День Люси — полночь года, полночь дня,

Неверный свет часов на семь проглянет:

Здоровья солнцу недостанет

Для настоящего огня;

Се запустенья царство;

Земля в водянке опилась лекарства,[135]

А жизнь снесла столь многие мытарства,

Что дух ее в сухотке в землю слег;

Они мертвы, и я их некролог.

Смотрите все, кому любить приспеет

При новой жизни, то есть по весне:

Любви алхимия во мне,

Давно усопшем, снова тлеет

И — что за волшебство —

Вновь выжимает сок из ничего,[136]

Из смерти, тьмы, злосчастья моего;

Любовь меня казнит и возрождает

К тому, чего под солнцем не бывает.

Другие знают радость и живут

Телесной силой, пламенем духовным,[137]

А я — на таганке любовном

Кипящий пустотой сосуд.

Она и я в печали

Как часто мир слезами затопляли[138]

Или в два хаоса его ввергали,

Презрев живых; и часто тот же час

Душа, как мертвых, оставляла нас.

Но если ныне рок ей смерть исчислил —

Господь, избавь! — я представлял бы суть

Шкалы земных ничтожеств:[139] будь

Я человеком, я бы мыслил;

А был бы я скотом,

Я б чувствовал; а древом иль кремнем —

Любил и ненавидел[140] бы тайком;

Да, я не назовусь ничтожной тенью,

Зане за тенью — вещь и освещенье.

Я есмь никто; не вспыхнет мой восток.

Для вас, влюбленных, для хмельного пыла

Дневное скудное светило

Переступает Козерог:[141]

Войдите в ваше лето;

Она ж уйдет, в державный мрак одета;

И я готовлюсь к ночи без рассвета —

Ее кануном стала для меня

Глухая полночь года, полночь дня.