Хотел бы дух любовника призвать я,

Что до рожденья Купидона жил.

Знавал ли он столь низкое занятье:

Вздыхать о той, которой он не мил?

А нынче мы — ни шагу от завета

Божка жестокого:[174] сему примета,

Что сам люблю я без ответа.

Для этого ль мальчишку обучали?

Его заботой было — распознать

Двух душ взаимный пламень и вначале

Друг к дружке их умело подогнать,

Загладить и приладить: только это!

Не мог он и помыслить, чтобы где-то

Любовь осталась без ответа.

Но возгордился деспот малолетний —

В Юпитеры, как видно, метит он:

И страсть, и гнев, размолвки, письма, сплетни, —

Всем ведает отныне Купидон.[175]

О, был бы он низвергнут, сжит со света —

Божок, чья власть столь многими воспета, —

Я не любил бы без ответа!

Но богохульствовать,[176] пока он в силе,

Не стану, чтоб не вызвать худших бед:

Меня лишить любви он может — или

Ее принудит полюбить в ответ,

Но страсть такая — хуже пустоцвета:

Подделка, что душою не согрета!

Уж лучше пытка без ответа.