– Это очень плохая идея! – заявила Ари. – То, что туман рассеялся, может ничего не значить. А если это западня? Но даже если нет, кто знает, что там зародилось под прикрытием зеленой хмари? Какая разведка, Игорь?! А…
«…как же я?» – хотела закончить Измененная, но проглотила последние слова. Хотя это была бы самая что ни на есть правда. И с каких это пор Ари стала ее стесняться? Ведь все логично – она практически беспомощна, регенерация не работает, и, случись что с Игорем, для нее это все плохо кончится. Отжившие странные. Они называют заботу о себе эгоизмом и смущаются, как будто это что-то плохое и неприличное. Но ведь вполне естественно переживать за собственную жизнь и здоровье и беспокоиться о себе в первую очередь. Что, кому-то станет легче, если Ари начнет думать о… ну, чего далеко ходить, хотя бы о том же Игоре. Даже ему легче не станет. Тогда почему Ари так сложно сказать ему: «Не уходи, потому что я тут без тебя пропаду!» А вот почему! Потому что он отживший и разделяет все странности и заблуждения этой вымирающей расы. Потому что, если Ари это скажет, он решит, что она эгоистка, и станет меньше о ней заботиться. Глупо, конечно, но, если бы не заблуждения этого отжившего, он бы не стал ее вытаскивать из моря и тащить к себе на маяк. И в разведку сейчас он собирается, наверное, тоже ради нее. Так, может быть, подыграть ему? Притвориться, что она такая же, как он, и тоже может заботиться о других? Главное, сказать это так, чтобы он поверил.
– Послушай, Игорь, – мягко произнесла Ари. – Это опасно. А если с тобой что-нибудь случится? Я беспокоюсь.
Короткая вспышка удивления во взгляде Игоря, а потом глаза его резко потеплели. И Ари вдруг снова стало стыдно, будто она обманом отбирает у ребенка конфету или что-то в этом роде.
– Я буду осторожен, Ари. Но пойми, разведка необходима. Мы не можем бесконечно сидеть взаперти на маяке. У нас заканчивается еда, нам нужны медикаменты. Что делать с твоими ногами, я близко не представляю. Тебе необходим врач. Квалифицированный врач, здесь мы такого не найдем. Не маши на меня руками, я понимаю, что ты скрываешься, но на материке проще найти врача, умеющего держать язык за зубами. У меня есть кое-какая заначка, возможно, этого хватит, чтобы оплатить и операцию, и молчание. А потом этот мальчик, который зовет на помощь. Он, похоже, очень непростой и многое умеет. Даже если забыть о том, что он ребенок и его очень жаль, возможно, с ним у нас есть некоторый шанс вырваться с этого острова сквозь чертов зеленый туман.
Он замолчал, выдохся. Ари с изумлением смотрела на него: надо же, сколько страсти! Из-за нее, Ари, в том числе. Даже, наверное, большей частью из-за нее. Кажется, этот парень весьма далек от того, что отжившие называют эгоизмом. Стал бы эгоист жить в такой глуши, без всякого комфорта, не в самом приятном климате, имея, по его словам, «некоторую заначку» довольно приличных размеров, которой может хватить на дорогостоящую операцию?.. Если отбросить тот момент, что Ари не слишком верила в успех его затеи с врачом, само намерение ее просто поразило. Все-таки чего-то она в этой жизни не понимает.
Между тем Игорь продолжил:
– Я оставлю тебе еды, воды… и… вот… – Он запнулся, покраснел, а потом вытащил из угла какой-то продолговатый эмалированный сосуд и поставил рядом с кроватью.
Осознав, что это, Ари с удивлением поняла, что тоже краснеет, и снова на себя разозлилась.
– Я постараюсь недолго, конечно, – продолжал убеждать Игорь, – однако может случиться, что задержусь. Но это правда надо сделать! – с горячностью закончил он.
Ари постаралась улыбнуться, и, кажется, у нее получилось.
– Ну все-все, убедил! – произнесла она. – Иди, только будь добр, помни, что я тебя здесь жду, ладно?
Сказала и сама себе удивилась, потому что каждое сказанное слово было правдой.
Южная часть острова была совершенно безлюдной, и дороги здесь практически отсутствовали, одни медвежьи тропы. Кстати, медвежьими они были в буквальном смысле, так что Игорь Бахтин прихватил с собой ружье. Ему предстояло немало пройти пешком. От мыса Клык до центральной части острова, где находились рыбацкие поселки Горный и Буревестник, было немногим более десяти километров. До Курильска – раза в два дальше.
Постараюсь быстро… Хм… Слукавил он, конечно, какое уж тут быстро: даже до Горного два с лишним часа в одну сторону топать, что уж о Курильске говорить. Эх, если бы проклятый туман так плотно не обложил весь полуостров Клык, он бы на катере до Курильска махом долетел бы… Если бы да кабы… Думать об этом не было ни малейшего смысла, так что Бахтин сжал зубы и шагал.
Этот поход мог принести и еще одну пользу – помочь Игорю разобраться в себе. Ари внесла в его душу немалое смятение. Причем не только и даже не столько тем, что была Измененной, сколько тем, что она просто симпатичная женщина. Очень… слишком симпатичная. Не просто так ведь Бахтин укрылся в этом медвежьем углу, бросив денежную работу в Москве, и сидит тут уже целых восемь лет. Не просто так он избегал всяческого общения. Казалось, прежний Игорь Бахтин умер в тот страшный день на Байкале, и теперешний не имеет с ним ничего общего, кроме имени и внешности. Сколько раз с тех пор Игорь жалел о том, что выжил тогда! Лучше бы он и в самом деле умер, поменялся местами с Леной или, на худой конец, разделил ее участь.
Тот день в памяти Бахтина был каким-то смазанным, он словно тонул в кошмарном кровавом тумане. Игорь с Леной тогда ехали на арендованной машине из Иркутска на Ольхон, собираясь присоединиться там к туристической группе друзей Игоря… Он до сих пор толком не знал, что произошло, когда они проезжали мимо поворота на маленький городок Лесногорск. Память бастовала, не желая воспроизводить те события. Очнулся Игорь в Иркутской больнице в очень тяжелом состоянии. По словам врачей, его туда доставили спасатели. А на вопрос о жене они опустили глаза, тем самым ответив. В тот день часть Игоря умерла. Очень важная часть. А вот сейчас, спустя столько лет, она странным, невозможным образом начала оживать – на черном пепелище стали пробиваться первые робкие зеленые ростки… Причем трудно было подобрать более неподходящее для этого место, время и объект. Край света, где творится жутковатое неведомо что, и парализованная Измененная. Боже мой, Игорь, да в своем ли ты уме?!
Не в своем. Наверное. Потому что думает на отвлеченные темы в таком месте, где и в обычное-то время ушами хлопать не рекомендуется, потому что медведи только так шастают, а уж сейчас и подавно. Игорь понятия не имел, что собой представлял зеленый туман и какая гадость после него осталась на земле, с которой он схлынул. Конечно, Бахтин слышал всякое о Зонах, в основном, конечно, ужасы, да и кто их не слышал? Только, как правило, это были досужие разговоры на уровне трепа в курилке. Достоверности в них… Впрочем, откуда ей взяться, достоверности? Так что ничего, кроме сказок, Игорь о таких местах не знал и сейчас, сам оказавшись в одном из них, решительно не представлял, с чем может столкнуться. Ружье в руках, конечно, несколько прибавляло уверенности в себе, но не сказать чтоб существенно – особо популярными среди зонных страшилок были истории о неуязвимых монстрах. А царящая вокруг мертвая тишина, отсутствие насекомых, птиц и вообще всякого движения, кроме ветра, делали атмосферу еще более неуютной, заставляя Игоря непроизвольно втягивать голову в плечи.
Тропа шла по берегу океана, вдоль залива Рока. Впереди в рассветных сумерках мрачной громадой вырастала гора с романтичным названием Голубка. Пелена зеленого тумана, висящая над океаном, давала зловещий отсвет, и оттого о романтике не думалось совсем. Наоборот, внутри Игоря все сжималось. Он шел, напряженно косясь направо, и ему все время казалось, что из непроглядной хмари вот-вот вынырнет какая-нибудь жуть. Чем дальше он шагал, тем менее удачной казалась ему идея разведки. Но мысль вернуться к Ари ни с чем после всех своих зажигательных речей жгла его не хуже серной кислоты. Ни за что! Один раз Игорь уже подвел ту, которая была ему очень дорога. Больше этого не повторится.
«Дорога́? – тут же ехидно принялся нашептывать ему циничный внутренний голосок. – А не торопишься ли ты с выводами? Что тебе в этой Ари, кроме симпатичного личика? Ты ее практически не знаешь. Она же Измененная, так что вряд ли способна оценить твои «души прекрасные порывы», а уж тем более – ответить на твои чувства. Спустись с небес на землю, Игорь! Вся эта ваша с ней красивая история существует только в твоей голове!»
Но Бахтин упрямо сжал зубы и мысленно приказал внутреннему оппоненту заткнуться. Восемь лет он провел здесь в каком-то подобии летаргического сна, только-только начал просыпаться и черта с два позволит себе снова заснуть! Нет уж, хватит! Ехидный голосок подчинился и умолк, но Игорь подозревал, что он вполне может вернуться, если, конечно, дать ему такую возможность…
А в следующий миг Бахтин, выигравший короткую внутреннюю схватку и вынырнувший из своих мыслей, вдруг замер, словно споткнулся. Ох, нельзя было настолько задумываться! У него появилась компания: из-за ближайшего отрога вышли шестеро, с виду напоминавшие рыбаков из ближайшего селения. Но мгновенно вспыхнувшая у Бахтина радость тут же сменилась изумлением и страхом. Эти люди выглядели очень странно, пошатываясь, двигались на него, а глаза их испускали зеленое флуоресцентное свечение, очень похожее на то, которое исходило от висящей над морем непроглядной мглы.
– Эй, мужики, что с вами? – голос Игоря чуть сбойнул, и вопрос прозвучал вороньим карканьем.
Пустоглазые никак не отреагировали и продолжали надвигаться на Бахтина медленно, но неумолимо. Выглядело это настолько устрашающе, что у Игоря заледенел позвоночник. Он сделал шаг назад, затем другой, попятился.
– Мужики, – сделал Бахтин еще одну попытку, – я ничего такого… Я просто спросить, правда!
Тишина… Молчаливое наступление пустоглазых зомби продолжалось, нагоняя ужас. Черт подери! Игорь перестал пятиться, поднял свой охотничий карабин «Тигр» и недвусмысленно навел на зомби. Серьезное оружие, но на пустоглазых оно, казалось, не произвело ни малейшего впечатления. Они перли на Игоря, как танки, будто их и впрямь защищала мощная броня и пули им были нипочем.
– Эй, не дурите! – севшим от нервного напряжения голосом крикнул Бахтин, отступая еще на шаг. – Я буду стрелять!
Хоть бы хны. Игорь, внутренне холодея, начал понимать, что ему, похоже, придется исполнить свою угрозу. Конечно, на его «Тигре» установлен увеличенный магазин на десять патронов, и с меткостью у него все в порядке, так что на эту шестерку магазина хватит с лихвой. Игорь был опытным охотником, и убивать ему приходилось, но только зверей. А люди, пусть даже такие странные… Он вовсе не был уверен, что сможет в них выстрелить. Пустоглазые, конечно, выглядят жутко, но удастся ли Бахтину уговорить себя записать их в монстры, чтобы рука не дрогнула? Не факт. Эти шестеро скорее всего больны, безумны или мутировали под воздействием странного тумана. Игорь слышал многочисленные истории про мутантов в Зонах, истребителей, потерявших человеческий облик и разум, безмозглых, кровожадных убийц. Может быть, это они? Но шестерка помимо своего странного поведения и лишенных зрачков глаз выглядела вполне по-человечески. Тем не менее говорить с ними не имело ни малейшего смысла – ноль реакции, словно разум их был отключен.
Игорь продолжал пятиться, а зомби – наступать. Этак они его будут гнать обратно до самого маяка. Но пока Бахтин прикидывал, что с этим делать, все решилось помимо его воли. Под ногу ему подвернулся камень, и он, не удержав равновесие, упал навзничь. И тут же до сих пор медлительные зомби все словно по команде резко ускорились. Они ринулись на упавшего Игоря, не давая ему возможности подняться.
Ужас и паника накатили словно цунами. Перед глазами Бахтина встали картинки из ужастиков, в которых зомби, наваливаясь толпой, рвали людей на части. Палец рефлекторно дернулся на спусковом крючке, грохнул выстрел, и один из пустоглазых с дырой во лбу отлетел назад. Но остальные, казалось, даже не заметили этого, словно были роботами, а не живыми существами. Очень сильные руки вырвали у Игоря карабин, прижали его к земле, игнорируя отчаянное сопротивление.
«Конец!» – сверкнула в голове отчаянная мысль, и он сжался в ожидании жуткой боли. Но последовало иное: тело сковал холод, а зрение перестало что-либо воспринимать – все затопило безбрежное изумрудное сияние, ставшее для Бахтина единственной реальностью.