Увидев перед собой дворец, Марья разжала затёкшие до боли пальцы и протянула брату его часы. Он опустил их в карман вместе с часами Елены.

– Зачем было всё так усложнять? – спросила она с упрёком.

Теперь она могла ему пожаловаться. Выполнив всё, что он хотел и просил, она теперь имела право жаловаться.

Рядом с ними четверо в ряд, как и застыли на озере, стояли Соловей, Сирин, Муар и Мороз. Роза, через которую брат направил своё скованное заклятие, парила в воздухе, продолжая удерживать в неподвижности его несостоявшихся убийц.

– Ты знаешь зачем.

Да, конечно, она знала. Но спрашивала его не за этим.

– Марья! – напряжённым тоном произнёс он.

– Что?

Она вытирала всё ещё влажные глаза и не сразу заметила, как он медленно осматривает площадь поверх её головы.

– Это у тебя в порядке вещей? – он кивнул, поведя глазами из стороны в сторону.

Она оглянулась и похолодела. Гвардейцы, стоявшие в оцеплении по периметру площади, свалились и лежали вповалку.

– Что это? – прошептала она, чувствуя, как покрывается испариной.

– Сон-дым, – ответил без промедления Кощей. – Пока тебя не было, твой город атаковали, сестрёнка. Но что ему могло здесь понадобиться, Маша?

Она отчаянно взглянула на брата. Она знала, кого он имеет в виду. Сон-дым – любимое оружие Радуана, и если он здесь, то только за одним.

– Нет! – пробормотала она, срываясь с места и взбегая на крыльцо. – Нет, нет, нет, нет, только не это!

Придверная стража тоже лежала без движения. Она заметила свалившихся у лестницы Савостьянова и Кошкину, но ей было не до них.

«Неужели?! Неужели?! – билось у неё в мозгу, пока она, задыхаясь, взбегала по лестнице и летела, не помня себя, по коридорам. – Он не мог ещё уйти, он должен быть здесь. Их не было всего семь минут, как он мог успеть?!»

Она ворвалась в комнату мальчиков и застонала, едва не упав. Кровать Кости была пуста.

Ольга и Яна с Олегом заснули прямо на полу, видимо упав ещё до того, как хоть что-то поняли. Марья бросилась к сестре и затормошила за плечи.

– Ольга! Ольга, проснись! Скажи, что тут было? Он жив? Скажи, что они его только забрали?

– Бесполезно, Марья! – Брат уже стоял в дверях и внимательно осматривал комнату. У неё сердце колотилось от бега, а он даже не запыхался. – От сон-дыма так не разбудишь. Он сам пройдёт, – Кощей принюхался, – минут через десять, я думаю.

Марья в отчаянии вскрикнула и ударила руками по полу. Кощей присел на кровать и с интересом посмотрел на сестру.

– Ну, объясни мне, как это произошло?

Она убито взглянула на него снизу вверх. Он спрашивал так, как будто уже всё знал. Но откуда? Откуда он мог знать, что Костя остался здесь? Ведь она ничего ещё не говорила!

Она поняла, как только он вытянул руку и поймал влетевший в неё рюкзак Кости.

– Мальчишка с ним никогда не расставался, – пояснил Кощей. – Про рюкзак Радуану ничего не сказали, ему велели выкрасть мальчишку. Но зачем? И почему он вообще здесь, а не у себя дома?

– Я не знаю, зачем он им понадобился, – устало сказала Марья, поднимаясь с пола и присаживаясь на кровать рядом с братом. – Но он не мог быть сегодня на Обмене. Потому что, – она тяжело вздохнула, – в общем…

Кощей слушал внимательно, не перебивая. Ей хватило пары минут, чтобы рассказать главное и задать в конце мучающий её вопрос:

– Почему? Почему он выжил? Ведь уже встало у него сердце, встало! Он был мёртв! Почему он ожил?

Кощей помолчал, задумчиво барабаня пальцами по рюкзаку.

– Не знаю, – ответил он наконец. – Есть несколько вариантов, но нужно кое-что узнать, чтобы сказать точно.

– Так он бессмертный? Как ты?

– Не знаю. Но это сейчас не так важно. Важнее, зачем он понадобился Хранителям? Они могли узнать о случившемся?

– Да откуда?! – воскликнула Марья. – И часа же ведь ещё не прошло, кто бы донёс им?! Муар был на озере, а…

Она замерла, схватив брата за руку и уставившись в прострации перед собой.

– Сирин! – прошептала потрясённо Марья.

– Сирин? – переспросил Кощей.

– Сирин, ну конечно же, Сирин! – закричала Марья, вскакивая. – Вот зачем она ушла раньше нас! Она не к Муару торопилась, а к Радуану. Она им и донесла, как мальчик воскрес. А они решили, что он станет новым Бессмертным, новым тобой. И выкрали, чтобы не допустить. Ты слишком много им крови попортил, они не хотят проходить это снова.

– Вполне возможно, – задумчиво произнёс Кощей.

– Как я могла не понять этого?! – Марья беспокойно ходила по комнате, ломая руки. – Как могла упустить?! Ведь знала же, знала же уже всё: и про Сирин, и про Хранителей – и всё равно упустила! Господи, что они там теперь с ним сделают?! Они же… Они же…

Она захлебывалась в панике. Кощей встал и встряхнул её за плечи.

– Марья! Марья, – он повысил голос, – успокойся!

Он приподнял её за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза.

– Я верну его! – пообещал он. – Клянусь тебе, я верну мальчика. С ним всё будет в порядке, они ничего не посмеют с ним сделать.

– Откуда ты знаешь?

– Ну, начнём с того, что сегодняшний вечер дал нам богатый обменный фонд, – усмехнулся Кощей. – Не говоря про Сирин с Муаром, которых они хотели бы, наверное, вернуть, вот это они вернуть захотят совершенно точно.

Он щёлкнул пальцем по сумке с Лонгиром. Марья слабо улыбнулась; её и впрямь немного отпустило.

– Они ещё не знают, что тут случилось. Они ещё думают, что обставили тебя, что у них всё под контролем. Не будем спешить, дадим им время прийти в себя. Осознать, какой крах они пережили сегодня ночью.

– Но мальчик…

– Ни в коем случае нельзя дать им понять, что мальчик нам дорог. Как только они поймут, это в разы повысит его ценность для них. Они будут им нас шантажировать, они потребуют за него всё. Нельзя им давать такой козырь. Пусть первыми выйдут с предложением. Поверь, это случится довольно скоро.

– А если нет?

– Что ж, – Кощей хищно оскалился, опять щёлкнул пальцем по сумке. – Тогда их раздавлю без всяких условий.

– Кощей, это же Хранители! – встревожилась Марья. – Ты не можешь так!

– Я теперь могу всё, сестрёнка! С Большим Лонгиром и с Книгой я теперь могу всё!

Марья неуверенно повела глазами. Он тут же заметил.

– Ведь Книга у нас?

– Э-э… – замялась Марья. – Не совсем.

– То есть как?

Она рассказала.

– Хм, – задумчиво хмыкнул Кощей. – Умно. Но теперь за Олегом нужен глаз да глаз.

Марья встревоженно оглянулась на племянника. Она не простит себе, если потеряет ещё и его.

– Не переживай, я позабочусь об этом, – пообещал Кощей. – У меня они Олега не выкрадут, да и не до того им сейчас будет. Ты мне лучше вот что скажи – где Велизарий?

– Велизарий? – переспросила в замешательстве Марья.

– Я знал, что Ольга не сможет, и догадывался, кем ты её заменишь. Но неужели и старик оказался настолько сентиментален? Я-то думал, он не упустит случая расправиться со мной раз и навсегда. Как с главной ошибкой в своей жизни.

– Он… – Марья тяжело вздохнула. – Он мёртв.

– Вот как, – с видимым спокойствием произнёс Кощей. – И когда?

– Сегодня. Ну, то есть вчера уже.

– Это то, о чём я думаю? – спросил он, помолчав.

Марья кивнула, прикрыв глаза. Она порадовалась, что ничего не нужно объяснять; с самого детства они понимали друг друга с полуслова.

– Жаль, – произнёс Кощей. – Мне бы хотелось увидеть его напоследок. Рассказать, как он ошибался.

– Он уже понял это, Кощей! – тихо ответила Марья. – Он всё уже понял. Поэтому…

Она вздрогнула, замолчав. Откуда-то сверху раздался глухой рокочущий рёв, от которого задрожали стёкла в окнах.

– А вот и Елена! – Кощей засмеялся. – Ты разберись тут, а я пойду встречу её.

Он кивнул на шевельнувшуюся Ольгу и вышел. Действие сон-дыма заканчивалось, но у него ещё будет время поздороваться и с Ольгой, и со всеми остальными. Пусть пока Марья их подготовит, а у него сейчас есть и другие дела.

* * *

Он спустился с крыльца и поднял голову. Змей завис в двадцати метрах, тяжело взмахивая крыльями и поднимая снежные вихри; на спине у него сидела Елена.

Даже отсюда, снизу, он видел, в каком она упоении. У неё горели глаза, золотистые волосы развевались на ветру, белые зубы сверкали в ослепительной радостной улыбке.

– Кощей! – закричала она, победно взмахивая рукой.

– Ройелеон! – скомандовал он.

Змей послушно и мягко опустился, сложив крылья. Елена скатилась по гладкой шее и подбежала к нему.

Ей было плевать, что на них смотрят очнувшиеся гвардейцы, она не замечала продолжавших стоять в оцепенении Соловья, Мороза, Сирин и Муара, ей вообще сейчас было ни до чего.

Она обхватила его за шею и поцеловала, прижавшись всем телом – губами, руками, грудью. Он позволил ей, он не стал препятствовать. После всего, что сделала для него, она заслужила. Получить то, что хочет, и так, как хочет. И хотела Елена совсем не так, как Алиса.

Она отпустила его лишь через несколько секунд, переводя дыхание и смотря сияющим взглядом. Он улыбался в ответ. Без неё он не стоял бы сейчас здесь. Без неё и Марьи – этих двух женщин, абсолютно ничем не схожих друг с другом.

– Получилось?! – радостно произнесла Елена. – Ты справился, ты смог!

Он молча кивнул. Ему ничего не хотелось говорить сейчас, хотелось просто смотреть на неё. Вытянув руку, он поймал оставленную держать оцепенение розу и поднёс Елене.

Запрокинув голову, она рассмеялась – заливисто, звонко, счастливо – и снова поцеловала его.

– Ну, хватит! – он с трудом оторвал её от себя. – Успеем ещё. Давай сначала здесь закончим дела.

Она опять засмеялась, взяла его за руку.

– Как же я соскучилась по тебе! – с блаженством протянула она. – И по всему этому.

Он понимал её. Наверное, только он и понимал её по-настоящему, поэтому она и предпочла его молодым красавцам-принцам.

Они подошли, держась за руки. Елена небрежно обмахивала розой голенища своих высоких сапог, посматривая на скованных с любопытством и злорадством.

– Значит, вот кто хотел убить тебя?! – насмешливо и угрожающе протянула она. – Что будешь делать, Кощей?

– Не знаю, не знаю, – нарочито скучающим тоном ответил он. – Наверное, надо посмотреть на степень вины. Как думаешь?

За спиной у них начали подтягиваться гвардейцы, ошарашенно и испуганно глядевшие на Змея. Они старательно обходили его по крыльям дворца, пытаясь занять позиции на дворцовом крыльце. Они действовали по уставу, не понимая, что происходит, и видя лишь, что царский дворец подвергается непосредственной опасности.

Недоумение и непонимание гвардейцев не шли, однако, ни в какое сравнение с панической растерянностью в глазах волшебников. Насладившись пару секунд этим зрелищем, Бессмертный повернулся к Елене.

– Пожалуй, Соловья стоит простить. Как думаешь, дорогая?

– Ну не знаю, – протянула Елена, кровожадно сверкнув глазами. – Он мне хамил, отказывался помогать. Упустил мальчишек. Перешёл на сторону Марьи, хотел тебя убить. Слушай, он мне не нравится! – решительно заявила Елена.

– Да, но учтём и смягчающие обстоятельства, – усмехнулся Бессмертный, подходя к Соловью и заглядывая в его слегка безумные глаза. – Ради чего он пошёл на всё это. К тому же Запрет ведь он тоже снимал, не так ли?

– Да, – с сожалением и неохотой согласилась Елена. – Саур говорил, что да. Снимал.

– Ну вот, без него я бы тоже, считай, не вернулся. Зачтём это за ещё одно смягчающее обстоятельство. Так что…

Бессмертный взмахнул рукой, снимая с Соловья оцепенение. Тот пошатнулся, едва не упав, ошалело вытаращился на Бессмертного.

– Что это было?!

– То, что Марья уделала вас, как котят, – хладнокровно ответил Бессмертный. – Осторожнее, Соловей – она слишком умна для тебя. Подумай хорошенько: стоит ли тебе связываться с ней?

– Марья?! Так это Марья всё это устроила?

– Ну, не всё, конечно. Но заключительную партию она сыграла блестяще. Надо признать. Жаль, вы не могли двигаться: так хотелось посмотреть на ваши лица, когда вы увидели меня.

Бессмертный засмеялся; Елена подхватила, рассмеявшись с ним. Из Соловья словно выпустили воздух.

– Но и сейчас неплохо, – проворковала Елена. – Ты только посмотри – он до сих пор не знает, что ему делать.

Соловей сглотнул.

– Старик, ты… Ты не представляешь, как я рад, что всё вот так кончилось. Можешь не верить, но я не хотел убивать тебя. Не хотел, драть меня!.. Если бы не Марья…

– Да, если бы не Марья, – вздохнул Бессмертный. – Где бы мы только все были сейчас?!

Соловей неуверенно дёрнулся, подавшись вперёд.

– Ну уж нет! – Бессмертный, поняв, выставил перед ним руку. – Лимит на обнимания я сегодня уже исчерпал. Да и Елена ревновать будет.

Соловей хихикнул, поперхнувшись и закашлявшись. Елена опять обхватила его за шею, впившись в губы. Ей доставляло удовольствие дразнить окружающих; он понимал это и не препятствовал.

– Теперь остальными займёмся. – Бессмертный с трудом оторвался от Елены, выдохнул и повернулся к Сирин с Муаром. – Что с ними мне делать, дорогая?

– Убить! – решительно сказала Елена.

– Не могу.

– Почему?! – возмущённо воскликнула она.

– Потому что, как сказали бы в том мире, откуда я прибыл, это не в моей юрисдикции. Здесь право смертной казни у Марьи. Это во-первых. А во-вторых, они нам ещё пригодятся.

– Это как же? – недоверчиво прищурилась Елена.

– Ну…

– Кощей!

Они обернулись на повелительный возглас. Марья стояла на крыльце в окружении гвардейцев, подтянувшихся к царице с площади.

– Не здесь! – она властно качнула головой, спустилась, подошла к ним. Игнат с несколькими гвардейцами не отставали от неё ни на шаг. – Не на людях!

– Да ладно, Марья! – снисходительно-иронично протянула Елена. – И так все всё знают, чего скрывать-то?

– Это мне решать, что здесь скрывать, а что нет, – холодно ответила Марья, не глядя на неё. Она посмотрела на Сирин, потом на Муара. Потом повернулась к брату. – В Зеркала?

– Думаю, Муара надо отпустить.

– Что?! – не поверила Марья.

– Пусть в Малахите побыстрее узнают, что здесь случилось, – улыбнулся Бессмертный, глядя на Муара. – Чем быстрее до них дойдёт, тем быстрее они начнут шевелиться.

– Может, всё-таки в кабинете поговорим? – Марья обеспокоенно оглянулась на гвардейцев.

– Да тут и говорить-то не о чем, – Бессмертный небрежно пожал плечами, взмахнул рукой, снимая оцепенение с колдуна. – Муар и так уже всё понял. Не правда ли?

Муар молча смотрел на Бессмертного, потирая затекшие руки.

– Чего ты хочешь? – тихо, почти не разжимая губ, спросил он.

Бессмертный поднял в руке Большой Лонгир.

– По-твоему, я ещё чего-то хочу? У меня есть всё что нужно, и теперь только моя добрая воля отделяет вас от катастрофы.

Муар облизнул губы.

– Что мне им передать?

– Что сочтёшь нужным. Думаю, хватит того, что я вернулся. И что Большой Лонгир теперь у меня. Всё остальное Сирин и так уже растрепала.

Муар неуверенно обернулся на Сирин.

– Нет, Сирин останется здесь, – понял Бессмертный его взгляд. – Колечко можешь забрать. Передай её драгоценной матушке, пусть побыстрее соображает.

Бессмертный снял с руки Сирин кольцо, вынул Лонгир и отдал пустой перстень Муару.

– Это всё? – Муар зажал кольцо в кулаке.

– У меня всё, – Бессмертный повернулся к Марье.

– Мой брат, видимо, намекает, что Сирин входит в обменный фонд, – Марья покачала пальцем перед лицом Муара. – Не рассчитывайте. Она сядет как убийца Велизария и сядет пожизненно. Можешь передать это родичам – пусть сразу вычёркивают её из списка наследников. И ещё. Если ещё раз увижу Радуана в своём городе – убью без разговоров.

– Марья! – потрясённо выдохнул Соловей.

Она не смотрела на него. По застывшему лицу брата она догадалась, что совершила ошибку, и разозлилась на саму себя, на Сирин, Муара и на всё на свете.

– Выматывайся! – резко взмахнула она рукой.

Муар кинул на неё холодный злой взгляд, занёс ногу и исчез в сквозном проходе.

* * *

Снегурочка обнимала Лику с Маргаритой и плакала, вытирая слёзы. Дед дал ей на сборы и прощание пять минут и сказал, чтобы больше никаких разговоров. Они уезжают немедленно, и ноги их больше не будет в этом проклятом городе.

Она не понимала, что произошло. Дед был в ярости и даже не думал скрывать этого. Сирин, вернейшую помощницу мудрого Велизария, царица Марья заточила в свою жуткую темницу, в восстановленные Зеркала. Добрая, справедливая, всеми любимая и уважаемая царица Марья! Как она могла так поступить?!

И главное – Кощей! Кощей вернулся! И он не в кандалах, не в темнице! В Зеркала брошена Сирин, а убийца её родителей спокойно, как ни в чём не бывало расхаживает по дворцу. Как такое может быть?! В кои-то веки Снежка была готова понять деда. После того, что устроила сегодня царица Марья, ей тоже было бы сложно остаться здесь. Вот только как расстаться-то с Ликой и Маргаритой?!

– Не расстраивайся! – утешала её Лика, обнимая. – Всё прояснится, и мы обязательно ещё увидимся.

– Нет, – грустно качала головой Снежка. – Дед больше не пустит меня сюда.

– Ну, значит, мы к тебе приедем, – пообещала Маргарита, хлопнув по плечу.

– Правда? – вспыхнула с надеждой Снежка.

– Конечно, – соврала Маргарита. – Вот только разрулим здесь всё, поймём, что к чему. И сразу к тебе в гости.

Это, конечно, вряд ли, понимала Маргарита. Мороз никогда не простит ей Лонгир Снежки, и не то что в гости, а даже и на глаза ему лучше не попадаться.

Снежка, однако, поверила и быстро утешилась. Вытерла слёзы, улыбнулась, ещё раз стиснула в объятиях подружек, расцеловала напоследок и, грустно вздохнув, направилась к двери.

– Пойдём, проводим тебя, – решилась Маргарита.

Встречаться с Морозом не хотелось, но, в конце концов, во дворце полно людей и вряд ли он что-то позволит себе.

Лика была того же мнения. Взяв Снежку за руки, они спустились на западное крыльцо. Маргарита восхищённо ахнула, увидев на льду реки у самого крыльца тройку белоснежных крылатых лошадей. От взмаха их крыльев поднимался вроде бы не сильный, но пробирающий до костей ледяной ветер, и Маргарита в своих кроссовках и кожаной куртке сразу окоченела.

Мороз сидел в санях и, сведя брови, ждал Снежку. Девушки невольно ускорили шаг, спускаясь с крыльца почти вприпрыжку.

– Мороз!

Взвизгнув от неожиданности, Маргарита поскользнулась и чуть не грохнулась; благо, Снежка поддержала.

Они испуганно повернулись. По ступеням неторопливо спускался Бессмертный в чёрном пальто.

Мороз привстал в санях, выпрямился, сжимая в руках посох. Снежка испуганно вертела головой, взглядывая то на деда, то на Бессмертного.

– Я слышал про кражу Лонгира Метелицы, – сказал Бессмертный, подходя и спокойно глядя на Мороза. – Пока мы его не вернули, возьми вот этот.

Он протянул на руке в чёрной перчатке синий сверкающий камень.

– Сирин? – недоверчиво спросил Мороз.

– Ей он уже без надобности. А Снежке нужно учиться и… И, в сущности, можешь оставить его себе навсегда. Считай это компенсацией за неудобства.

– Неудобства?! – прорычал Мороз.

– Я не про Метель, – спокойно ответил Бессмертный. – Я про Моора и сегодняшний день. А про Метель…

– Хватит!

– Ты не веришь, я понял. Ни мне, ни Марье, ни мальчикам. Книги у меня сейчас нет, но когда я верну её, тебе придётся признать очевидное.

Бессмертный повернулся к Снежке. Она смотрела на него снизу вверх, испуганно и жалобно.

– Я не убивал твою мать, Снежка. Отца да, признаю. Отца убил я. Но не мать. Я любил её больше жизни и убил её не я.

– Хватит! – рявкнул Мороз. – Снежка, садись. Я кому сказал!

Снежка словно не слышала. Она заворожённо продолжала смотреть в тёмные глаза Бессмертного.

– Когда-нибудь я верну тебе перстень матери. А пока возьми этот. С ним тоже можно работать.

Бессмертный взял Снежку за руку и вложил в белую ладошку Лонгир.

– Снежка!

Она даже не вздрогнула. Приоткрыв рот, она смотрела на Бессмертного и медленно сжимала пальцы в кулачок, пряча Лонгир.

– Я не убивал её! – повторил Бессмертный. – Я это докажу. А пока просто поверь.

Он похлопал её по сжатой ладони и медленно, не оглядываясь, стал подниматься обратно.

* * *

– Бессмертный! Эй, погоди!

Маргарита с Ликой догнали его уже на парадной лестнице. Проводив Снежку в ночное небо, они сразу же ринулись за Бессмертным.

Он остановился на лестничной площадке, подождал запыхавшихся девушек, глядя насмешливыми глазами.

– Слушай, – Маргарита держалась за грудь, пытаясь унять колотящееся сердце. – Я смотрю, вы тут помирились с царицей. Круто. Ты вернулся к себе – зашибись! А мы? Мы когда-нибудь вернёмся? Ты слышал, что Костя до сих пор здесь?

Бессмертный хмыкнул.

– Кошкина, если бы не твой адский косяк, Костя сегодня уже был бы у себя. Лиза встречала бы его у колодца, а дома бы ждали снова сошедшиеся родители. Всё, за чем он пришёл сюда, исполнилось. Без всякой Жар-птицы. У меня были договорённости, как открыть портал и для вас с Савостьяновым. А теперь…

– А теперь? – с замиранием сердца спросила Маргарита.

– А теперь всё накрылось медным тазом. И я понятия не имею, как всё пойдёт дальше.

– Ты… – растерялась Маргарита, – ты же тут самый крутой колдун. Неужто не придумаешь ничего?

– Я обязательно что-нибудь придумаю, – усмехнулся Бессмертный. – Но на это уйдёт время. Возможно, несколько месяцев, возможно, лет. А ведь у меня ещё и мотивации нет. Зачем мне стараться для вас?

– Да ты же обещал мальчишке, что он вернётся! – взвизгнула от бешенства Маргарита.

– Ему обещал, он и вернётся. Вам я ничего не обещал.

Маргарита подавилась словом. Она растерянно смотрела на Бессмертного и не знала, что сказать.

– Но! – Бессмертный наставительно поднял палец. – Если будете себя хорошо вести, может, я и для вас что-нибудь придумаю.

Маргарита энергично закивала, без слов обещая и соглашаясь на что угодно.

– Впрочем, – философски заметил Бессмертный, – возможно, вы и сами к тому времени не захотите возвращаться.

– Почему это? – подозрительно спросила Маргарита.

Бессмертный молча кивнул на Лику. Маргарита повернулась к царевне и мысленно хлопнула себя по ляжкам. Лика смотрела на неё с недоумённой растерянностью, и Маргарита моментально догадалась почему.

Бессмертный, впрочем, догадался раньше.

– Кое-кто по тебе будет скучать в этом мире, Кошкина. Не знаю, не моё это дело, но, может, и другого пола друзья у тебя здесь заведутся. Как ты понимаешь, я не Савостьянова имею в виду.

Маргарита вспыхнула. Как так-то?! Неужели он уже и об этом догадался? Она ведь действительно не только ради Костика осталась, когда царица предлагала ей вернуться пару часов назад.

– Это во-первых, – продолжил Бессмертный, словно не заметив смущения Маргариты. – А во-вторых, мой мир, Кошкина, перспективнее вашего. И я намерен сделать его намного круче. Как знать, вдруг тебе понравится здесь больше, чем там. Слышал, колдовать ты уже училась.

В глазах Бессмертного сверкнули отблески то ли свечей, то ли зимней Луны. Маргарита растерянно взглянула на него и опять не нашлась, что сказать. Он усмехнулся краем рта, повернулся и двинулся дальше.

* * *

До комнат царевны они дошли молча. Маргарита не знала, что сказать, а рассерженная Лика, подозревала она, просто копила в себе обиду и злость, чтобы высказать всё при малейшей возможности. Маргарита не хотела давать ей повода, но и просто так, молча, расстаться было выше её сил.

– Слушай, Лика! – она несмело взяла её за руку. – Ну, не злись. Я действительно просто не подумала. И мне совсем-совсем не хочется бросать тебя, но просто я же не знаю, как тут всё дальше будет. Ты с Иваном, а я тут кому на фиг нужна?

– Что? – рассеянно спросила Лика, словно только очнувшись. – А, ты про это. Не, Марго, не переживай. Я не злюсь. Конечно, я понимаю, тебе хочется домой. И Бессмертный прав: я буду скучать. Просто сейчас…

Просто сейчас ей не до неё, поняла Маргарита. Царевна кусала губы и мыслями была словно не здесь.

– Эй! – Маргарита встряхнула её за плечи. – Ты чего, Лика? Чего зависла?

Лика посмотрела на неё, как сквозь пелену.

– Иван поссорился с Марьей, слышала?

– Ну-у-у… – протянула Маргарита и сама зависла. А чего тут можно было ещё сказать?

– Я никогда его таким не видела, – Лика покачала головой. – Он даже со мной так не ругался. Никогда бы не подумала, что они могут поссориться. И ведь это я их довела до такого, – Лика встревоженно кусала губы. – Поверить не могу, что когда-то мечтала об этом. И что теперь будет, если они не помирятся?!

«Да нет, подруга, – думала Маргарита. – Это не ты их довела, это я. Опять прав Коломна, прах его побери!»

– Слушай, – она вырвала из рук Лики изорванный в клочья платок, – не паникуй ты так, всё наладится. Как поссорились, так и помирятся, вот увидишь. Коломна поговорит, убедит, что для пользы дела, народного единства и всё такое прочее…

– Ты помнишь, что она сказала? – перебила Лика. – Чтобы он охранял дворец, и если что-то случится… она не посмотрит, что он её сын. Вот как, по-твоему, Марго, что она с ним сделает за Костика? Ферзя она уже посадила. А если и Ивана тоже?..

– Ивана она не посадит! – решительно заявила Маргарита, стараясь прогнать из головы назойливую мысль про Ферзя, и что и в этом тоже виновата она.

– Почему? С чего ты так решила? – с вызовом, словно напрашиваясь на немедленный и убедительный разгром, спросила Лика.

Маргарита понимала это, но не могла прямо и в лоб рассказать ей всё как есть. С царицей Ивана она уже поссорила, не хватало ещё и с царевной.

– Да ведь он же не виноват в похищении Костика, – соображала Маргарита на ходу. – Тут работал колдун, а Иван же не колдует. Что он мог сделать? Это уж пусть Марья себя винит, что оставила пацана без защиты.

– Ну да, – задумчиво пробормотала Лика. – Да, тут ты, наверное, права. Но дело же не только…

Они обернулись на с шумом распахнутую дверь и синхронно выставили руки, удержав Дуняшу, готовую врезаться в них.

– Ой… царевна! – Дуняша смотрела на них с видом испуганным и заговорщическим одновременно. – А я как раз за вами бежала.

– Чего тебе? – недовольно спросила Лика.

– Там… – Дуняша ткнула пальцем себе за спину. – Там царевич. Полчаса уже дожидается. Послал вас искать.

Лика взволнованно переглянулась с Маргаритой.

– Марго, я…

– Иди! – решительно сказала Маргарита. – Только это…

Она притянула к себе Лику, поцеловала и отпустила. Царевна метнулась в дверь.

– А ты куда? – Маргарита еле успела схватить Дуняшу за рукав. – Не фиг там тебе сейчас делать, это не для наших ушей разговор.

– Да я только дверь закрыть, – пробормотала Дуняша, глядя в закрытую дверь. – И вообще: мне рядом надо быть. Вдруг позовут, понадобится чего.

– Ничего им уже от тебя не понадобится. – Маргарита не слишком учтиво взяла Дуняшу под руку и потащила прочь от покоев царевны. – Третий час ночи – чего они, по-твоему, делать будут?

– Так это… – Дуняша растерянно оглядывалась на дверь. – Мало ли… Постель разобрать, воды подать…

– Без тебя справятся. И Коломна сегодня без тебя обойдётся.

– Чего? – побледнела Дуняша.

– Думаешь, я не знаю, что ты дьяку стучишь? Как бы и ладно, много ты про Лику не расскажешь. Но не вздумай трепаться про отношения с Иваном. Это не наше дело, и не Коломны, блин, тоже. Пусть не суёт свой нос в чужую постель.

– Ты не понимаешь, – Дуняша чуть не плакала. – Мне надо. Он же меня из дворца выгонит. Опять в деревню отправит.

– Не выгонит, – пообещала Маргарита. – Я скажу Лике, она заступится за тебя. А вот если продолжишь, я тоже скажу Лике, но уже другое. И тогда она тебя выгонит.

Дуняша расстроенно хлюпала носом.

– И чего мне сказать сейчас Коломне?

– Блин, а он не спит, что ли, ещё, прах его побери?! – с досадой пробормотала Маргарита. – Ну и не говори ничего. Скажи, её высочество вернулись к себе и изволили почивать. Всё, больше ты не видела ничего.

– А Сидор скажет, что Иван у царевны, – заныла Дуняша. – И мне влетит.

– Дунька! – вышла из себя Маргарита. – Неужто и Сидор у него на окладе?!

– Ну а как? – Дуняша удивлённо смотрела на неё. – Кто деньги-то платит?!

– А служите вы кому? Коломне? Или Ивану с Ликой?

– Коломне, – честно ответила Дуняша. – Тут-то мы работаем, а…

– Так, всё! – взбесилась Маргарита. – Брысь отсюда, и чтоб ноги твоей до утра тут не было. И не вздумай чего Коломне вякнуть – мигом вылетишь отсюда. У меня Кощей теперь лепший кореш. Скажу ему – он тебя враз в жужелицу превратит.

Испуганная Дуняша кинулась стремглав. Маргарита рассмеялась и тут же сердито насупилась.

«Коломна, блин! – думала она, возвращаясь слабо освещёнными переходами к себе. – Понатыкал везде своих стукачей. Чихнуть нельзя, чтоб тут же не донесли. Странно ещё, что мне какую-нибудь служанку не подсунули. Да я бы и не взяла. Чудо ещё, что Лику с Иваном удалось свести. В таких-то условиях!»

Маргарита рывком распахнула дверь и сначала подумала, что ошиблась комнатой. Пахло настолько непривычно, что она лишь секунду спустя сообразила, что это за дым, и разглядела на подоконнике Никиту с сигаретой.

– Никит! – изумлённо уставилась на него Маргарита. – Ты ж не куришь! Откуда вообще здесь сигареты?

Никита молча посмотрел на неё. Маргарита захлопнула дверь, подошла к нему.

– Подарок, – сказал он.

– Подарок? От кого? – Маргарита вытянула у него из руки пачку, недоверчиво повертела.

– Бессмертного.

– И в честь чего?

Никита опять помолчал, сделал затяжку, выдохнул.

– Он сегодня раздаёт награды, Кошкина. Как немного причастному, досталось и мне. Он спросил, чего я хочу. Он спросил, чего я хочу, – повторил Никита и невесело усмехнулся. – Я мог попросить чего угодно.

– А попросил сигареты?!

– Да, – устало кивнул Никита. – Попросил сигареты.

Маргарита молча смотрела на напарника и усилием воли удерживала себя от гневных воплей и язвительного сарказма. Во взгляде Никиты читалось, что он и сам всё прекрасно понимает и ничего ему сейчас не надо рассказывать и доказывать. И даже вопросы ему сейчас лучше не задавать.

Она пихнула его плечом, села рядом на подоконник, помолчала с ним.

– Знаешь, – она всё-таки не удержалась, – когда я лажанусь в следующий раз и ты будешь меня тыкать носом, я припомню тебе эти сигареты.

– Можешь напоминать хоть каждый день, – устало ответил он. – Я заслужил.

Маргарита помолчала ещё, упираясь ладонями в подоконник и раскачиваясь взад-вперёд.

– Дай мне тоже, – попросила она наконец.

Никита равнодушно протянул пачку.

* * *

Иван сидел в мастерской, в своём любимом кресле у окна. Он обернулся, как только она влетела, встал. В комнате не было огня, и в лунном свете его профиль выглядел бледно и строго.

Лика тяжело задышала в предчувствии какой-то беды. Прошлой ночью всё было так хорошо, что она порой не могла поверить. Она вздрагивала, просыпаясь, и видела рядом Ивана, и понимала, что всё это происходит с ней не во сне, а наяву, и успокоено улыбалась, засыпая и напоминая себе, что обязательно, обязательно надо поблагодарить Марго. Без которой не было бы ничего этого. И так и не поблагодарила, мелькнуло у неё где-то на краешке сознания.

– Лика! – Иван медленно подошёл, взял её за руку. – Прости, что тебе пришлось тут пережить без меня. Если бы я знал, я бы вернулся. Вернулся бы, наплевав на всё.

Лика молчала, чувствуя, как колотится сердце и становится трудно дышать. Иван начинал так, что сбывались её худшие предположения.

– Я знаю, что тебе тут плохо с Марьей. Знаю, Лика, поверь! И если бы я только мог, я ни за что бы не оставил тебя с ней. Но…

– Но? – прошептала она.

– Но нам придётся расстаться. На какое-то время. Мне нужно уехать. И я ничего не могу с этим поделать. Это единственный выход.

– Зачем? – отчаянно шептала Лика, глядя на него полными слёз глазами. – Зачем, Иван? Зачем тебе уезжать? Это Марья тебя выгоняет?

– Лика! – Иван сжал её ладони обеими руками, поднёс к губам. – Марья сделала бы всё, чтобы оставить меня при себе, но она не даст нам быть вместе.

– Мы же вместе!

– Это не то, чего я хочу, Лика. Не то, чего ты хочешь. Мы должны пожениться. Но для этого мне придётся занять трон отца.

– Ты хочешь…? – у Лики враз высохли слёзы.

– Молчи! – Иван наклонился к её уху и зашептал. – Всё, что ты обо мне скоро услышишь, всё, что тебе будут про меня говорить: запомни – всё это ради нас. Мне придётся пойти на многое, чтобы мы были вместе. И лучше, если ты пока об этом не будешь знать.

– Не надо, Иван! – умоляюще прошептала Лика. – Оставь всё как есть.

– Оставить как есть – значит оставить царство в руках Марьи. Позволить ей и дальше сдавать город всем нашим врагам – от Соловья до Кощея. Позволить и дальше распоряжаться нами, как ей вздумается. Пора с этим заканчивать, Лика!

– Иван, Иван, – бессвязно шептала Лика, вжимаясь ему в грудь. – Мне страшно, Иван! Она же колдунья. Как ты с ней справишься?!

– Лучше, если ты не будешь знать, – повторил он. – И прости меня за то, что тебе придётся услышать и вынести. Я только прошу: не забывай – это всё ради нас!

Лика отчаянно смотрела на бледное и строгое лицо Ивана и понимала, что уговаривать его бессмысленно. Ей до ужаса, до дрожи в ногах не хотелось его отпускать, опять расставаться, опять ждать и мучиться, и молиться, чтобы с ним не случилось какой беды и он бы скорее вернулся, и всё бы это уже наконец закончилось. Но Иван уже принял решение, она это видела.

– Куда же ты едешь? – спросила она, чтобы хоть что-то спросить. – Когда?

– В Вестлан. – ответил он. – Завтра.

* * *

Яна не могла уснуть. От пережитого волнения, от переизбытка впечатлений, от ощущения жуткой несправедливости, с которой обошлись с ней сегодня. Она комкала простыню, переворачиваясь в постели с боку на бок, смотрела на опускающуюся в тёмном небе огромную Луну, на мать, тихо дышавшую на соседней кровати, на часы, тускло мерцавшие в лунном свете.

Шёл четвертый час, а сна у девочки не было ни в одном глазу. Она никак не могла успокоиться и до сих пор кипела от возмущения, что с ней так обошлись. После всего, что сегодня было?! Покушение на царицу, воскрешение Кости, его таинственное похищение, возвращение зловещего дяди, мелькнувшего перед ней под руку с роковой Еленой Прекрасной. И ей ничего не хотят говорить, до сих пор держат за маленькую!

Олега с мамой вызывали в кабинет царицы, он должен был что-то такое рассказать и подтвердить. Олег прошёл перед ней с бесячим заносчивым видом, ещё и демонстративно хмыкнув так, что ей захотелось врезать ему чем-нибудь. И даже вернувшись, он ничего не рассказал. Мама запретила, велев ложиться спать и пообещав, что завтра ей всё расскажут. Завтра они вернутся в Скальный Грай, а Костя… Костя тоже скоро вернётся, всё будет хорошо, и пусть она не забивает себе этим голову.

Бурные протесты Яны были жёстко пресечены категоричным распоряжением отправляться в постель. Олег весело хмыкнул и ушёл в комнату, которую делил с Костей. Яне досталось спать в комнате с мамой. Она пробовала поговорить с ней, уже улёгшись в постель, но княгиня снова попросила отложить всё до утра, потому что слишком устала и не до разговоров ей сейчас совершенно.

Проворочавшись в постели два часа, Яна поняла, что до утра не вытерпит. Она откинула одеяло, осторожно спустила ноги на мягкий ковёр. Затаив дыхание, добежала на цыпочках до двери, осторожно открыла и выскользнула в коридор. Стремглав пронеслась босиком по холодному мраморному полу и так же осторожно, на цыпочках, стараясь не хлопнуть дверью, проскользнула в комнату Олега.

Олег проснулся мгновенно, от первого же тычка. Поднял голову и тихо засмеялся.

– Так и знал, что не вытерпишь до утра, – он откинул край одеяла. – Забирайся.

– Подвинься, – Яна пихнула брата и торопливо засунула под одеяло озябшие ноги. Одёрнула сорочку и нетерпеливо ткнула Олега локтем в бок. – Ну? Рассказывай.

– Чего? – Олег широко зевнул.

– Зачем тебя звали к крёстной?

– Чтоб я им рассказал, чего мы с Костяном вычитали в Книге.

– Им? Кому – им?

– Ну, там все были. Крёстная, Кощей, Соловей. Мороз был, царевич. Мамка, само собой. Все, в общем.

– И чего? Чего ты им должен был рассказать?

– Что старуха Ядвига убила Василису и родителей мамы с крёстной не сама по себе, а по заказу Хранителей.

– Чего?! – поразилась Яна. – Тычего, Олег?! С ума сошёл?!

– Вот у меня такая же реакция была, когда Костян сказал. Но там всё написано, Янь. Я сам читал.

– Хранители?! – Яна потрясённо качала головой, не в силах поверить. – Хранители, Олег! Зачем им?

– Василиса мешала им. Там что-то сложное, какие-то интриги с Лонгиром. Вроде как он заканчивался, Хранители хотели прекратить его вывоз, а Василиса пыталась не допустить этого. Если честно, я в это не сильно вникал. Суть в том, что они предложили Ядвиге избавиться от Василисы, пообещав ей её Лонгир и полное прощение.

– И она пошла на это?! – Яна не спускала распахнутых глаз с сонно зевавшего брата.

– Ну да. А когда дядя узнал всё и отобрал у неё Лонгир, Хранители забеспокоились и решили избавиться и от него тоже. Ядвига ничего не сказала, но они боялись, что Кощей всё равно узнает про них. Это уже не в Книге, это дядя сам рассказал.

– Так что же это? – Яна сосредоточенно нахмурилась. – Хранители тоже участвовали в его изгнании?

– Нет, но они дали своё добро. Они же боялись его не только потому, что он мог раскрыть их. Он стал таким колдуном, что сам по себе подрывал их позиции. Поэтому вот… – Олег не сдержался, зевнув во весь рот.

– А Костя? – взволнованно спросила Яна. – Это же ведь тоже Хранители, да? Крёстная что-то говорила про Радуана, когда мы очнулись…

– Да, но не переживай – Кощей сказал, что вернёт его на раз-два, – Олег оживился. – Ты только подумай, Янь – самый могущественный колдун теперь на нашей стороне. Дядя теперь не против нас, а за нас.

– Да, – Яна болезненно наморщилась. – Да, это хорошо. Но почему тогда они воевали в прошлый раз? И почему так легко помирились сейчас?

– Янька, – Олег опять зевнул, – ты вроде не со сна, а всё равно тупишь. Книга же, Книга! В прошлый раз её не было, и мамка с крёстной не знали, что Кощей не виноват, и он тут не главный злодей. А главные злодеи – Хранители, и всё зло от них. И Костяна они похитили, чтобы добраться до Книги и чтобы никто про них больше ничего не узнал.

– А если доберутся? – тревожно спросила Яна.

– Хе! – Олег самодовольно хмыкнул, выставив в пространство средний палец. – Вот им, а не Книга. Мы там такую крутую штуку придумали – нипочём им не добраться.

– Какую штуку?

– Э, нет, Янь! Вот об этом мне особо и категорически запретили распространяться. И крёстная, и сам Кощей сказал. Я и так тебе уже много лишнего растрепал.

– Олег!

– Нет, Янь, честно – нельзя. Вот как вернём Костяна и Книгу, тогда ладно. А пока нет.

Яна сердито посопела, подтянув одеяло к подбородку. Олег сонно моргал, явно собираясь опять заснуть.

– Как думаешь, они ничего с ним не сделают? – спросила Яна, помолчав. – С Костей, я имею в виду.

– Янь, – пробормотал Олег, закрыв глаза и уткнувшись в подушку, – ты же видела, что было сегодня. Его уже даже не убить. Что они могут с ним сделать…

Олег заснул на полуслове. Да, думала Яна, что они могут с ним сделать?! Если Костя теперь, как их дядя, как Кощей Бессмертный, то они при нём тогда, получается, как Соловей с Метелицей.

Она поёжилась. Возвращаться к себе по холодному полу не хотелось, и Яна перебралась на кровать Кости. Закуталась в одеяло, закрыв глаза и стараясь больше ни о чём не думать. Через минуту она уже спала.

* * *

– Когда ты догадалась?

Марья стояла у аквариума и устало смотрела на лениво дефилирующих рыбок. Только что она наконец отпустила Коломну. В кабинете с ней остался один Соловей. Он облокотился о каминную полку и не спускал с неё глаз.

– Когда пришли сообщения о первом налёте, – ответила Марья, помедлив. – На Кремень и Данилов. Тогда я заподозрила, что здесь что-то не так. Но ещё не понимала что. А в бреду поняла.

– Что ты поняла?

– Что война – обманка, война – прикрытие, – Марья говорила тихо и глухо, не оборачиваясь; Соловью приходилось напрягаться, чтобы расслышать. – Это не настоящая война. Иначе Елена сжигала бы всё подряд, вместе с людьми.

– Но зачем так?

– Кощей хотел создать видимость войны, нашей смертельной вражды. И убедить всех, что нет иной возможности справиться с ним, как только убить. Предварительно впустив обратно.

Брат пока что остался во дворце. Елена ворковала, просила сейчас же отправиться в Башню, в Золотой Город. Марья настояла, чтобы он остался, пока не вернут мальчика. Она должна контролировать ход переговоров, и пока всё не закончится, держаться лучше вместе.

Она не обманывала себя. Как только Хранители всё узнают, первый удар нанесут по ней. И пусть брат защищает её, раз уж втянул во всё это. Кощей не стал возражать.

Им отвели с Еленой самую роскошную спальню дворца и оставили в покое. Змей, свернувшись кольцами, смирно лежал на площади перед крыльцом. И у неё оставался один Соловей, который всё никак не уходил и всё пытался понять, что сегодня произошло.

– Почему так сложно? – напряжённо хмурясь, спрашивал он.

– Потому что ни Мороз, ни Велизарий не стали бы снимать Запрет, если бы не были уверены, что это единственная возможность всё остановить. А без них ничего бы не вышло.

– А ты? – Соловей отлепился от камина, медленно двинулся к Марье. – Почему он тебя не посвятил сразу во всё?

– Потому что я бы не поверила. Заподозрила бы его очередную уловку, побежала бы к Велизарию с Книгой.

– И Книга бы оказалась у Хранителей, – сообразил Соловей. – Сирин тут же бы доставила её мамочке, и всё бы закончилось, не начавшись.

– Да, – кивнула Марья. – А так Книга оказалась с мальчиком в Скальном Грае, добраться до неё никто не мог, и у меня было время подумать и обо всем догадаться. Хотя это чуть не стоило мне…

Она не договорила. Соловей и так понял. Он подошёл к ней, приобнял сзади за талию. У Марьи не было ни сил, ни желания возражать.

– А Сирин? – тихо спросил Соловей, наклонившись и вдыхая запах её волос.

– Сирин до конца подозревала подвох. То ли не верила мне, то ли боялась, что и Большой Лонгир с ним не справится. Но Велизарий смог убедить Хранителей, и тогда…

– И тогда она убила его, – закончил Соловей. – Как ты догадалась, что это она?

– Сирин отличная интриганка, – слабо усмехнулась Марья. – Но колдунья из неё так себе. Она оставила следы своего Лонгира. И на теле Велизария, и на моём тайнике.

– Тайнике?

– Она пыталась украсть часы Кощея. Видимо, Велизарий рассказал ей про них, и тогда-то она и заподозрила подвох. Она пыталась выкрасть часы, потом мой Лонгир, чтобы открыть тайник. Не смогла ни того ни другого.

– И тогда она убила Велизария, – повторил Соловей.

– Говорю же: она слабая колдунья. Знай она, что для снятия Запрета нужны не участники заклятия, а их лонгиры, ей не понадобилось бы убивать Велизария. Достаточно было украсть его перстень.

– Но она и тут не успокоилась.

– Ты про Радуана? Нет, думаю, она вызвала его заранее, вместе с Муаром. Наверное, он должен был найти и избавиться от Елены, или ещё на какой случай. Он уже был в городе, когда всё случилось. Поэтому Сирин успела рассказать ему про Костика, поэтому он успел его выкрасть.

Соловей помолчал. Теперь всё сошлось. Оставался последний вопрос.

– И что теперь?

Маленькая золотая рыбка выплыла из грота перламутрово-розовой раковины на дне аквариума. Соловей узнал эту раковину. И ему стало неважно, что ответит Марья.