Ты, Отче неба, кем оно

Для нас, мы для него, все остальное

Для службы нам сотворено, —

Вновь мя содей и сердце дай иное:[1549]

Уныл я — глина плоть его,[1550]

Цвет красный — разоренья;

Из красной этой глины[1551] вещество

Порока изыми, до преставленья

Вкус дай познать от смерти избавленья.

Сын Божий, смерть и грех познав,

Сих двух, не сотворенных изначала,[1552]

Грех на плечах Ты нес, подняв,

А смерти в плоть свою Ты принял жало;[1553]

Будь к сердцу моему прибит,[1554]

На нем распят будь снова,

Не брось то, что само Тебя бежит,

Да будет боль Твою терпеть готово,

В крови Твоей захлебываясь, Слово.

Святый, я храм Твой[1555] искони,

Хоть свод в грязи и пыль лежит слоями,

Хоть юности моей огни[1556] —

Гордыня, блуд[1557] — разор чинили в храме,

И новых не уйти огней,

Дай пламень Твой без дыма

(Хоть чадный плоть фонарь); войди, содей

Во мне, точащем слезы, — неделимо

Священника, алтарь, огнь, дар сладимый.

О Троица Святая, Ты

Для веры млеко,[1558] камень для науки;

Ты, как змея[1559] средь темноты,

След путаешь и не даешься в руки.

Неразличимое прозрев,

Любовь, Познанье, Сила,[1560]

Вели мне, мудростию овладев,

Вмещать все то же, что Сама вместила,

Единство Трех, несметных, как светила.

Тебе, о девственница-мать[1562]

И херувим, принявший облик женский, —

Кто, Рай открыв нам,[1563] благодать

Вернула в мир, затем что грех вселенский

Всевышний поразил в правах,

Утроба чья — владенья

Господни: там он был, как в облаках, —

Молитвы шлем: не тщетны Той прошенья,[1564]

Чья власть над грешным миром вне сомненья.

Как отрочество — век земной,

И под опекой ангелов он длится,[1565]

Им небеса — чертог родной,[1566]

А нам туда, Бог весть, дано ль вселиться.

Земля, взяв солнца семена,

Живому даст рожденье,

Но тайна неба для земли темна.

Да будет зорким ангельское бденье

Над грешником, что слеп в предвечном зренье.[1567]

Пусть наших праотцев алчба

(Столпов сих церкви, что превыше зрели,

Чем мы в огне, во облаце столпа[1569]

И от одной Природы взять сумели,

Что нам Закон и Благодать[1570]

Дать тщились в мире этом),

Во мне насытясь, будет плод давать,

Да зрак ума не меркнет перед Светом,[1571]

А веры взор пред Разума заветом.

И те, кто дивно сочетал

С орлиной зоркостью органа пенье

В церквах; кто два закона взял

И дал один,[1572] не сотворив смешенья;

Поэты Божии, чей стих

Господне славит имя,[1573] —

Есть совершенный ритм в молитве их

О том, чтоб не оправдывался ими

Я с рифмами и тайнами моими.[1574]

Величественный Зодиак,[1575]

Два на десять стянувших мир, как пояс

(А средь отвергнувших их всяк

Низвергнется в пучину,[1576] упокоясь),

Через молитвенный их свет

Ты дал мне знать, что несть земного

В их книгах;[1577] пусть же молятся, чтоб, шед

Им вслед, не сбился я с пути прямого,

Свое Твоим не сотворил бы слово.[1578]

Поскольку умирать Ты впредь

Готов, как умирал Ты до рожденья,

Себя рассеяв смертных средь,[1579] —

Так Авель умер[1580] на заре творенья,

Так многих кровь грядет сюда

В нас заронить смиренье, —

Вели понять нам раз и навсегда,

Что надо выбрать смерть иль утесненье;

Избегнуть мученичества — вот мученье.[1581]

И сонму верных, до конца

Не изменивших чудному призванью, —

Обручникам, но без венца,

Кто был предложен, но не взят к закланью,

Вели молиться им за нас,

В миру ведь христианы

Извнутрь гоненье терпят всякий час,

По гроб нас жгут невидимые раны,

Самим себе мы Диоклетианы.[1583]

Холодный белый монастырь,

Ты Деве-Матери во власть их предал,

И девственен их мир,

Ни мне, ни Церкви ты того же не дал:[1584]

Мы предали греху себя

И жизнь влачим в оковах.

Спаси же нас, брак блудный истребя,[1585]

Иль грех да сгинет, сотворя нас новых;

Ты ж девственными нареки нас, вдовых.[1586]

Воистину и он велик,

Конклав ученых: праведные мужи,

Запрет с божественных двух книг

Сняв, наставляли нас в любви (к тому же

Записаны мы во Второй),[1588] —

Не дай лишь их мечтами

Чрезмерно обольститься нам порой:

Велев ходить нам средними путями,

Господь не солнцами их звал — звездами.[1589]

Хоть Церковь всякий день и час,

Там в торжестве, а здесь в боренье трудном[1591]

Моления за нас,

Любви огнем объемлемая чудным,

Не преставая шлет

(Чтоб мы могли молиться,

Труждаться и нести страданий гнет), —

Не дай нам Бог всецело положиться

На ту молитву,[1592] что за нас творится.

Не дай ни мира, ни тревог;[1593]

Ни вдовьим крепом быть, ни карнавальным

Огнем; ни говорить, что плох

Сей мир и местом создан быть печальным;

Что темен наш удел земной,

Что строг ты наипаче

К возлюбленным своим, что за Тобой

Идет лишь тот, кто дни в слезах и в плаче

Влачит, обманутый земной удачей.

Не дай нам Бог опасность звать,

Ни поминать сегодня слез вчерашних

Иль паче меры уповать —

От сих надежд душа вся в язвах страшных;

Иль милостыней подкупать[1594]

Тебя, содеяв злое;

Иль в деле веры новшества искать,

Иль все сводить к душе,[1595] забыв земное

(Обязанности, труд) — не дай такое.

Не дай нам Бог, чтоб сатана

С компанией нас подружил беспутной,

Иль чтоб, от зла устранена,

Душа в тщеславье нежилась уютно;[1596]

Уничиженьем показным

Тень на твое ученье

Не дай мне положить в соблазн другим;

Шпионить или быть на подозренье,[1597]

Иль к славе страсть питать — или презренье.[1598]

Избави нас, на этот свет

В мученьях появившихся из чрева

(Различья с нашей долей нет);

Ты, с кем пришла к величью Матерь-Дева,[1599]

Ты славу бедности воздал,[1600]

Родившись в низкой доле,

Но и богатству быть не возбранял,

Приняв дары в яслях,[1601] как на престоле, —

Дай нам прожить, как нам потребно боле.

О, горестных сколь много мук[1602]

Дано приемлющим Твое ученье;

Гоненья, ереси наук —

Что день, взрывают наших лет теченье.

Но писано, что в оны дни

Те, кто вершил гоненье, —

На миг познали слепоту они...[1603]

Избавь нас от греха и дай спасенье

Узреть, — отняв у нечестивых зренье.

Лицом удары претерпев,[1604]

Одеждой[1605] — грязь и славой — поношенье,

И всякий суд, и всякий гнев, —

Ты так же прост был, как твое рожденье.

Величье скромности являл

Ты в смерти — мир оставя

Скорее, чем Тебя он разгадал.

Так дай и нам его покинуть в славе,

Чтоб нас исторгнуть в смерть он был не вправе.

Господь, когда во стан грехов

Твой ратник, чувство, вдруг перебегает,

Когда желанье, из оков

Освободясь, в печаль нас повергает;[1606]

Когда имение, дар Твой,

Над Тем, Кто даровал, мы ставим

И не Тебя, но данное Тобой

Хотим любить, иль Верой ум забавим —

Не дай сего нам, Ты, кого мы славим.

Дурного пастыря глагол

Когда во храме унижает Слово,

Когда нас судит произвол

Судьи церковного или мирского,

Война кипит,[1607] посланник твой,

Чума, Твой ангел, злится[1608]

И ересь правит, Твой потоп[1609] второй,

И смерть на Страшный суд велит явиться —

Не дай Ты нам ошую очутиться.[1610]

Господь, молитва грешных уст[1612]

Тебе предвечной музыки дороже,

Она ж превыше всех искусств

И «аллилуйя»[1613] ангельского тоже.

Пока, Господь, ты слышишь нас,

Свое молчит в нас слово;

Скорбям и вздохам даст слова и глас

Твое вниманье.[1614] В горший день Иова

Внял Сатана Тебе.[1615] Молись в нас снова.

Чтоб спазма гнева не нашла,

Ниже непостоянства лихорадка,[1616]

Ниже апоплексия[1617] зла,

Ниже иного не было припадка, —

Не будь к нам, Господи, жесток.

Хочу, чтоб к людям вышед,

На верный путь Ты им ступить помог.

Ты Сам сказал и ученик Твой пишет,

Что всяк молящийся Твой голос слышит.

Следи, чтоб лабиринт ушной

Нам в пользу был, чтоб Твоего вниманья

У нас не отнял шум мирской

В часы молитвенного предстоянья,

Чтоб не прельстились мы умом,

Чтоб чувством не грешили,

Чтоб шуток о правителе земном[1618]

К величью горнему не приложили, —

Открой Твой слух, чтоб уши мы закрыли.

Когда, не уяснив вины,

Суд сам выдумывает преступленья,

Чтоб судей тяжелить мошны,

Иль некто судит грех до совершенья,

Иль, обольстясь от Сатаны,

Грехом себя покрыли

Те, что другим прощать грехи должны,

Но будет ли от них прощенье в силе? —

Замкни свой слух, чтоб уши мы открыли.[1619]

Твое ученье, вестник Твой,

Да сбережется нами от соблазна;[1620]

И красота — цветок живой

Да процветет от всякой скверны праздно;

Ум для добра был сотворен;

В природе пребывая,

Тщетой ее да не прельстится он;

В нас чувства да не гаснут, нас сжигая.

Восплачь же, слабым эхам, нам внимая.

Сын Божий, взявший нашу кровь[1621]

И в славе возвративший нам даянье,

Сим совершив обмен даров;

Себя и нас не дай Ты на закланье.

Греховный да не внидет смрад

В Твой горний воздух свежий

И к нам да не вернется грех назад,

Чтоб язвы наши зреть Врач[1622]у пореже.

Что грех? — Ничто. Пусть будет и нигде же.