Пока дышу, сиречь пред издыханьем,

Любовь, позволь, я данным завещаньем

Тебе в наследство слепоту отдам

И Аргусу[180] — глаза, к его глазам;

Язык дам Славе,[181] уши — интриганам,

А слезы — горьким океанам.

Любовь, ты учишь службу несть

Красе, которой слуг не перечесть,

И одарять лишь тех, кому богатства не известь.

Кометам завещаю постоянство,[182]

Придворным — верность, праведникам — чванство;

Иезуиту[183] — лень и простоту,

Недвижность и задумчивость — шуту;

Объездившим полмира — молчаливость,

И Капуцину[184] — бережливость.

Любовь, меня ты гонишь вспять

К любимой, что меня не жаждет знать,

И учишь одарять лишь тех, кто дар не в силах взять.

Дарю учтивость университетским[185]

Студентам, добродетельность — немецким

Сектантам[186] и отступникам; засим

Пусть набожность мою воспримет Рим;

Голодной солдатне дарю смиренье

И пьяным игрокам — терпенье.

Любовь, ты учишь круглый год

Любить красу, для коей я — урод,

И одарять лишь тех, кто дар насмешкою почтет.

Друзьям я имя доброе оставлю,[187]

Врагов трудолюбивостью ославлю;

Философам сомненья откажу,

Болезни — лекарям и кутежу;

Природе — все мои стихотворенья,

Застолью — острые реченья.

Любовь, ты мнишь меня подбить

Любимую вторично полюбить

И учишь так дарить, чтоб дар сторицей возвратить.

По ком звонит сей колокол, горюя, —

Курс анатомии тому дарю я;

Нравоученья отошлю в Бедлам,[188]

Медали дам голодным беднякам;[189]

Чужбине кто судьбу свою поручит —

Английский мой язык получит.

Любовь, ты учишь страсти к ней,

Дарящей только дружбою своей, —

Так что ж, и я дарю дары, которых нет глупей.

Довольно! Смерть моя весь мир карает,

Зане со мной влюбленность умирает;

Красам ее цена отныне — прах,

Как злату в позабытых рудниках;

И чарам втуне суждено храниться,

Как солнечным часам в гробнице.

Любовь, ты приводила к той,

Что, презирая, нас гнала долой,

И учишь сразу погубить — ее и нас с тобой.