Никогда ещё Маргарите не было так стыдно за своё вранье, как сейчас. Она ничего не могла поделать. Ей нужно было успокоить мальчишку, убедить его, что всё хорошо и всё по плану. Она чувствовала свою вину перед ним и просто не могла расстроить его ещё раз.

Маргарита понятия не имела, что Благовы знают или не знают об исчезновении сына, и уж тем более у неё не было никаких оснований думать, что они снова сойдутся. Но ей почему-то хотелось так думать, и особого стыда за эту ложь она не испытывала. Её мучило другое – то, что она внушила мальчишке, будто всё под контролем и скоро они вернутся домой.

А ничего не было под контролем, и с каждым днём всё только усугублялось.

День не заладился с самого утра. Как и накануне, Маргарита растолкала Лику ни свет ни заря и потащила гулять. Лика хныкала, просила дать ей поспать, но Маргарита была неумолима. Она самолично заплела косу царевне, приказала горничным приготовить завтрак к их возвращению и повела Лику к выходу. Ей хотелось посмотреть город, особенно зловещую темницу Марьи, а в сопровождении царевны, полагала Маргарита, прогулка пройдёт не только приятнее, но и безопаснее.

Но никакой прогулки не получилось. Стража у главного выхода, которая накануне только покосилась на девушек, сегодня их даже не выпустила на крыльцо.

– Эй! Вы чего? – искренне удивилась Маргарита, переводя взгляд с одного гвардейца на другого. – Мы гулять.

– Не велено! – безучастно ответил здоровяк с алебардой.

– То есть как не велено? Кем?!

– Не могу знать, – так же безразлично ответил стражник, спокойно глядя на девушек с высоты своего роста. Он был выше них на две головы.

– Лика, чё за фигня? – Маргарита возмущённо повернулась к царевне. – Скажи хоть ты ему!

– Илья, в чём дело? – спросила Лика, нахмурившись. – Ты и меня не выпустишь?

Илья сокрушённо вздохнул.

– Простите, царевна. Не могу. Приказ.

– Чей приказ? Марьи?

– Не могу знать. Спросите у старшого.

– Кто сегодня старшой? Саша Ферзь? Где он?

– На обходе.

– Да он издевается! – Маргарита свирепо смотрела на невозмутимую морду Ильи. – Какой ещё Саша Ферзь, Лика? Это царица приказала, к ней и надо идти.

– Ну, пошли, – вздохнула Лика. Ей не очень хотелось идти к царице. Не потому, что боялась, её просто утомляла кипучая деятельность Маргариты, стремление вечно что-то делать и во всё вмешиваться. Даже когда никакого смысла в этом не было.

Вот и сейчас Лика понимала, что если приказ отдала царица, она его не отменит и бежать жаловаться к ней бесполезно. Но Маргариту было не остановить, да и её саму отчасти заинтересовало – за какую такую провинность царица запирает их во дворце?

Им даже не пришлось спрашивать. У ног Коломны жался с виноватым видом Колобок. А на столе потягивался до ужаса довольный собой Баюн.

– Ох! – Лика прикусила палец. Она посмотрела на несчастного Колобка, на нагло улыбающегося кота и всё поняла.

– Так это он? Он за нами следил?

– Скажи спасибо, что следил, – холодно произнесла царица. – Ты-то о чём думала, Лика?!

– Марья Моревна, я в интересах Ивана…

– Неужели? За моей спиной послать Колобка с предупреждением к чужаку. Это, по-твоему, в интересах Ивана? А если бы он схватил Колобка? Что тогда, по-твоему?!

– Мы только хотели вернуть его. Сказать, что с его друзьями всё в порядке. Если он явился за ними, ему надо просто прибыть в Волхов и не делать никаких глупостей.

– Откуда ты знаешь, зачем он прибыл? – ядовито спросила царица.

– Зачем же ещё? – Лика пожала плечами, переглянулась с Маргаритой. – Что ему ещё надо здесь?

Царица усмехнулась, помолчала, словно оценивая, стоит ли говорить.

– Вчера вечером пришла весть от Ивана, – Марья подняла со стола маленький берестяной свиток. – Никита Савостьянов побывал у ведьмы на Горелом озере. И движется теперь в Золотой Город.

– Ox! – Лика опять непроизвольно вздёрнула руку, прикусив указательный палец.

– Как по-твоему, зачем? – Марья положила свиток обратно и откинулась в кресле, скрестив на груди руки. – Что ему надо в Долинах?

Лика покачала головой. Царица могла не задавать ей эти язвительные риторические вопросы, она и так уже поняла.

Зато Маргарита ничего не понимала.

– У какой ведьмы он побывал? – спросила она, переводя недоумённый взгляд с царицы на Лику и обратно. – Что за Золотой Город? Вы о чём, вообще? Чего он хочет?

Царица не удостоила её ответа. Она продолжала смотреть на Лику, глаза которой наливались слезами.

– Марья Моревна, я…

– Виновата? Да, Лика, виновата. Виновата, что действовала за моей спиной. Что решила, будто я не забочусь о людях. О своих людях?! Лика, как ты могла такое подумать?!

– Я подумала, что с их оружием… – убито проговорила Лика, – против нашего… У него же преимущество против Ивана…

– И, по-твоему, я об этом не подумала? – укоризненно спросила царица. – Я поколдовала немного над снаряжением ребят. Пули Савостьянова их теперь не возьмут.

– Ох! – Лика опустилась на кушетку, благодарно посмотрела на царицу. – Марья Моревна, спасибо…

– Погодите-ка, – насупилась Маргарита. – Вы что, хотите сказать, что теперь ваши люди неуязвимы? И могут делать с Никитой всё, что хотят?

– Барышня, я больше не собираюсь обсуждать с вами свои планы.

– Да на здоровье! – разозлилась Маргарита. – Но если ваши люди защищены, можете хотя бы приказать им не убивать Никиту? Вы ведь поймать его послали? Не убить?

Последний вопрос прозвучал у Маргариты помимо воли, просительно и почти жалобно.

– Иван никого не убьёт без крайней на то необходимости, – холодно ответила царица. – Так достаточно?

Маргарита всматривалась в гладкое лицо царицы и не знала, что ещё сказать. Было понятно, что царица уже всё решила и решения своего не изменит. Может, она и не стремится убить Никиту, но кто знает, что может случиться, если дело дойдёт до боя? Как предотвратить его? Как связаться с Никитой, убедить его не лезть на рожон?

Внезапно Маргарита вспомнила.

– Слушайте, – она достала из кармана куртки смартфон, который так и таскала с собой по привычке. – Можете это как-нибудь починить?

– Что это? – настороженно спросила царица.

– Телефон. Если бы он у меня работал, я бы связалась с Никитой и убедила бы его сдаться. Но он не работает, он намок и сдох, пока я в озере бултыхалась. Можно его как-нибудь восстановить? Магией там, не знаю, волшебством…

Баюн смотрел на неё круглыми глазами, как на чокнутую. Лика встала, тихонько потянула её за руку.

– Марго, волшебство устроено по-другому, – негромко произнесла она. – Это так не работает.

– Лика права, – согласилась царица. – Волшебство работает по-другому. У меня нет ни времени, ни желания объяснять вам как, так что если у вас всё…

Она указала пальцем на дверь. Оставаться дальше было бессмысленно, девушки подчинились.

Лика, узнав, что Иван теперь в безопасности, успокоилась. Нелюбовь к царице сочеталась у неё странным образом с верой в её возможности. Получив заверения Марьи, она безоговорочно уверилась, что Ивану теперь ничего не угрожает, и, стало быть, поводов для переживания больше нет.

Маргарита, напротив, кипела от злости всё утро. Её раздражало всё: и вынужденное заточение, и неизвестность, и томительное ожидание, и сорванный план с Колобком, и даже безмятежное спокойствие Лики.

– Ну вот чего ты делаешь? – раздражённо спрашивала она, вышагивая по балкону. – Там на моего друга охотятся с собаками, люди могут погибнуть, а она картинки рисует!

Лика положила на щиток большой белый лист бумаги и зарисовывала с балкона город. Маргарита невольно взглянула – получалось хорошо, узнаваемо. Она даже удивилась про себя: где это царевна так рисовать научилась?

– Всё равно сейчас больше делать нечего, – невозмутимо ответила Лика. – Мы под арестом, в город нам нельзя. А рисовать мне всегда нравилось больше, чем вышивать.

– Да ну? – Маргарита заинтересовалась. – А где ты так научилась?

– Что значит где? – не поняла Лика.

– Ну, в смысле, тебя кто-нибудь учил?

– Никто не учил, – пожала плечами Лика. – Просто рисовала, что нравится, и всё. Чего тут учить?

– Не, ну не знаю там, пропорции, перспектива, – Маргарита смотрела, как под острым карандашом Лики возникают очертания города. – У тебя здорово получается. Природный дар, видимо.

– Может быть, – меланхолично ответила Лика, не отвлекаясь от работы.

– А есть у тебя ещё рисунки? – спросила Маргарита. – Я бы посмотрела.

– Где-то были, – Лика бросила взгляд на Зеркала и начала прорисовывать их на бумаге. – Посмотри где-нибудь у меня в покоях. Или Дуняшу спроси.

Маргарита не стала спрашивать никакую Дуняшу. Получив разрешение покопаться в комнатах Лики, она беззастенчиво им воспользовалась. Всё равно это лучше, чем отвлекать её своими жалобами, думала Маргарита, направляясь в крыло царевны.

В распоряжении Лики был весь верхний этаж Южной башни. Помимо спальни, столовой, гостиной и ещё каких-то комнат, имелось что-то вроде мастерской пополам с гардеробом. В комнате стоял резной стол красного дерева, заваленный книгами, листами и карандашами, шкафы с платьями, сундуки с обувью.

«Видимо, здесь» – решила Маргарита, озирая милый её сердцу творческий беспорядок, с которым не могли справиться даже ежедневно прибирающие тут сенные девушки.

Сколько успела узнать Маргарита царевну, между ними не было практически ничего общего, кроме вот этого умения устраивать вокруг себя бардак. Только у Маргариты бардак происходил от постоянной кипучей деятельности, а у Лики, напротив, от лени и безразличия. Царевна могла снять перчатки в одной комнате, накидку в другой, сапоги в третьей и никакого неудобства у неё это не вызывало. Если Маргарита рано или поздно, вздохнув и оглядевшись, всё же затевала вокруг себя генеральную уборку, то Лику такие приземлённые вопросы в принципе не волновали. За неё с самого детства убирали другие.

Маргарита села за стол, перебрала разбросанные листы. На них по большей части были неоконченные наброски разных цветов, городских видов, зданий. Попадались пейзажи, вполне узнаваемые портреты Коломны, Ивана, ещё каких-то людей. Она нашла даже кота Баюна. Не было только царицы Марьи.

Почти все рисунки были незакончены. Некоторые только начаты, некоторые практически завершены, но всё равно не хватало какого-то последнего штриха. Маргарита подумала с досадой, что вот же, хорошо же Лика рисует, но не хватает ей трудолюбия и организованности, быстро ей всё надоедает, и она бросает.

Пожалуй, только один рисунок выглядел полностью завершённым. Маргарита задержалась на портрете Ивана. Он сидел в кресле, в профиль, задумчиво читал книгу, и прядь волос падала ему на висок. Выглядело всё очень естественно и реалистично, и Маргарита почти вживую представила себе, как Лика рисует брата, отдыхающего после охоты или дежурства.

«Да ведь он же ей не брат! – с досадой подумала Маргарита, хмурясь и кусая губы, разглядывая рисунок. – Что она его всё время братом называет?!»

Маргарита попыталась разобраться, что в ней вызывает такую досаду, и вынуждена была признать, что много чего. Осознание того, что этот вот красавец-царевич ведёт сейчас охоту за её напарником и вполне его может убить, было, как ни странно, не на первом месте.

Иван нравился ей, честно призналась себе Маргарита. Но сказать об этом ещё кому-нибудь она ни за что бы не отважилась, потому что понимала, что шансов у неё нет. И потому что она из другого мира, и для царевича если не враг, то чужак. И потому что не теряла надежды скоро вернуться обратно, и не видела смысла начинать что-то, что скоро закончится. И потому, главное, что сердце царевича, подозревала Маргарита, уже занято, и она даже догадывалась кем.

Взгляды Ивана, которые он бросал на Лику, его осторожные касания и поглаживания свидетельствовали о чувствах, ничего общего с братскими не имеющих. Маргарите виделось это настолько явным, что она не могла понять, почему Лика к этому так спокойно относится.

– Брат! – бормотала она с досадой, барабаня пальцами по столу – Мне бы такого «брата»! Она и впрямь, что ли, ничего не видит?

Ей захотелось выяснить подробности их отношений и права ли она насчёт них. Маргарита со смущением поняла, что задать прямой вопрос Лике она не сможет. Даже для неё это было бы слишком, и ей не хотелось ссориться с новой и пока что единственной подругой в этом мире.

Маргарита подумала, кого бы ещё порасспросить о дворцовых сплетнях, и немедленно вспомнила о Баюне. Она всё ещё злилась на него из-за доноса, но любопытство пересилило, и Маргарита решила найти кота. Вряд ли он всё время сидит при царице, должен же шнырять по городу и дворцу, чтобы собирать свои сплетни и сведения.

Маргарита поборола искушение забрать портрет царевича с собой. Вряд ли Лика заметит пропажу, но как-то это совсем уж по-детски и по-дурацки выглядело бы. Сердясь на саму себя, она засунула портрет в кипу других рисунков и отправилась искать Баюна.

Маргарита потратила почти два часа на поиски, но так и не нашла кота. Она пробежала по всем этажам, заглянула в оранжерею, в библиотеку, в тронный зал, в зал посольских приёмов, в оружейную, в дворницкую, на кухню. Спросила всех встречных, и даже стражника Илью на выходе, но никто Баюна не видел с самого утра. В конце концов Маргарита была вынуждена признать, что кот либо до сих пор околачивается в кабинете царицы, либо вышел в город. Идти к царице и просить её одолжить кота она, само собой, не могла, поэтому, сдавшись, поднялась опять на балкон.

Лика уже заканчивала рисунок, и, на взгляд Маргариты, выглядел он вполне готовым. Сравнивая вид с балкона и то, что Лика успела нанести на бумагу, Маргарита признавала, что царевна в этот раз не схалтурила и не поленилась. Всё у неё получилось реалистично, качественно и достаточно подробно – на некоторых крышах Маргарита разглядела даже ворон.

– Отлично! – похвалила она. – Слушай, ты действительно здорово рисуешь.

– Спасибо! – поблагодарила Лика, нанося последние штрихи. – Ну что, обедать?

– Идём, – понуро согласилась Маргарита. Есть ей не хотелось, но чем-то же надо было заняться. Царевна, в отличие от неё, могла есть когда угодно и сколько угодно, что приводило Маргариту в изрядное изумление и восхищение. Как она может столько есть и сохранять такую фигуру?! Это либо что-то генетическое, либо волшебное, думала Маргарита, других вариантов быть не может.

– Погоди, я только к Марье зайду, – сказала Лика, сворачивая рисунок в рулон.

– Зачем? – удивилась Маргарита.

– Хочу попросить аквамариновые краски. Сейчас красивые закаты стоят, а я давно обещала Ивану написать один. Но у меня нет нужных красок.

– А, ладно, – отозвалась Маргарита. – Ну, идём.

«Отличная возможность проверить, где котяра, – подумала она. По крайней мере, буду точно знать, где он».

– Как думаешь, может, попросим и арест снять? – поделилась Маргарита своими соображениями по пути. – Пообещаем ничего такого больше не делать. Да мы ведь и всё равно ничего сделать уже не сможем.

– Вряд ли, Марго, – скептически отозвалась Лика. – Марья тебе уже не верит. Да и мне тоже. Не выпустит она нас, пока Иван не вернётся.

– А что, думаешь Иван вступится за нас? – заинтересовалась Маргарита.

– Нет, я… – Лика осеклась. – Я не об этом. Марья просто думает, что мы опять захотим предупредить твоего друга и это навредит Ивану. Когда он вернётся, у неё этих опасений не будет и она нас выпустит.

Маргарита догадалась, почему Лика вдруг осеклась. Иван, конечно, вступится, только не за «нас», а за неё. Но указывать Маргарите на это показалось Лике неудобным, и она на ходу придумала новое объяснение.

«Может, и так, конечно, – думала Маргарита. – Но если Иван вернётся с Никитой, как бы нас с ним обоих не упекли куда подальше. У него нападение с отягощающими, да и без боя он не сдастся. Так что по городу ему разгуливать точно не дадут. Ну а с ним и мне заодно. Надо что-то придумать поскорее, пока всё тут совсем не крякнулось».

Придумать Маргарита ничего не успела. Они только вошли в кабинет, и Лика ещё даже не начала объяснять зачем, а царица подозвала Маргариту взмахом руки и повернула к ней странный чёрный экран с бронзовой рамой. Недоумённо хмурясь, Маргарита подошла к столу и увидела в экране Костика. Все посторонние мысли вылетели у неё из головы, и она прильнула к экрану, думая только о мальчике.

* * *

Вечером они сидели в мастерской Лики. Царевна растирала свои новые аквамариновые краски, добиваясь нужных оттенков, а Маргарита переживала своё вранье и то и дело пытала Лику: не слишком ли она накосячила?

Лика слышала весь разговор с Костей, и отношение у неё к этому было изрядно меланхоличным. Ну завралась, конечно, ну и что? Со всяким может случиться. Рано или поздно мальчик узнал бы всё как есть, и не Маргарита, так кто-нибудь другой расскажет ему. И про невинное враньё Маргариты мальчишка забудет, она же ведь хотела как лучше.

– Но что он подумает про меня?! – восклицала Маргарита, мечась по комнате. – Я обещала ему скорое возвращение, а его и в проекте нет. Блин, ну что я за дура, что я наделала!

– Да ничего ты не наделала, – невозмутимо пожала плечами Лика. – Успокоила мальчика на какое-то время, что тут плохого? Насколько я поняла, он пока ведь и сам не особо рвётся назад. Всё нормально у него, как я поняла.

– Да, но ведь вернуться-то ему всё равно надо, – Маргарита ходила, не в силах остановиться. – Рано или поздно его надо отправить домой. Он не может остаться здесь навсегда.

– Почему? – Лика выпрямилась, открыто взглянула на Маргариту.

– Что значит «почему»? – не поняла Маргарита. – Он же не сирота, ему надо к родителям. Как можно ребёнка без родителей оставить?!

– Я вот осталась, – спокойно ответила Лика. – И как-то ничего, нормально выросла.

– Твоя ж маракуйя ж! – Маргарита остановилась как вкопанная, щёки у неё стали пунцовыми. – Слушай, Лика, извини, я совсем забыла. Прости, пожалуйста!

– Да нечего тебе извиняться, – Лика пожала плечами. – Всё в порядке. Я просто хочу сказать, что мне повезло. Может, и Косте повезёт.

– Повезло? – пробормотала Маргарита. – Ты о чём говоришь? Как это – повезло?

– Меня ведь могли не найти, когда бросили. Я бы могла умереть, если бы охота была в другом месте или в другой день. Меня могли подобрать какие-нибудь бедняки. Но видишь, как мне повезло. Я выросла в царской семье, в полном достатке и без всяких забот.

– И тебе совсем не хочется найти своих родителей? – у Маргариты в голове не укладывалось отношение Лики к ситуации. – Не хочется узнать, кто они и что с тобой случилось?

– Вряд ли меня бросили от хорошей жизни, – пробормотала Лика, возвращаясь к краскам. – Если родители бросили меня, то зачем мне их искать?

– А если тебя украли?

– Опять же, зачем тогда бросать? Марго, меня здесь всё вполне устраивает. Вряд ли я найду в этом мире место, где смогу устроиться лучше. Зачем мне что-то искать?

– Ну так-то да, – пробормотала Маргарита, по-новому взглянув на подругу. – Что-то в этом есть, да…

В словах царевны Маргарита видела непробиваемую логику и удивительную практичность, никак не вязавшиеся с этой, на первый взгляд инфантильной и беззаботной девушкой. Маргарита опять почувствовала странный диссонанс своего первого, внешнего впечатления о Лике с её поведением и отношением.

Первый раз этот диссонанс Маргарита ощутила вчера, когда сказочная романтичная царевна сидела в кабаке и, прихлёбывая пиво, деловито проводила свой план, саботируя решение царицы. Маргарита думала, глядя на Лику, какие ещё неожиданности таятся в её новой подруге. Может, она и колдовать умеет, как Марья?

– Нет, – покачала головой Лика на прямой вопрос. – Нет, колдовать я не умею.

– Почему?

– Этому надо учиться. А меня даже учить не стали.

– Серьёзно? – удивилась Маргарита. – А что так?

– Мне не хватает концентрации, – Лика закончила смешивать краски и теперь рассыпала по баночкам разноцветные порошки. – Настойчивости. Силы воли. Забыла уж, чего там ещё Велизарий говорил. У меня просто нет необходимых качеств для колдовства.

– То есть каких-то специфических волшебных свойств не требуется? – настороженно спросила Маргарита. – Нужны обычные человеческие, только усиленные?

– Ну да, – Лика достала из сундука плетёный короб и начала расставлять в него баночки. – Но без Лонгира и они не будут работать.

– Чего? – не поняла Маргарита. – Какого Лонгира?

– Проводника, – Лика взглянула на озадаченную Маргариту, выпрямилась и принялась объяснять. – Лонгир – это камень, проводящий волшебство. Точнее сказать, материализующий мысли. Изначально был один огромный кристалл, открытый рудокопами Малахита. С него скалывали камни, осколки, перетирали в порошок. У нас в библиотеке где-то есть книга про историю открытия, надо дать тебе почитать. Суть в том, что осколки Лонгира это как… как… – Лика покрутила головой, подыскивая слово.

– Как волшебная палочка, – догадалась Маргарита.

– Чего? Какая ещё палочка? – нахмурилась Лика. – Нет, в общем… В общем, это проводник, инструмент, через который волшебники материализуют свои мысли. Видела у Марьи перстень с синим камнем?

Маргарита кивнула.

– Ну, вот это и есть Лонгир. Через него она колдует.

Маргарита задумалась.

– То есть если забрать у неё перстень… – медленно начала она.

Лика поморщилась.

– Забудь об этом, пожалуйста, – попросила она, убирая короб в сундук. – Во-первых, ты не заберёшь. Во-вторых, она превратит тебя в лягушку. В-третьих, тебе этот перстень без надобности – колдовать ты не умеешь.

– Знаешь, я ведь могу и научиться, – ответила Маргарита уязвлённо. – Чем я хуже её?

– Ты слишком растрёпанная, – спокойно сообщила Лика. – Слишком даёшь волю чувствам. Напора тебе хватает, а вот концентрации нет. Сомневаюсь, что ты сможешь колдовать.

– Это всё нарабатывается, это можно развить, – Маргарита снова заходила по комнате, воодушевляясь от нахлынувших идей. – Сейчас я просто на нервах из-за всего этого, а так я вполне могу быть в рабочем состоянии.

– Дело не только в этом, Марго, – Лика взяла подсвечник с зажжённой свечой и начала зажигать остальные, расставленные на столе, на полках, на шкафах. – Может, ты и научишься двигать тарелки с чашками; может, завяжешь шнурки взглядом. Но это же всё трюки, это же несерьёзно. Настоящее волшебство – это образ жизни с полным в него погружением. Это не «захотел-колданул-получил», нет. Это надо знать, как происходит, и уметь это делать. Надо в деталях, досконально представлять себе весь процесс изменений, производимых колдовством и делать это за считаное мгновение.

– Даже чтобы просто зажечь свечку взмахом, – Лика поднесла для наглядности свечу к лицу Маргариты, – надо знать, что такое горение, отчего вспыхивает фитиль, как регулируется пламя. За секунду нужно обработать в голове такой объём информации и сохранять такую плотность концентрации, что лишь самые выдающиеся способны на такое. А ты можешь себе в деталях представить процесс превращения человека в лягушку и наоборот? Тогда ты представляешь, как это сложно, сколько времени и сил это отнимает. Умные волшебники стараются колдовать пореже, потому что это действительно выматывает. Можно, конечно, довести свои умения до автоматизма, но для этого надо потратить на обучение годы и годы. Для этого надо быть Бессмертным. Ты точно хочешь пойти по его дороге?

– Ну а Марья?! – не сдавалась Маргарита, на которую речь Лики произвела впечатление. – Марья же колдует! Вот краски тебе наколдовала. И не похоже, чтобы её это сильно утомило.

– Да это ерунда! – Лика небрежно махнула рукой. – Она уже сто раз так делала, ей это не сложно. А вот видела бы ты её после схватки у Истока! Она еле вернулась, три дня пролежала. Баюн её еле поднял.

– Чего? – оживилась Маргарита. – Какой схватки? Это ты сейчас о чём?

– Об изгнании Кощея. Ты представь, он был один против четверых, и уже безоружный, и они вчетвером еле справились с ним.

Маргарита аж застонала от предвкушения.

– Расскажи, Лика! – затеребила она царевну. – Расскажи, как там всё было!

– Да ну тебя! – вяло отбивалась Лика. – Не знаю я ничего, говорю, что все слышали. Спроси у Баюна, он знает, наверное.

– Да он же не скажет ничего! Он же царице служит!

– Но он ещё и поболтать любит. Похвастаться особенно. Если правильно польстить ему, можно много чего интересного услышать. И я вообще не об этом, я к тому только рассказала, чтоб ты поняла – колдовать сложно и тяжело. Марья отличная колдунья, но и у неё это много сил забирает. Я вот даже не пыталась пробовать. И тебе не советую.

«Ну уж нет! – думала Маргарита, поздним вечером забираясь в постель. – Я-то вот попробую. Хотя бы попробую. А там как пойдёт. Раз всё равно сейчас делать нечего, чего бы колдовать не поучиться? Достать бы только где-нибудь этот Лонгир! Не один же он у Марьи, должен быть ещё у кого-нибудь здесь. Надо бы поподробнее разузнать об этих перстнях. Спрошу завтра у Лики. Или Баюна».

Маргарита улыбнулась, представив себе, как будет задабривать зловредного кота и расспрашивать его о тайнах волшебства. Это её так развеселило, что она долго не могла уснуть, и лишь засыпая, вздрогнула, вспомнив про Никиту. Пока она тут, в чистой, сухой, протопленной спальне нежится на перине под собольим одеялом, где-то там, в холодной осенней ночи её напарник или бьётся с отрядом царевича или пытается скрыться от него. А может, уже и не пытается, а пойман или, не дай Бог, убит.

Маргарита расстроила себя этими мыслями так, что не могла уснуть уже до рассвета и нервно ворочалась в перине, пока с первыми проблесками мутного октябрьского утра не провалилась наконец в тяжёлый, беспокойный сон.