Метелица не ожидала, что Кощей согласится на её предложение и приготовилась заходить издалека, с привлечением девочек и Соловья.

Соловей согласился сразу, девочки были в восторге, но оставалось ещё убедить Кощея. Никто не знал, как он отреагирует; откажется – и вся затея провалится. И отказать он мог без всякой причины, по крайней мере, никому не называя её.

К радости Метелицы Кощей согласился. Его даже не пришлось уговаривать. В конце концов если не сейчас, то когда? Учёба закончена, экзамены сданы, Лонгиры получены – они имеют полное право отдохнуть и повеселиться.

Метелица предложила всей компанией выбраться на Тёплое море, провести недельку-другую в Черепаховом заливе или на Жемчужном острове. Кощей выбрал залив, и Метелица не спорила, хотя сама предпочла бы Жемчужный остров. Но она была так рада совместному отдыху, что уже не хотела спорить по таким мелочам. Удача уже то, что он вообще согласился.

Черепаховый залив в это время года был почти безлюден. Метелица подозревала, что поэтому Кощей и предпочёл его. Гигантские черепахи откладывали яйца в песок и медленно ковыляли к морю.

Соловей сажал Ольгу на панцирь черепахи. Девочка визжала от восторга и ужаса, но держалась, пока черепаха не заходила в море. Тогда она соскакивала и бежала обратно.

Соловей пытался и Машу посадить на черепаху, но она наотрез отказалась. Пятнадцатилетняя девушка впервые увидела море и пришла от него в полный восторг. Целыми днями она ходила по берегу, собирая разноцветные ракушки и камешки, бродила, разувшись, по тёплой кромке воды.

Плавать она не умела. Соловей, узнав, изрядно удивился и предложил научить. Маша застенчиво отказалась. Соловей спросил Ольгу, и та церемониться не стала. Бросив надоевших черепах, она прямо в лёгком летнем платьице зашла в воду и, поддерживаемая за пояс Соловьём, стала послушно выполнять его указания, неумело, но старательно двигая руками и ногами.

Соловей убирал руки – Ольга с визгом опускалась в воду, кашляя и захлёбываясь, сердито плескала в Соловья водой. Он смеялся, предлагал попробовать ещё. Звал в воду Машу, она, улыбаясь, качала отрицательно головой.

* * *

– Никогда бы не подумала, что Соловей может так ладить с девочками, – удивлённо пробормотала Метелица.

Они сидели на невысокой дюне, соорудив над головами навес от палящего солнца. Плотный кусок ткани чуть трепыхался, бросая на горячий песок квадрат тени, в котором устроились Метелица с Кощеем.

Кощей жевал травинку, положив руки на поднятые колени, и следил за сёстрами с Соловьём. Метелица привалилась к его плечу, наслаждаясь теплом и безмятежным покоем.

– Ты только посмотри, как он их увлёк, – продолжала она. – Давно не видела девочек такими счастливыми.

– Да, давно, – задумчиво пробормотал Кощей.

– Хорошая была идея выбраться к морю, правда? – оживилась Метелица. – И сами отдохнули, и девочки развлеклись.

– Да, – кивнул Кощей.

– Ты сегодня какой-то разговорчивый, – съязвила Метелица, пихнув его в плечо. – Чего киснешь, а?

Он помолчал, перекатил травинку из одного уголка рта в другой.

– Велизарий предложил мне ещё один курс, – нехотя ответил он.

– Чего? – Метелица испуганно вскинула глаза на задумчивый загорелый профиль. – Это тебе ещё зачем? Ты же и так лучший из выпуска.

Кощей не ответил. Метелица и так знала зачем. Поговаривали об этом давно и упорно. Едва ли не с первого курса ходили слухи, что Велизарий готовит Троекурова на место Четвёртого Хранителя Лонгира, единственного Хранителя не из Династии, а выбираемого со стороны.

Должность была вакантна много лет, потому что не находилось волшебника нужной силы, эрудиции и морально-волевых качеств. И вот теперь, шептали в школе, в окружении Велизария уверены – Троекуров будет идеальным Четвёртым Хранителем. Конечно, предстоят ещё выборы, но если Велизарий официально его выдвинет и поддержит, вопрос можно считать решённым.

Сам Кощей на эту тему говорить отказывался и на все вопросы Метелицы и Соловья пожимал плечами. Очевидно, Велизарий сделал ему предложение давно, и значит, все эти слухи правда.

Он готовит Кощея к сану Хранителя, хочет представить его Династии в лучшем виде, полностью, по всем параметрам подходящим на должность. И для этого ему нужен ещё один курс и персональные занятия. И, кажется, Кощей готов согласиться.

Метелица решила спросить напрямую. В конце концов, это касается и её тоже.

– Нет, – покачал головой Кощей. – Я ещё не решил.

– Почему?

Кощей пожал плечами. Метелица так и не поняла – то ли он сам ещё не знает, то ли не хочет говорить.

– Может, съездим на север? – вкрадчиво спросила она. – Пока ты не решил. Покажу тебе Игольчатый лес, познакомлю с отцом.

– Зачем?

– Как зачем?! – возмутилась Метелица, беря его под руку и прижимаясь теснее. – Затем, что мы вместе и я люблю тебя и хочу, чтобы отец тоже это знал. И перестал уже переживать за меня.

– А у него есть повод? – она заметила, как у Кощея дёрнулись губы в непроизвольной усмешке.

– В том-то и дело, что нет. Я поэтому и хочу вас представить, чтобы он убедился в этом и…

Метелица осеклась. Она хотела сказать «…и спокойно отпустил меня с тобой в Малахит», но побоялась так прямо навязываться. Тем более, что сам он ещё не решил, и кто знает, может ещё и откажется.

Кощей, кажется, ничего не заметил. Он продолжал задумчиво смотреть на море, время от времени бросая взгляд на сестёр с Соловьём, резвящихся у кромки прибоя.

– Поехали, Кощей! – Метелица поцеловала его в плечо. – Соловей присмотрит за девочками, если что.

– Уж кому-кому, а ему я в последнюю очередь доверю присматривать за ними, – желчно произнёс Кощей. – Особенно за Машей.

Метелица фыркнула, рассмеялась.

– Да ты чего?! – она весело затормошила его. – Серьёзно, что ли? Ничего себе Соловей не позволит, ты же его лучший друг.

– Заметила, как он на неё смотрит? – Кощей повернулся к Метелице и кивнул в сторону Соловья.

– Слушай, – наставительно произнесла Метелица, – может, ты и не заметил за всеми своими заботами, но Маша уже выросла в красивую девушку. И на неё многие так смотрят.

– Тем более, – пробормотал Кощей.

– Да хватит корчить из себя заботливого отца! Отвезём девочек в школу, попросим Велизария присмотреть. Поехали, Кощей! Дай себе немного отдыха, отвлекись чуть-чуть.

Кощей посмотрел на взволнованную и немного рассерженную Метелицу и улыбнулся.

– У меня есть одно дело, – сказал он, помолчав. – Надо кое-кого навестить. Это ненадолго, на день. А потом съездим к тебе.

Метелица радостно затеребила Кощея за руку. Она взяла его ладонь, просунула свои пальцы между его и вытянула скрещённые ладони за край тента. На пальце Кощея сверкнул Лонгир.

– Красота! – удовлетворенно констатировала Метелица, любуясь сверкающим камнем. – Теперь мы волшебники, можем колдовать, как хотим. А ты будто и не рад. Что ты какой скучный ходишь все эти дни?

Кощей вытянул ладонь из пальцев Метелицы и опустился на спину, зажмурившись от солнца. Он упал головой за край тени, но не стал двигать тент и закрываться от солнца.

– Я просто устал, Метелица! – произнёс он, вынув травинку изо рта. – Просто устал. Наверное, мне действительно надо отдохнуть.

Метелица склонилась над ним на локте.

– А я что говорю! Обещай только, что никаких книг, никаких дел, вообще никаких забот. Будем только гулять, кататься и отдыхать. И ничего больше.

Кощей слабо усмехнулся, не открывая глаз, чуть заметно кивнул. Метелица водила пальцами по его виску, вытирая капельки пота.

– Ну и жара! – пробормотал он. – И как ты, с севера, терпишь её?

– У нас, северян, есть свои способы, – Метелица сделала вращательное движение левой рукой, и небольшой белый вихрь опустился крепким снежком ей в ладонь.

Кощей открыл глаза.

– Морозова Метелица! – сварливым голосом, очень похожим на Велизария, произнёс он. – Сколько раз повторять вам – снежные и прочие природные вихри закручиваются справа налево. Неужели так трудно запомнить?

– Простите, учитель! – виноватым тоном прилежной ученицы ответила Метелица, водя снежком по лбу и вискам Кощея. – Но что я могу поделать, если я левша?

Она приподняла снежок, уронила несколько капель на сухие волосы Кощея.

– Учитесь работать обеими руками, – так же сварливо сказал он. – Иначе придётся оставить вас после уроков.

– Вы хотите меня наказать, учитель? – Метелица вплотную приблизила свое лицо к лицу Кощея, в её огромных синих глазах он видел своё отражение.

– Видимо, придётся, раз вы не понимаете иначе.

Он резко приподнялся на локте, обхватил Метелицу за талию и повалил на спину. Она зажмурилась от солнца и тут же, закусив губу, взглянула на него из-под полуприкрытых ресниц.

– Какая же ты красивая! – прошептал он.

– Да?

– Да. Но солнце тебе категорически противопоказано.

Он прильнул к её губам, и она ответила на поцелуй, выгнув спину и обхватив руками за шею.

* * *

Ольге наконец надоело учиться плавать. Она замёрзла и, хлюпая носом, заявила, что больше не хочет нырять. Соловей немедленно предложил высушить её сарафан, но Ольга ответила, что хочет побегать и само, мол, всё высохнет на солнце. Она куда-то унеслась, и Соловей остался с Машей.

Она стояла у кромки воды и всматривалась в горизонт.

– Чего высматриваешь? – поинтересовался он, подворачивая намокшие штанины.

Маша качнула головой.

– Так, ничего, – нехотя ответила она, помолчав. – А как далеко идёт это море, ты знаешь?

Соловей опешил, не ожидая такого вопроса. Он даже не успел пошутить по привычке, просто не придумал как. Маша смотрела на него внимательно и заинтересованно, и Соловей невольно сбавил свой неизменный ёрнический тон.

– Смотря куда тебе надо, – осторожно ответил он. – Скажи куда, я скажу, сколько плыть. Ну, примерно. Учитывая погоду и прочие сопутствующие обстоятельства.

– Какие?

– Ну, пираты там, разбойники. Места пропащие. Слышала про Девон?

– Да, – Маша оживилась. – Да, слышала. Читала то есть. А ты что-нибудь знаешь про него?

– А то! – хмыкнул Соловей. – Идёт-идёт себе корабль мимо Девона. Хлобысть – и нету. И куда делся, и что случилось – никто не знает. Грешат на Моора, но Садко говорит, что это не он.

– Садко?

– Ну… – Соловей замялся, почесал затылок. – Ну, в общем, купец, с которым я выбрался из Калача. Он говорил, что был на Каменных берегах, когда искал Моора. А оттуда до Девона день пути по хорошему ходу. В общем… Ну, в общем, не Моор на Девоне, это точно. У него своё лежбище, в Багровых пещерах.

– Правда? – Маша смотрела на Соловья с таким интересом, что тот почувствовал себя польщённым. – Ты правда был знаком с Садко? Он в самом деле был на Каменных берегах?

– Может, и был, – Соловей небрежно пожал плечами. – Но только там. До Багровых пещер он не добрался, да и вообще никто, если верить ему. Моора там не взять.

– Почему?

– Потому что они подводные. Садко говорит, что там есть места с воздушными куполами, как в бобровых хатках, но кто ж проверит.

– Ерунда какая-то, – недовольно протянула Маша. – Неужели никому не хочется? Я бы вот проверила. Как только научусь плавать и оборачиваться…

Соловей рассмеялся.

– Эх, Маша! – он потрепал её по плечу. – Да зачем тебе оборачиваться? Багровые пещеры найти? Или Моора свергнуть? Самой стать царицей морей, Марьей Моревной?!

– При чём тут это? – рассердилась Маша, сбрасывая руку Соловья. – Это всё равно надо уметь, это входит в базовый курс. Ты вот умеешь.

– Умею, – согласился Соловей. – А вот тебе необязательно. Сейчас покажу почему.

Он направился в море.

– Ты куда? – крикнула Маша ему в спину.

– Стой там! – крикнул Соловей в ответ, обернувшись. – Я быстро.

Он оглушительно свистнул, перекрыв шум прибоя, красиво нырнул, вспорхнув над водой, и через пару секунд в волнах промелькнула удаляющаяся спина дельфина.

Маша восхищённо ахнула.

– Маш, а Маш? – подбежавшая Ольга, запыхавшись, теребила её за руку. – Куда он поплыл, а?

– Отстань, Оль, не знаю я, – Маша вырвала руку, взволнованно всматриваясь в волны. – Сказал, вернётся сейчас.

Соловей вернулся через пять минут, когда Маша уже собиралась бежать к брату за помощью. Сначала в волнах опять показался дельфин, что-то несущий в зубах, нырнул и через пару секунд на берег выходил Соловей. В руках у него была большая перламутрово-розовая раковина в форме грота.

– Вот! – Соловей торжественно протянул раковину Марье. – Держи, подарок!

– Спасибо! – зарделась Маша.

– Ух ты, какая клёвая! – Ольга восхищённо глазела на раковину, не решаясь даже дотронуться – такой она казалась хрупкой и почти прозрачной.

– Только не превращайся ни в какую каракатицу, – наставительно произнёс Соловей. – Красивой девушке мужики сами достанут всё, что ей надо, – только попроси.

Маша промолчала. Она бросила на Соловья смущённый и лукавый взгляд и отвернулась.

Соловей улыбнулся. Он повернулся к Ольге, схватил за ладони и поднял рывком взвизгнувшую девочку.

– А ты у нас птичкой хочешь? – спросил он, раскручивая её почти параллельно земле. – Полетаем, полетаем, полетаем. Надо же проверить, может, тебе не понравится, – заявил Соловей, опуская наконец Ольгу на землю.

Её тут же повело в сторону, и девочка, не удержавшись, плюхнулась на песок.

– Ещё! – потребовала она, поднявшись и подбегая к Соловью.

– А ты у нас крепкая, – засмеялся он, беря её снова за руки. – Ну, давай ещё раз.

Маша смотрела на сестру, с радостным визгом кружащуюся на руках Соловья, на целовавшихся брата с Метелицей, и всё это её не слишком задевало. Она понимала, что нравится Соловью, что он пытается ухаживать, но относилась к этому довольно спокойно.

Не то что бы Соловей её совсем не привлекал, она просто пока не хотела его. Ей хотелось другого, её увлекали тайны и чудеса далёких стран и неведомых краёв. Получив разрешение Велизария и доступ к школьной библиотеке, она проводила целые дни, зарывшись в книги и свитки.

Отчёты купцов, воспоминания полководцев, исследования волшебников и жизнеописания колдунов, история стран и перемещение народов – вот что её занимало, вот что ей было интересно, и она с нетерпением ожидала, когда уже сможет приступить к практическому обучению. Она прошла предварительные испытания, была зачислена на курс, и ждала только начала нового учебного года.

Единственное, что пока беспокоило Машу, – это Кощей. Она осторожно выспрашивала его о планах, останется ли он ещё на год в школе или нет. Брат не говорил ей ни да ни нет, и её это немного нервировало. Всё-таки не хотелось оставаться одной в чужом городе. Да, она жила в Халдоне уже семь лет, неоднократно бывала в школе и прекрасно знает и Велизария, и его сотрудников, и старших учеников. И всё-таки, если Кощей уедет отсюда по каким-то своим неведомым делам, ей будет грустно и одиноко.

Ведь непонятно пока даже, что делать с Ольгой. С кем она останется, если Кощей решит уехать? Заберёт ли он её с собой или оставит с ней? В общем, всё было сложно, и пока Кощей не решит какие-то свои неотложные дела, на которые он намекал пару раз в последние дни, ничего определённого сказать было нельзя.

Вот Соловей собирался уезжать, это было известно точно. Он и сам не раз заявлял, что, как только получит Лонгир, рванёт в Ладонику или в Скальный Грай, устроится на какой-нибудь корабль и пойдёт по морям. Это было, правда, до того как он начал приглядываться к Маше, но и сейчас ничего особо не изменилось. Ещё и потому Маша относилась не слишком серьёзно к его… даже не ухаживаниям, а намёкам на ухаживания, что не видела здесь никаких перспектив. Через несколько дней Соловей покинет школу, уедет на запад, и всё закончится.

Но за подарок Маша была ему искренне благодарна. Она приложила раковину к уху и услышала звук, схожий с прибоем, но намного более низкий, глубокий и мощный, как будто не волны плескались о берег, а весь Мировой океан колыхался на поверхности земли. Маше показалось даже, что ритмичный низкий звук колышет и её саму на волнах. У неё закружилась голова, и она отняла раковину от уха.

Соловей явно не простую раковину вытащил с морского дна, подумала Маша, заворожённо глядя на хрупкое перламутровое создание. Ей страстно захотелось самой погрузиться в морские глубины, полюбоваться океанскими красотами, побывать в Багровых пещерах и разгадать тайну Девона.

Она дала себе твёрдое обещание, что обязательно научится плавать в глубинах. И пусть Соловей не смеётся, она станет царицей морей, станет, если потребуется, Марьей Моревной. Как брат, который взял кличку, данную ему Соловьём, и сделал её своим вторым, а теперь уже и первым именем.