О две души,[1339] что к небу вознеслись!

И я душой стремлюсь за вами ввысь.

А Ты, от смерти перейдя в нетленье,

Прими, о дева, эту дань хваленья!

Ты ввысь летишь, чтоб мира зреть конец —

И Вечной Славы восприять венец.

Как звезды, что остались под тобой,

Свершают вечно путь свой круговой,[1340]

Так та душа, что терпит плоти гнет,

Тебе вослед и шага не шагнет.

Ты вдаль уносишься быстрее света,

Но плотский ум узреть не в силах[1341] это —

Как ввысь тебя уводит колея

Длиною от Земли до Неба... Чья

Душа, кроме твоей, сегодня вправе

Поведать нам о столь блаженной Славе?

Хоть к этой Славе зависть я питаю,

Но мыслью до нее не долетаю.

И ты, о дух великий, вслед за ней

Идешь путем,[1342] что всех путей длинней, —

Никто в такую даль еще не шел

(И, если б не был плоти груз тяжел,

Ты б тело взял с собой). — О дерзновенье

Полета! В муках ты утратил зренье

Земное — и обрел небесный взор,

Чтоб видеть путь, лишенный всех опор.

Ты о Ее пути вещаешь нам,

Но в то же время странствуешь и сам,

Летя от тела мертвого вселенной —

В Мир Горний, к жизни чистой и нетленной.

Нет, никого досель хвалений сила

В такую высь еще не возносила.

Ты ж все усердней славишь: каждый год

Ты вслед за Ней свершаешь свой полет.

Так пой же вновь, чтоб пение могло

Творцу украсить лаврами чело![1343]

Главой вознесшись в облачную высь,

Пусть Муза никогда не смотрит вниз.

И если душам в небесах известны

Дела людей, земные наши песни,

То мы им радость чистую несем,

Хваля Того, Кто сотворил их сонм!