем, и задержаны двое пьяных – вот и все происшествия. Так что на этот раз наш бельгийский друг зря поднял тревогу.

– Откровенно говоря, у меня гора с плеч свалилась, – признался Пуаро.

– А вы изрядно поволновались, – с теплым чувством продолжал Джепп. – Бог с вами! Да мы в полиции ежедневно получаем десятки таких писем! Их пишут люди, которым нечего больше делать и у которых не все дома. Они ничего дурного не замышляют. Просто так развлекаются.

– В самом деле, глупо, что я так всполошился! – сказал Пуаро. – Принял кукушку за журавля.

– За ястреба, вы хотели сказать, – заметил Джепп.

– Pardon?[11]

– Ничего, вы спутали две поговорки. Ну, мне пора. У меня тут поблизости дельце: укрывательство похищенных ценностей. Хотел по дороге забежать и успокоить вас. Очень жаль, что ваши «серые клеточки» на этот раз трудились напрасно!

С этими словами и новым взрывом смеха Джепп удалился.

– Он не изменился, наш добрый Джепп! – заметил Пуаро.

– Да, он, как всегда, грубоват... Ни малейшего чувства юмора... Он из тех, кто хохочет, когда вытаскивают стул из-под человека, который собирается сесть.

– Над этим многие смеются.

– Глупейшая шутка!

– Безусловно. Особенно с точки зрения тех, кто садится.

– В общем, – сказал я, – мне даже жаль, что дело с анонимным письмом окончилось ничем.

– Признаю свою ошибку, – ответил Пуаро. – Мне казалось, что в этом письме есть какой-то особый душок, а оказывается, все это просто глупость. Увы! Я становлюсь стар и подозрителен, как слепой пес, который рычит, хотя поблизости никого нет.

– Значит, если вы хотите, чтобы я сотрудничал с вами, нам придется поискать другие «сливки» преступлений! – со смехом сказал я.

– Запомнили мое выражение? А что бы вы выбрали, если бы преступление можно было заказать по карточке, как обед в ресторане?

Я подхватил шутку:

– Подумаем! Давайте посмотрим меню. Ограбление? Подделка документов? Нет, это вегетарианские блюда. Мне подайте убийство – сочное и, конечно, с гарниром. Кто же будет жертвой? Мужчина или женщина? Я думаю, мужчина. Какая-нибудь важная шишка. Американский миллионер, премьер-министр или владелец газеты. Место преступления? Что вы думаете об уютном старинном кабинете? Более подходящей обстановки не найти. А оружие? Ну, это может быть диковинный кривой кинжал или тупое орудие, например, небольшой каменный идол.

Пуаро вздохнул.

– Да, само собой разумеется, – продолжал я, – есть еще яд, но с ним запутаешься в технических подробностях, или револьверный выстрел, ворвавшийся в тишину ночи. Потом там должна быть красивая девушка или лучше две девушки...

– С каштановыми волосами, – пробормотал мой друг.

– Да. Одну из них подозревают, конечно, несправедливо, и между ней и ее поклонником происходит размолвка. Ну, разумеется, должны быть и другие подозреваемые лица: старуха, смуглая и зловещая, и еще друг или соперник убитого, и молчаливый секретарь, о котором «ничего не известно», и жизнерадостный мужчина с грубоватыми манерами, и парочка уволенных слуг, и еще болван сыщик, вроде Джеппа, и... и... пожалуй, что все.

– Так вот каковы, по-вашему, «сливки»?

– Кажется, вы не одобряете моего меню?

Пуаро с жалостью поглядел на меня.

– Вы очень мило охватили в своей характеристике почти все детективные романы, какие когда-либо были написаны.

– Ну, а что бы заказали вы?

Пуаро закрыл глаза и откинулся в кресле. Его голос стал мягким, как мурлыканье кошки.

– Очень простое преступление. Без особых осложнений. Преступление в спокойной домашней обстановке... без всяких страстей, очень интимное...

– Как преступление может быть интимным?

– Предположим, – мурлыкал Пуаро, – что четверо играют в бридж, а пятый, оказавшийся лишним, сидит в кресле у камина. В конце вечера выясняется, что человек у камина мертв. Один из четырех игроков убил его, когда был выходящим. Остальные, увлеченные игрой, ничего не заметили. Вот это преступление! Кто из четырех?

– Что-то я не вижу в этой истории ничего волнующего, – сказал я.

Пуаро бросил на меня укоризненный взгляд.

– Конечно, потому что в ней нет кривых кинжалов, нет шантажа, нет изумруда, украденного из глаза бога, нет восточного яда, который нельзя обнаружить в организме убитого... У вас мелодраматическая душа, Гастингс. Вам одного убийства мало, вы бы хотели целую серию.

– Согласен, – сказал я. – Второе убийство в книге всегда как-то подстегивает интерес читателя. Если убийство происходит в первой главе, а потом до предпоследней страницы приходится выяснять алиби всех действующих лиц, это скучновато.

Зазвонил телефон, и Пуаро снял трубку.

– Алло, – произнес он, – алло! У телефона Эркюль Пуаро. Да, это я.

Он слушал с минуту, и я заметил, как вдруг изменилось его лицо.

Реплики Пуаро были кратки и не имели внутренней связи.

– Да, конечно... Ну да. Да, да, мы приедем... Может быть, вы правы... Естественно... Да, привезу... До скорой встречи.

Он положил трубку и подошел ко мне.

– Это звонил Джепп.

– И что же?

– Он только что вернулся к себе в Скотленд-Ярд. Получено сообщение из Андовера...

– Из Андовера?! – взволнованно воскликнул я.

– Старая женщина по фамилии Ашер, торговавшая газетами и табаком, найдена убитой в своей лавчонке, – медленно проговорил Пуаро.

Помню, я почувствовал легкое разочарование. Мой интерес, возбужденный упоминанием об Андовере, сразу ослаб. Я ожидал чего-то фантастического, необычайного. Убийство старухи, содержащей табачную лавочку, показалось мне мерзким и неинтересным.

Пуаро продолжал тем же медленным, мрачным тоном:

– Андоверская полиция полагает, что ей удастся схватить убийцу.

Новое разочарование.

– Эта женщина, насколько известно, не ладила с мужем. Он пьяница и вообще человек пропащий. Много раз угрожал убить жену. Тем не менее полиция хочет еще раз взглянуть на анонимное письмо. Я сказал, что мы с вами сейчас же поедем в Андовер.

Настроение у меня немного поднялось. В конце концов, каким бы банальным ни казалось это убийство, оно все-таки было преступлением, а я уже давно не имел дела с преступниками и преступлениями.

Я пропустил мимо ушей то, что в эту минуту промолвил Пуаро, но потом вспомнил его слова, и они приобрели особый смысл.

– Это только начало, – сказал Эркюль Пуаро.