– Как думаешь, что нас там ждет?
– Ты меня с кем-то перепутала, Алина, – чуть улыбнулся Эдуард. – Способностей пророка за мной не числится.
К счастью, океан был сравнительно спокоен, так что Алине не составляло труда вести катер и одновременно говорить. Не приходилось даже кричать, так как на двигатель катера был установлен специальный глушитель. Полной тишины он, конечно, не обеспечивал, но на фоне шума прибоя у недалекого уже берега острова Херд терялся полностью. Двоих сувайворов в эти суровые воды доставил австралийский фрегат «Балларат», приняв их с борта российского океанографического судна на пятьдесят пятой параллели, посадил на катер в десяти милях от берега и сделал ручкой. Теперь он будет лежать в дрейфе в отдалении, периодически, через условленные промежутки времени, подходя к заранее оговоренному месту. Австралийских военных можно было понять: на их основной территории Сеятели не падали, но о тех ужасах, что порой творятся в местах их падения, австралийцы слышали много, пожалуй, даже больше, чем было на самом деле. Разика этак в три. Так что Эдуард не удивился бы, если б, отплывая от острова, они повторяли про себя что-нибудь вроде «чур меня, чур!».
– Ну ты ж научник, – напомнила о своем вопросе Алина. – Можешь предположить.
Эдуард рассмеялся:
– Знаешь, как это звучит? «Ты ж программист, почини мне тостер!» – но, видя, что жена готова обидеться, резко посерьезнел. – Лина, пойми, я не люблю строить предположения на пустом месте. У меня слишком мало фактов. Даже Посвященному с его эгрегором почти ничего не известно. Этот Источник особенный, не такой, как другие. А ведь даже среди известных далеко не все ведут себя одинаково. Что в нем может быть не так? Да практически все! Он упал раньше, он упал в другом полушарии, и если Посвященный прав, он главный среди Сеятелей, а значит, у него, по идее, должно быть больше энергии. В итоге мы можем попасть на пустынный остров с минимальным количеством биомассы: здесь, кроме птиц, тюленей и грызунов, – никого. На холодных каменистых пустошах Источнику особо не разгуляться, и ему может понадобиться много времени для раскачки, чтобы изменить реальность… Или все будет совсем иначе и нас здесь встретят толпы биоморфов, созданных, например, из оживленных камней. Главный Источник есть главный Источник. Мы знаем только то, что ничего не знаем.
– Ты поэтому решил вколоть нам кровь Измененных?
Эдуард кивнул:
– В том числе. Я подобрал оптимальное сочетание: по одной параспособности с максимальной прикладной полезностью с учетом местной географии и фауны.
Алина закатила глаза:
– Твою налево, вы, научники, наверное, никогда не сможете по-людски говорить, да? Будь проще, и люди к тебе потянутся.
Эдуард улыбнулся:
– Мне хватит того, что ко мне потянулась ты. Остальные – дело десятое.
Алина бросила на него короткий взгляд и чуть улыбнулась, а затем сосредоточилась на приближающейся скалистой береговой линии острова Херд, выбирая, где бы высадиться.
– А почему только по одной способности? – спросила она между делом. – Думаю, при таких непонятках нам бы и пара-тройка не помешала. На всякий случай. Вон у Художника сколько!
Эдуард нахмурился.
– Лина, ты нас с ним не сравнивай: Художник – уникум. Он знаешь сколько всего прошел? И стажа сувайворского у него скоро десять лет будет, а не как у нас – без году неделя. Нет, кровь Измененных – это не шутки, с ней осторожно надо. Начнись у нас реакция отторжения – и мы вместо спецмиссии оказались бы на больничной койке. Я предпочитаю без нужды не рисковать…
Внезапно из серых волн, как зубы морского чудовища, высунулись подводные камни. Алина обогнула их лихим виражом и ловко проскользнула в узкий пролив, за которым открылась сравнительно спокойная и широкая лагуна. Вскоре катер мягко ткнулся носом в покрытый мелкой галькой берег.
Через пару минут их маленькое суденышко было прочно привязано швартовочным тросом к острому обломку скалы, а оба сувайвора готовы к экспедиции в глубь острова. Эдуард по очереди достал три прибора и проверил показания. Задумался.
– Ну? – поторопила его жена. – Что там?
– Н-детектор дает слабый фон. Примерно как у границ Таганайской Зоны. Это лишь подтверждает, что мы не ошиблись и прибыли куда надо: Источник на острове есть, правда, далековато отсюда и не в самом активном режиме. Пси-детектор дает показания, не очень-то отличающиеся от нуля. Значит, реальность в процессе преобразования, но, так как разумных тут нет, Сеятель не задействует пси-давление. Это хорошо – похоже, о нашем присутствии здесь он еще не знает, и лучше бы так оставалось как можно дольше. А это значит: без крайней необходимости никаких сувайворских штучек и табу на наши свежеприобретенные способности.
Алина поморщилась.
– Ладно, постараемся. Что с аномалиями?
– Пока по нулям, но я бы не обольщался: в подобных местах они появляются первыми.
– И как мы его будем искать? По нарастанию излучения на Н-детекторе?
– Нет, он вряд ли наведет нас на точное место. Будем надеяться, наша зверушка его почует.
– Симбионт? – вздрогнула Алина. – Ты хочешь его выпустить? Сейчас?
Эдуард пожал плечами:
– Почему бы и нет? Он от нас никуда не денется, пока не почует поблизости Источник. А потом, выполнив миссию, вернется к нам. У него программа такая.
– Ты говоришь так, будто он какой-нибудь дрон.
– А он в каком-то смысле и есть дрон, только биологический. Не стоит воспринимать его как домашнего питомца или что-то в этом роде. Так будет проще.
– Ага, твою налево! – проворчала Алина. – Тебе проще. Ты научник.
– И тебе пора перестроиться, Лина. Мы уже больше, чем просто сотрудники АПБР. Мы сувайворы и работаем на более высоком уровне. Иногда эмоции для нас – непозволительная роскошь.
Алина окинула мужа задумчивым взглядом.
– Знаешь, Эдик, когда ты так говоришь, меня прямо подмывает назвать тебя доком и на «вы». Человек должен всегда оставаться человеком.
Он пожал плечами:
– Так разве ж я против? – и демонстративно занялся прозрачным контейнером с симбионтом, давая тем самым понять, что на морально-этические споры больше отвлекаться не желает – время и место не те.
Эдуард оказался прав – никуда симбионт улетать не собирался. Он, сложив свои почти прозрачные крылья, ехал на плече научника, словно какой-нибудь охотничий сокол. Погода стояла пасмурная, так что симбионта было практически не видно, если специально не присматриваться, – так, смутный силуэт или небольшая зрительная аномалия.
Сувайворы разделили между собой приборы – пси-и ан-детекторы нес Эдуард, на долю Алины остался Н-детектор. Ну и оружие она держала наготове, хотя и не очень представляла, в кого тут стрелять и какая вообще может быть польза от автомата, появись, например, какие-нибудь биоморфы. Кроме того, они договорились – поднимать шум только в самом крайнем случае. Просто с автоматом в руках Алине было как-то спокойнее: оружие будто оказывало на нее некий терапевтический эффект, гася нарастающую нервозность.
Идти было тяжеловато – ступать приходилось по осыпающимся камням, а двигаться все время вверх по склону. По логике, Источник должен был находиться где-то в центральной части острова, который, собственно, и представлял собой одну сплошную гору – Биг-Бен. Географию острова оба сувайвора хорошенько изучили, да и навигатор, пока не отрубилась связь со спутниками, помогал ориентироваться.
Несколько удивляло то, что тишина не была абсолютной – время от времени слышались крики морских птиц. От этого становилось как-то легче: в Таганае, например, душная тишина и неподвижность Топи здорово давили на психику. Тут же, кажется, преобразование реальности зашло еще не слишком далеко, что внушало некоторый оптимизм… если, конечно, Источник таким вот изощренным способом не заманивал незваных гостей в ловушку, усыпляя их бдительность.
Алина все же словила неслабое дежавю. Пусть тут был не совсем Таганай: суше, холоднее и каменистее, но Зона есть Зона – расслабляться нельзя ни на секунду: подловит и накажет. Бывшая оперативница АПБР с удивлением поняла, что ей этого даже как-то не хватало в короткий спокойный период после завершения возни с Топью. Такое открытие вызвало у нее смешанные чувства: это что же получается – она не создана для спокойной жизни? А что будет, когда завершится вся эта эпопея с Источниками? Ну, должна ведь она когда-то завершиться. Что тогда? Лавинный хели-ски? Альпинизм? Наемничество? А сколько еще других способов получения адреналинового душа?
Ну уж нет! Алина даже головой потрясла, постаравшись сделать это незаметно для Эдуарда. Она не такая, не адреналинщица! Она сможет жить нормальной и спокойной семейной жизнью… ну, разумеется, когда эта спокойная жизнь для них наступит.
Между тем птицы постепенно затихли, и поди угадай – оттого ли, что сувайворы удалились от побережья, где располагались места их гнездовий, или оттого, что приближаются к Источнику. Н-детектор Алины показывал незначительное нарастание фона. А ноги уже начинали гудеть. Прямо перед ними все так же возвышалась серо-белая громада Биг-Бена, увенчанная сахарной головой Кэмпбелл-пика, одной из четырех вершин так называемой «короны Биг-Бена», высочайших пиков острова. Конечно, если сравнивать с Гималаями или даже Большим Кавказом, пики так себе – даже до трех тысяч метров не дотягивают, но у Алины с горным опытом было не очень, так что для нее и это восхождение станет личным рекордом. Навигатор постепенно начинал давать сбои, но пока еще с грехом пополам работал и показывал на карте несколько спускающихся по склону ледников. Белый язык одного из них – ледника Уинстон – виднелся по правую руку от них. Алина поглядывала на него с опаской: ледники – штука коварная и в нормальных-то обстоятельствах, а для Источника вода, даже замороженная, – куда как более удобная среда для его мутагенных фокусов, чем голый камень. Тут жди подлянки. И если…
– Стоп!
Голос Эдуарда прозвучал спокойно, но Алина со своей оперативной выучкой и зонным опытом замерла мгновенно. Потому что «стоп» где-нибудь в парке культуры и отдыха в Екатеринбурге и «стоп» в Зоне – это две большие разницы.
– Аномалии, – тихо пояснил свою команду научник, – две штуки. Прямо перед нами. «Замор» и «летучка». Придется обходить по одному из ледников – эта дрянь аккурат между ними.
– Твою ж налево! – тоскливо выдохнула Алина. – Только ведь подумала, что лучше бы держаться от ледников подальше!
Эдуард ответил понимающим взглядом.
– У меня были те же мысли. И знаешь что? Поймал себя на том, что, если бы я организовывал оборону горы с помощью аномалий, я бы поступил именно так – перегородил все межледниковые пространства, вынуждая незваных гостей лезть вверх именно по ледникам, а там…
У Алины пересохло в горле:
– Ловушки?
– Почти наверняка, – мрачно кивнул научник. – Источник – это инопланетный разум, более совершенный, чем человеческий. Такие мелочи он наверняка способен просчитать.
– И что будем делать? Не переть же через аномалии! С «замором» еще есть шанс проскочить, но «летучка» – это капец!
Эдуард задумался, молчал почти минуту и наконец решительно тряхнул головой.
– Сунемся на ледник Уинстон, но очень осторожно, и, если я прав, переходим к плану «Б».
– А он у нас есть? – встрепенулась Алина.
– Есть, но он тебе не понравится.
– Тем более я хочу его услышать.
– Услышишь, если выяснится, что без него никак. Ну, двинулись, помолясь…
Ледник Уинстона снизу выглядел гигантской белой анакондой, которая расположилась вздремнуть на склоне горы… Или затаилась, готовая напасть, как только глупые людишки окажутся в зоне досягаемости…
Алину внутренне передернуло от пришедших в голову образов – вот же фантазия не к месту разыгралась! Она искоса взглянула на супруга. Вот кто казался спокойным, словно сфинкс. И взгляд такой пронзительный. А едва заметная тень симбионта на плече дополняла портрет. Прямо хоть сейчас его на обложку книги или постер фильма.
Алина сделала было шаг вперед, но муж придержал ее за руку.
– Глянь-ка вон туда. Видишь?
– Та расщелина под скальным козырьком?
– Она самая. Может стать неплохим укрытием. Если что, драпаем к ней.
– Если что? – нажала на последнее слово Алина. – Не от всего, что способна родить Зона, можно спрятаться в расщелине.
– Я в курсе. В противном случае драпать придется аж до самого катера.
Алина хмыкнула:
– Вдохновляющая перспектива, твою налево! Ну, пошли, что ли?
К счастью, экипировались сувайворы для этой поездки как следует – знали, куда едут. Пустынный гористый остров в субантарктическом поясе даже при отсутствии на нем Сеятеля – ни разу не курорт. В экипировку входили и хорошенько подогнанные по ноге альпинистские ботинки с «кошками» для ледников. Сейчас они и пригодились.
Подъем сувайворы начали довольно бодро, хотя и с осторожностью. Двигались, постоянно поглядывая на детекторы. Поднялись метров на четыреста, прежде чем случилось то, чего они боялись. Пронзительно запищал Н-детектор, фиксируя резкий скачок излучения, завторил ему и прибор по обнаружению аномалий, половину экрана которого мгновенно залило красным. А затем угрозу обнаружили уже и глаза: из-за ближайшего гребня вынырнуло массивное облако, которое можно было бы принять за грозовое, не двигайся оно так низко и с такой высокой скоростью и не будь оно ярко-фиолетового цвета. То, что облако опасно, стало ясно сразу же, а когда из него хлынул такой же фиолетовый дождь, капли которого испаряли снег и лед и заставляли дымиться застывшие на холоде камни. У Алины кровь застыла в жилах. Нечего было и думать спускаться с ледника правильно и осторожно – на это потребуется минут пятнадцать, а облаку хватит и десятой части этого времени, чтобы настичь их и превратить тела сувайворов в исходящие фиолетовым дымом скелеты.
На принятие решения оставались считаные секунды, и Алина приняла его:
– Катим вниз!
Вариант казался безумно опасным, но все остальные выглядели совершенно безнадежными, поэтому Эдуард подчинился без разговоров. Симбионт призраком взмыл в воздух, а оба сувайвора упали на спины и покатились вниз по поверхности ледника. Вот тут Алина и оценила выбор способности, которую вколол ей Эдуард с кровью Измененного: талант кинетика при данных обстоятельствах был просто безальтернативен. Она не применяла способность с высокой интенсивностью, просто слегка корректировала их скоростной спуск, отталкиваясь кинетической Силой от кое-где торчащих каменных выступов, ледяных глыб и других препятствий. Через изредка встречающиеся трещины Алина помогала им обоим плавно перескакивать. Без такой способности они бы уже несколько раз могли угробиться во время этого самоубийственного спуска. Кстати говоря, импульсы кинетической Силы были очень незначительны и наверняка терялись на фоне изливающей жидкую смерть фиолетовой жути, которая спускалась с перевала следом за ними. Быстро, но все же недостаточно, чтобы догнать беглецов.
Нижний край «языка» приближался с устрашающей скоростью, и Алина понимала: там, где закончатся снег и лед, не поможет никакая кинетическая Сила – на голых камнях их разорвет на кровавые ошметки. Там разве что лететь, что оставалось за пределами ее возможностей. И тогда она предприняла единственно возможное – стала тормозить их движение, одновременно загибая траекторию спуска к тому краю ледника, рядом с которым находилась заветная расщелина.
Промахнулась она совсем чуть-чуть, зато сама остановка была произведена мастерски, словно Алина занималось подобным каждый день уже много лет и отработала подобные трюки до автоматизма. До облака оставалось еще около сотни метров, а до расщелины – втрое меньше. Должны успеть. Сувайворы рванули с низкого старта, а над ними едва заметной тенью летел симбионт.
Это была жуткая гонка: бежали они практически навстречу фиолетовой смерти, бежали изо всех сил вверх по склону, рискуя упасть и сломать себе что-нибудь на каменной осыпи и острых скальных выступах. Но им повезло – пара случившихся падений обошлась для них небольшими ушибами и содранной кожей с ладоней. Все трое вместе с симбионтом нырнули под спасительный каменный козырек секунд за десять до того, как фиолетовое облако накрыло это место. Снаружи творился настоящий ад: дымились камни, испарялся снег, испуская фиолетовый дым, дышать которым, как подозревала Алина, было в высшей степени не полезно для здоровья. Оба сувайвора на всякий случай отодвинулись как можно дальше от края расщелины вглубь, под каменную толщу, надеясь, что кислотно-ядовитый дождь все же не способен растворить камень и не сможет просочиться в их убежище.
Сувайворы и симбионт, тесно прижавшись друг другу, сидели в каменном укрытии и с тоской смотрели наружу, туда, где бушевала смерть.
– Твою налево! – с досадой процедила Алина. – Походу, путь наверх нам закрыт. Картина Репина «Приплыли». Если у тебя и впрямь есть план «Б», колись, Эдик, самое время!