Когда я умер, дорогая

(Сие бывает каждый раз,

Будь дважды или трижды в час,

Когда тебя я покидаю),

В последний миг, припоминаю,

Когда смертельный хлад меня сотряс,

Я дал себе (другому) на прощанье[51]

Наказ — мое исполнить завещанье.

Хрипя, пред смертью я признался,

Что сам во всем был виноват,

И завещал тебе — не клад,

Но сердце — и на том скончался.

Увы, кругом я обыскался,

Вскрыл ту укладку, где сердца хранят,

Но ничего там не лежало боле:

О стыд — смошенничать в последней воле!

А впрочем, что-то отыскалось;

Вид показался мне знаком, —

Румяное, — хотя с бочком;[52]

Ничье, — хоть многим обещалось;

Щеглами и дроздами малость

Поклёвано; но в случае таком

Сгодится, чтоб его послать в замену;

Оно — твое! ему я знаю цену.