Почему всё сорвалось, Маргарита не знала. Знала лишь, что с этого начались все их по-настоящему серьёзные проблемы.

Она болтала с Ликой на балконе, с которого открывался отличный вид на восточную часть города и обширную вымощенную площадь перед дворцовым крыльцом. Справа площадь ограничивал примыкавший к южному крылу дворца Арсенал, слева – гвардейские казармы. Впереди площадь закруглялась и переходила в широкую Дворцовую улицу, пересекавшую город вплоть до Восточных ворот.

Через эти ворота ввозил вчера в город царевич промокшую и измученную Маргариту. Она тогда так устала, что ей было ни до чего, и город промелькнул перед ней, как в тумане, размытым пятном. Сейчас же, стоя на балконе в тепле и удобстве, Маргарита жадно рассматривала сказочный Волхов и живо расспрашивала Лику, тыча пальцем и требуя рассказать, что это и зачем.

Лика лениво, периодически зевая и прикрывая ладонью рот, рассказывала. Она не выспалась. Ей ещё не приходилось вставать так рано, когда в семь утра испуганные сенные девушки постучали в спальню и сообщили, что до неё добивается вчерашняя гостья и утихомирить её нет никакой возможности.

Маргарита потребовала отвести её к Лике сразу, как встала. Она просто не представляла, к кому ещё идти и с кем провести время. Очевидно, что не с царицей и уж точно не с Коломной. Маргарита подумала со смущением про Ивана – да, с ним бы она хотела побыть. Но она совершенно не представляла, о чём говорить, да к тому же и вовремя сообразила, что был с ней царевич не слишком-то любезен, несмотря на одолженный плащ.

Оставались, из тех, кого она вообще здесь знала, либо Лика, либо Баюн. Но Баюн был предан царице, и Маргарите не хотелось, чтобы он тут же поскакал ей докладывать всё, о чём они говорили. А вот Лика, показалось Маргарите, относится к царице чуть прохладнее и находится во дворце на особом положении, и не слишком обременена заботами – с ней вполне можно поболтать.

Она самолично вытащила протестующую Лику из постели, помогла одеться, прибраться, заплести косу и потянула её на балкон, на свежий воздух. Лика куталась в горностаевую накидку, зевала, смотрела полусонными глазами на утренний город под бледным октябрьским солнцем и нехотя отвечала на расспросы Маргариты.

Кто она такая? Баюн не особо соврал, она и впрямь никто. Доезжачий из свиты царя Василия нашёл её полугодовалым младенцем на берегу Бычьего омута у Белых Вод. Решили, что какая-нибудь мамаша не справилась и принесла дочку утопить в омуте, но испугалась в последний момент и просто бросила на берегу. Розыск ничего не дал, ни в одной окрестной деревне не сыскалась подходящая мамаша, и Василий, давно мечтавший о дочке, взял потеряшку в семью.

Девочку назвали Ликой, дали царскую фамилию и радушно приняли в семью на правах родной дочери. У царя уже был четырёхлетний сын Иван и любимая жена, которая болела и хирела от непонятной болезни. Жену эту Лика не помнила, она умерла через несколько месяцев. А ещё через год царь Василий женился на красавице Марье и у Лики появилась новая мачеха.

Она никогда не называла её мамой, да Марья и не стремилась претендовать. К безродной сироте молодая жена царя с самого начала относилась сдержанно и не пыталась с ней сблизиться, как, например, с Иваном. К царевичу Марья относилась несравненно лучше и теплее, чем к царевне, и смерть царя только усугубила это отношение.

Нет, Лика не жаловалась. Она говорила спокойно и равнодушно, как о вполне привычном и нормальном деле. Да, царица её не любила, но ни в чём не ущемляла, ни разу не поставила под сомнение её место в семье и титул царевны и всегда вела себя с ней предельно корректно. Что же до любви, то Лике вполне хватает брата, с которым у неё прекрасные отношения.

– Брата? – переспросила Маргарита. – Он же тебе не брат.

– Почему? – не поняла Лика.

– Ну, не родной, – поправилась Маргарита. – Не кровный.

– Ну да, – Лика пожала плечами. – Может быть. Но я никогда его так не воспринимала. Мы с самого детства росли как брат и сестра, он заботился обо мне, и после смерти отца он единственный близкий мне человек.

Маргарита смущённо крякнула. Никак она не могла привыкнуть к манере Лики говорить сложные, трудные или трогательные вещи одним и тем же спокойным, равнодушно-безразличным тоном.

– А почему он до сих пор царевич? – спросила она, переводя разговор на другое. – Почему не стал царём после отца?

Лика опять меланхолически пожала плечами.

– Не знаю. Когда отец умер, Ивану было пятнадцать. Марья стала местоблюстителем, ну так и повелось как-то. Иван и сам не рвётся, не любит он всё это. Говорит: Марья отлично справляется, зачем ей мешать?

Маргарита недоверчиво присвистнула.

– Твоя ж маракуйя ж! Первый раз слышу, чтобы наследник престола отказывался от него. Да ещё в пользу мачехи.

– Он её любит, – впервые за весь разговор голос Лики подозрительно дрогнул. – А она его. У них отличные отношения.

«Эге! – подумала про себя Маргарита. – Да ты никак ревнуешь, царевна!»

– Наверное, Коломна убедил его ничего не менять, – Лика справилась с голосом, вернувшись к меланхолическому журчанию. – Всё-таки Марья – волшебница. А колдунья на троне всегда полезнее, чем простой царь. К тому же начиналась война с Кощеем и во главе царства был тоже нужен волшебник. Так всё и сошлось.

Маргарита хмыкнула. Звучало убедительно, но она чувствовала, что Лика ни разу не убеждена. Да и она сама, если честно, тоже. Что-то там было ещё, что-то в этой семье не так просто, как пытается представить Лика.

Продолжать выпытывать, однако, Маргарите не хотелось, и она опять переключилась, расспрашивая Лику о городе и тыча пальцем то в одной заметное здание, то в другое: а это что? а это? а это? Лика терпеливо отвечала.

– Это пожарная вышка. Марья придумала, по её чертежам делали. Хотя, может, и сама наколдовала, не знаю. Мне тогда и пяти не было.

– Это дворец Зворыкина. Он был первым советником при отце, сейчас служит послом в каганате.

– Это Литейный двор. Там колокола льют, мечи, ножи.

– А это? – Маргарита ткнула в сверкающий восьмигранник, расположенный посередине между дворцом и северной частью крепостной стены.

– Это Зеркала.

– Чего?

– Зеркала, темница Марьи. Её я точно помню, царица её возвела сразу после смерти отца.

– Зачем? – Маргарита живо повернулась к Лике, уловив непонятную интонацию.

– Для своих врагов, – Лика изобразила слабое подобие усмешки. – Ладно, не знаю, если честно. Говорят, она держит там не обычных татей, а волшебников и колдунов. Говорят, даже Кощея там держала. Но он ушёл. Единственный, кто смог.

– Кощей?! – изумилась Маргарита. – Она упекла в тюрьму родного брата?!

– Ну… да, я слышала, – пожала плечами Лика. – Удивительно, как она сумела с ним справиться. Хотя ненадолго. На три месяца только.

Маргарита пыталась осмыслить услышанное. Та-а-ак! Кое-что проясняется. Понятно, почему здесь так не хотят возвращения Бессмертного – боятся его мести за прошлое. И раз Бессмертный в нашем мире и так хочет вернуться в свой, очевидно, покинул он его не по своей воле. Видимо, он проиграл войну, о которой говорила Лика, и был изгнан отсюда. Но из-за чего вообще началась война?

Маргарита спросила вслух. Лика привычно пожала плечами.

– Не знаю. Мне и тогда это было не очень интересно, а сейчас и подавно. Тебе-то какое дело?

– Ну, мне-то как раз интересно, – Маргарита посмотрела в сторону темницы. – Что такого должно было произойти между ними, чтоб они войну начали? Я не представляю, что должен был бы натворить мой брат, чтобы я его в тюрьму упекла. Да даже если бы он убил кого, я бы ему скорее бежать помогла, чем сдала или посадила.

– У тебя тоже есть брат? – спросила Лика.

– Нет, это я так, теоретически рассуждая, – Маргарита заметила группу всадников, рысящих по Дворцовой улице. – А ты что же, совсем ничего не знаешь про эту войну?

Всадники стремительно приближались, громкими криками и свистом разгоняя с мостовой прохожих. Теперь их заметила и Лика.

– Я же говорю, мне это неинтересно. Хочешь узнать про войну – спроси Коломну. Или Баюна, – меланхолически закончила Лика, смотря, как влетают на площадь и подскакивают к дворцовому крыльцу четверо всадников, двое из которых держали в попоне окровавленного человека.

– Кто это? – живо заинтересовалась Маргарита, перегнувшись через парапет. Всадники спешились и, ухватившись вчетвером за края попоны, поволокли раненого внутрь дворца.

– Это люди Ивана, – спокойно сообщила Лика, следившая вместе с Маргаритой за происходящим. – Видимо, они караулили Исток и что-то случилось.

Маргарита испуганно взглянула на Лику. Она успела заметить и оценить рану – так повредить колено можно было только перебив его. Что-то случилось… Понятно, что кто-то подстрелил дозорного. Но кто?

– Лика, пойдём со мной, пожалуйста, – попросила Маргарита изменившимся голосом. Она взяла Лику за руку и поволокла за собой с балкона.

– Куда ты меня тащишь? – недовольно спросила Лика, не особо, впрочем, сопротивляясь.

– Быстрее, быстрее! – Маргарита поторапливала Лику, переходя порой на бег. – Куда они понесли раненого, знаешь?

– В лечебницу, наверное, – Лика запыхалась, бегать ей явно приходилось не часто. – Или… прямо к Марье… в кабинет…

– Да, давай, сначала в кабинет заглянем, – согласилась Маргарита, стараясь идти быстрее и всё же не отпускать от себя Лику.

Зачем ей Лика, она и сама не очень понимала. Чувствовала лишь, что если случится очередной скандал, ей будет хоть немного, но спокойнее рядом с царевной. Лика была пока что единственным человеком, кто не проявлял к ней здесь открытой или скрытой враждебности, и Маргарита инстинктивно тянулась к ней.

Они ещё только подбегали к кабинету царицы, но уже знали, что угадали верно. Дверь была распахнута, из кабинета доносились стоны и громкие голоса. Маргарита ворвалась первой и сразу же заметила на кушетке раненого дозорного.

Правая штанина у него была разорвана, и от вида разбитого в клочья колена Маргариту слегка замутило. Дозорный лежал, закрыв глаза и сцепив зубы, весь в испарине, стараясь изо всех сил держаться, чтобы не орать от боли.

Около раненого, опустившись на колени и внимательно осматривая разбитую ногу, стояла Марья. У стола переминался Коломна и бросал встревоженные взгляды то на царицу, то на царевича.

– Дозорные, мать вашу! – цедил Иван с плохо скрываемым бешенством. – Задрыхли, небось, все, одного Прошку оставили караулить!

– Да кто ж знал, царевич! – виновато бубнил один из дозорных. – Может, он вообще не из озера, а какой-нибудь тать коневой? Прохор не говорил, что он из озера. А, Прохор?

Прохор, не открывая глаз, помотал с усилием головой.

– Ну вот, – обрадовался его товарищ. – Кабы это был наш гость, его бы водой выкинуло, мы бы его и приняли, пока он без чувств. А так…

– Закрой рот! – холодно приказал царевич. – По-твоему, местные тати будут разбивать царские дозоры? Ты это мне хочешь сказать, Тимофей?!

– Нет, я… я не… – опять потерялся Тимофей. – Я просто…

Царица, не оборачиваясь, подняла руку, призывая всех умолкнуть. В наступившей тишине Маргарита слышала дыхание Лики, вставшей у неё за плечом, и хриплые стоны раненого. Замерев, она смотрела, как царица, сосредоточенно нахмурившись, распрямляет правую ладонь над разбитым коленом, держит её пару секунд, и…

Маргарита от неожиданности охнула и отшатнулась, едва не упав. Из развороченного колена в руку царицы выскочила застрявшая в ране пуля. Раненый дёрнулся, вскрикнул и снова затих. Царица переложила пулю в левую руку, опять распрямила ладонь над раной, и Маргарита с изумлением смотрела, как срастаются разбитые кости, мышцы, сухожилия, затягивается кожа и смывается кровь. Через пять секунд колено дозорного было целым и невредимым.

Прохор выдохнул с облегчением, открыл глаза, согнул и разогнул ногу. Сел на кушетке, спустив ноги, посмотрел на царицу.

– Спасибо, государыня! Думал уж, конец мне, ногу потеряю…

Марья жестом остановила его.

– Так, сегодня тебе поменьше ходить, так что вы, – она повернулась к стоящим дозорным, – забирайте Прохора – и в казармы.

Дозорные резво подхватили товарища, не слушая его возражений, что он сам дойдёт, и быстро покинули кабинет, ёжась от холодного взгляда царевича, не предвещавшего ничего хорошего.

Царица протянула пулю Ивану.

– Это не из наших, – спокойно произнесла она. – У нас такие ещё не делают. Даже в Вестлане. Это гость с их стороны.

Она в упор взглянула на Маргариту. Царевич посмотрел пулю на свет, подкинул в руке и тоже недобро уставился на неё. Теперь на Маргариту смотрели все, даже Лика.

Маргарита растерянно молчала, не зная, что сказать. Пуля была их, тут без вариантов. И это значит… это значит…

– Значит ли это, что ваш напарник нарушил договоренности? – царица не столько спрашивала, сколько констатировала.

– Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! – Маргарита запустила пальцы в волосы, ошалело покрутила головой. – Чёрт, Никита, что ж вы там натворили?! Нам же теперь здесь полный трындец!

* * *

Вот теперь Маргарита испугалась по-настоящему. Мало того, что Никита запорол их последний (ладно, предпоследний) шанс на возвращение, так ещё и выставил её бессовестной лгуньей. Она же клялась царице, что напарник появится на третий день и только ради Обмена; она согласилась задержаться здесь, лишь бы Костя вернулся обратно. А теперь получается, что и Костя никуда не вернётся, и Никита здесь явно не с мирными целями, и ей самой больше нет никакого доверия.

Маргарита плохо понимала, что происходило дальше. Что-то обсуждали царица с Коломной, куда-то вышел царевич. Её саму из кабинета вытянула за руку Лика, но далеко увести не смогла. Маргарита села на ступеньках первой же лестницы и, опять запустив пальцы в волосы, принялась размышлять. Лика пыталась её поднять, куда-то увести, но в конце концов сдалась и села рядом.

Мимо сновали слуги, гонцы, вооружённые люди. Пару раз проносился Баюн. Маргарита не обращала внимания и почти никого не замечала, пытаясь понять, что произошло и что задумал Савостьянов.

Да нет, это не Савостьянов. Не пошёл бы Никита на такое самостоятельно, не посоветовавшись и не получив одобрение у начальства. Шмидт был в курсе, это определённо. Скорее всего, он и послал Никиту сюда. Но зачем?

Очевидно, их насторожило то, что не вернулся Костя. Бессмертный же говорил, что мальчик вернётся в обмен на ушедшего, а он не вернулся, и Шмидт…

Стоп! Шмидт тоже не стал бы так рисковать и, очертя голову, отправлять агента неизвестно куда. Он знает про этот мир не больше Никиты, то есть, в сущности, ничего. Зато у него есть тот, кто знает всё. И если Никита пришёл сюда не с целью обмена, значит, с какой-то другой целью. И значит, они заручились поддержкой и подсказками Бессмертного, потому что без этого отправляться в самостоятельный переход по здешнему миру было бы форменным безумием.

Маргарита приободрилась. Раз Бессмертный на нашей стороне – а, видимо, на нашей, у него же свои счёты с царицей – значит, не всё так страшно и безнадёжно, как ей показалось сначала. Наверняка он отправил Никиту за помощью или каким-нибудь волшебством, которое вернёт их всех обратно.

– Слушай, Лика, – вспомнила Маргарита про заскучавшую царевну, – а есть ещё какой-нибудь способ перейти в другой мир? Вообще, прецеденты были? Кто-нибудь ещё, кроме Бессмертного, переходил из вашего мира в наш?

Лика укоризненно посмотрела на Маргариту.

– А что посложнее не спросишь? Да откуда же я знаю, Марго! Я тебе Велизарий, что ли, на такие вопросы отвечать?!

– Велизарий? – живо заинтересовалась Маргарита. – А кто это?

– Ну ты даёшь! – Лика посмотрела на Маргариту уже даже не укоризненно, а чуть ли не возмущённо. – Что ты тут делаешь, если вообще ничего не знаешь?!

Маргарита против воли почувствовала стыд. Действительно, попасть в русскую волшебную сказку и ничего про неё не знать – это прям позор какой-то. Костя вон сказки читал, знает тут, наверное, всех вокруг. А она не то что книгу Бессмертного, она даже детские сказки почти не читала и всё перезабыла. В памяти сидело смутное воспоминание о смерти Кощея, которая в какой-то игле, а игла вроде в яйце, а яйцо в утке, а утка в сундуке, а сундук на дереве на каком-то острове. Или на горе – Маргарита не помнила точно. В любом случае сказки она знала из рук вон плохо, а ведь наверняка в них должен быть этот загадочный Велизарий.

– Это старейший маг и прорицатель нашего мира, – пояснила Лика. – Он самый сильный и умный волшебник, у него учились все остальные, включая Кощея. Я думаю, он и подсказал, как победить Кощея. Если кто-то что-то и знает про переходы между мирами, то только он.

– А где он? – спросила Маргарита. – Как до него добраться?

– Ну… – Лика вскинула голову, не успев ответить. По лестнице поднимался царевич в полном походном снаряжении с саблей и кинжалом на поясе.

Лика поднялась со ступенек, схватила его за руку.

– Иван, ты куда? – тревожно спросила она.

– Лика! – царевич погладил её по ладони. – Не волнуйся ты так, я только пошлю разъезды на поиски нашего нового гостя.

Маргарита тоже поднялась. Следовало подобного ожидать, конечно, вряд ли царица позволила бы разгуливать очередному, да ещё и вооружённому посланцу брата в своём царстве просто так. Понятно было, что Никиту будут искать.

Но что-то в тоне царевича ей не понравилось. Она не сразу сумела сформулировать свои подозрения, Лика сообразила быстрее.

– «Только пошлёшь разъезды»? – недоверчиво прищурилась она, продолжая держать его за руку. – А зачем так вооружился?

– Лика, может быть ты не заметила, – царевич мягко снял руку сестры со своей, – но я как-никак командующий и оружие мне положено по уставу. Тем более в полевых выездах.

«Логично, – подумала Маргарита. – Чего это я, в самом деле?»

Лику убедить было труднее. Царевич двинулся по коридору к кабинету Марьи, но Лика не отставала. Маргарита невольно шла за ними.

– Куда тебя Марья посылает? – недовольно ворчала Лика, взяв брата под руку. – Почему тебя? Почему не Елисея или Сашу Ферзя? Ты же начальник, тебе же не нужно в разъездах скакать.

– Да я и не собираюсь, – вяло отбивался Иван.

– Да? А сапоги дорожные зачем? И вот это вот? – она встряхнула кошель на поясе у царевича, в котором явственно забренчали монеты. – Ты же не на один день собрался.

– Обычные меры предосторожности, – Иван подошёл к двери кабинета, высвободил руку. – Лика, мне надо кое-что обсудить с… Коломной. Подожди меня здесь.

– Я с тобой! – решительно заявила Лика. – Я царевна, я тоже имею право.

Маргарита была изрядно ошарашена подобной решительностью, никак не вязавшейся с Ликой, какой она успела узнать за последние часы.

«Это она за брата так беспокоится? – думала Маргарита, заходя в кабинет без спроса вслед за Иваном и Ликой. – Или ещё чего-то?»

Марья с Коломной склонились над столом, изучая какую-то карту. На углу карты, придерживая, чтобы не загибался, сидел Баюн.

– А ты здесь зачем? – Марья недовольно подняла голову на Лику. – Тебя не звали.

– Я имею право присутствовать, – Лика независимо вздёрнула подбородок. – Не бойтесь, мешать не буду. Просто послушаю.

– А она? – Марья холодно кивнула на Маргариту.

– Она со мной, – Лика взяла Маргариту за руку, усадила её рядом с собой на кушетке. – Мы просто послушаем.

– Ну, слушайте, – Марья пожала плечами, повернулась к пасынку. – Что у тебя, Иван?

– Я послал десяток в Ближнюю Рощу, – царевич подошёл к столу, тоже склонился над картой. – Десяток на Изюмский тракт, на Летний Волок и на Южный Обход. Полсотни направил прямиком на Гребень. Послал дозоры в Речные Холмы и на степные заставы. Само собой, удвоил стражу у Истока. Послал сотню прочесать Ополье и ещё сотню в Зарядьевский лес. Думаю, скорее всего, он пойдёт туда.

– Царевич прав, – кивнул Коломна. – Можно попробовать взять собаками след от Истока, но если он гонец опытный, сбить со следа сумеет. Но если он от Кощея, то дорога ему через Зарядье. По тракту он вряд ли рискнёт.

Иван переглянулся с мачехой и дьяком. Маргарита почувствовала, как Лика сжала её ладонь.

– Я проверю, – сказал царевич. – Возьму своих и пройдём по следу. И пару нарядов пущу на Калинов тракт, пускай пока патрулируют.

– Давай, – согласно кивнула Марья. – И не рискуй зря, пока не выяснишь, с кем имеем дело. Лучше доставить его живым. Но если не будет выбора – стреляй.

– Да вы с ума сошли?! – Маргарита вскочила, не в силах больше сдерживаться. – Что ж вы творите-то, вы же людей на смерть посылаете! Куда вы там с саблями да стрелами против пушки?! А если Никита автомат приволок? Он же порвёт всех ваших, как Тузик грелку. Мало вам было Прохора?!

– Кошкина, мы уже имели глупость довериться вам. Как выяснилось – зря, – царица холодно посмотрела на Маргариту. – Сядьте, не усугубляйте ситуацию.

– Вы меня обвиняете? – возмутилась Маргарита. – Да если бы вы выпустили мальчишку, ничего бы этого не было!

– Вы уверяли нас, что Обмен запланирован на послезавтра, – парировала царица. – Вы обещали, что напарник ваш никого не подставит. А теперь от его действий пострадал мой человек, и кто знает, сколько ещё в опасности. И что мне прикажете делать?

– Надо найти Никиту и сообщить, что с нами всё в порядке. У нас просто перебздели, когда Костя не вернулся, решили, что мы тут застряли капитально. Ну и пошли на опережение. Помогите мне связаться с Никитой, убедить его, что с нами всё в порядке. Тогда он сам вернётся и никаких проблем не доставит.

– Обязательно сообщу ему, как только найду, – царевич кивнул Марье и двинулся к выходу. Лика вскочила, но Маргарита опередила её.

– Ну зачем же вы так?! Иван… ну, послушай… послушайте, – Маргарита испуганно затараторила, схватив царевича за рукав. – Вы же перебьёте друг друга! Возьмите меня с собой. Я уговорю Никиту, если что…

– Барышня, даже если бы я вам и поверил, вы, извиняюсь, – царевич с усмешкой оглядел Маргариту, – нетранспортабельны. Так что, – он оторвал её руку от себя, – остыньте. И надейтесь, что мы доберёмся до вашего напарника раньше, чем он до Калинова моста. Или других неприятностей.

Царевич кинул взгляд на дёрнувшуюся к нему Лику и вышел из комнаты. Лика выбежала за ним. Маргарита повернулась к царице.

– Вы затеваете войну на пустом месте, – проговорила она, непроизвольно сжимая кулаки. – Это всё может очень плохо кончиться. Для всех плохо. Подумайте ещё раз.

– Не драматизируйте, – пробормотала Марья, опускаясь в кресло и выдёргивая карту из-под кота. – Никто ни о какой войне не говорит. Нам просто нужно найти вашего напарника. Пока он не натворил бед.

* * *

Маргарита не поверила царице. Она не отменила приказа стрелять, она не настояла, чтобы доставить Никиту живым при любых условиях. Она вообще ничего не сказала про переговоры. Приказ был однозначен – схватить и доставить. А зная отлично Никиту и немного узнав царевича, она понимала – эти приказы нарушать не станут. И если Иван найдёт Никиту, а тот откажется сдаваться, всё действительно может кончиться очень плохо.

Маргарита нашла Лику на уже ставшем привычным балконе. Царевна провожала взглядом Ивана и отряд всадников к Восточным воротам. Она была подавлена и даже не пыталась этого скрыть.

– Скажи, – повернулась Лика к Маргарите, когда отряд царевича скрылся за городской стеной, – твой друг и правда так опасен? Он может убить Ивана?

– Не знаю, Лика, – с отчаянием произнесла Маргарита, вспомнив выстрел Никиты в Бессмертного («Но ведь в бессмертного же! Никто же не умер!»). – Никого он ещё не убивал, надеюсь, и не убьёт. Но чёрт его знает, какие у него приказы?! Если дойдёт до боя, не дай Бог…

Она не договорила. Лика и так поняла, сердито отвернулась, кусая губы.

– Эх, если бы тут была связь, – вздохнула Маргарита, вытаскивая из кармана смартфон. – Один шут – всё равно сдох, – пробормотала она, тыча пальцем в чёрный экран.

– Что это? – недоверчиво спросила Лика.

– Самсунг, – автоматически ответила Маргарита; подняла взгляд на недоумевающую Лику, пояснила, – в общем, эта фигня для связи с человеком в другом месте. В нашем мире – самое то, но тут не работает. Да и сдох он у меня, пока я в воде вчера болталась.

Лика задумалась.

– А если бы ты могла связаться со своим другом, что бы ты ему сказала?

– Сказала бы – не страдать фигнёй и не бузить. Пусть заканчивает все эти игрушки в войнушку и двигает сюда.

– А он бы тебя послушал?

– Да уж надеюсь!

Лика опять задумалась, кусая губы. Маргарита заинтересовалась.

– Ты чего придумала?

– Да так, – Лика покачала головой. – Вряд ли… но… – она ещё помолчала, постукивая кулачком по мраморному парапету.

– Ладно, – решилась наконец Лика. – Если надо найти твоего друга, есть у меня вариант. Но надо подождать немного, они раньше полудня не открываются.

– Кто они? – не поняла Маргарита. – Ты о чём вообще?

– «Семь сапогов».

– Чего?!

– «Семь…» А, долго объяснять. Слушай, пойдём уже позавтракаем. За столом всё расскажу.

* * *

Лика дала ей суконный сиреневый плащ с капюшоном, велев закутаться по местной моде, и одолжила свои сапожки. Сапоги немного жали, но, в общем, было терпимо. Лучше, чем разгуливать по здешнему Волхову в шмотках из тамошнего. Там, куда они направлялись, объяснила Лика, внимание привлекать не стоит. И не потому, что опасно, а потому, что заметят и немедля донесут царице.

Из дворца они вышли спокойно, хотя Маргарита и отметила про себя необычное многолюдство, которого ещё вчера не было. Пустоту верхних этажей дворца по-прежнему нарушали лишь редкие горничные, а вот по нижним уже деловито сновали гонцы, какие-то писцы, бояре, дьяки, громыхали алебардами и палашами стражники, проходили, посверкивая саблями и перстнями, дворяне и воеводы. У выходов стояла охрана, которая покосилась на девушек, но, признав царевну, беспрепятственно пропустила на площадь.

Было солнечно, но прохладно и ветрено, и тёплый удобный плащ пришёлся Маргарите не только впору, но и весьма кстати. Она ждала, что Лика поведёт её по Дворцовой улице, ей хотелось получше рассмотреть хоромы столичных вельмож, которые она лишь мельком зацепила взглядом накануне. Но Лика свернула в переулок налево, прошла под переходом между северным крылом дворца и казармами гвардейцев и вывела Маргариту к мосту через реку. Девушки перешли крепкий бревенчатый мост на сваях, достаточно широкий, чтобы на нём могли разъехаться две упряжки, и углубились в Купеческий конец.

Здесь дома были не такие роскошные, как на Дворцовой улице, но тоже производили впечатление. Крепкие осанистые терема с затейливой резьбой на карнизах и окнах, крашеные охрой или медью, стояли за высокими заборами с воротами и калитками, выходящими на бревенчатую мостовую. Распиленные вдоль брёвна были уложены ровной стороной вверх и подогнаны так, что даже узкие каблуки сапог девушек ни разу не угодили ни в один зазор.

Конных на улице не было, встречались одни пешеходы, не обращающие никакого внимания на двух скромно одетых девушек. Пока Лика вела Маргариту, сворачивая то в один переулок, то в другой, она заметила, что по сказочному Волхову спокойно передвигаются девушки с женщинами, и в компании, и в одиночку, и так же свободно и без присмотра бегают дети всех возрастов. Достаточно вольные нравы здесь соседствовали с ощущением полной безопасности, при которой не страшно выпустить на улицу в одиночку ни девушку, ни ребёнка. Притом что какой-либо городской стражи или иного подобия полиции на улицах не наблюдалось. По крайней мере здесь, в Купеческом конце.

Снова Маргарита подумала, что в такой сказке она не прочь была бы и задержаться. Царица, конечно, та ещё стерва, но тут уж ничего не поделать – должность обязывает. За вычетом её паранойи здесь очень даже уютненько и мило. И средневековой грязи и вони, которых Маргарита ожидала на первых порах, по смутным впечатлениям от каких-то фильмов, здесь не было. Чисто и свежо было в её комнате во дворце, и в самом дворце, и даже в городе, где должно вонять от навоза и отходов, но – не воняет. Убирают тут, видимо, тщательно и каждый день, и по тесовым мостовым можно пройти из конца в конец, не замарав сапог.

Кстати, о сапогах. Лика, наконец, вывела её к обещанному кабаку «Семь сапогов». Раньше заведение называлось «Печки-лавочки», но оно полюбилось людям из особого отряда царевича. Однажды семеро молодцов, вернувшись с очередной вылазки, устроили в «Печках» весёлую забаву: потребовали налить каждый в свой сапог пива и условились, что кто последний допивает, тот платит за всех. Забава прижилась, и с тех пор как бравая семёрка вваливалась в кабак, в заведении неизменно раздавался заказ: «Семь сапогов пива».

Как-то раз бойцов дёрнули на очередное задание прямо посреди застолья. Любого другого командира они бы послали по матушке, сославшись на конец смены. Но прискакал сам царевич, и семеро смелых торопливо вылили пиво из сапог, кое-как обулись и, взгромоздившись на коней, отправились в срочную вылазку. Потом, когда вернулись, оказалось, что непросушенные сапоги намертво приклеились к ногам, и, чтобы снять их, пришлось резать голенища ножом и выкидывать напрочь. За порчу казённого обмундирования им потом влетело от царевича и вычли из жалованья, на что они громко жаловались за очередной попойкой.

С тех пор, однако, пить из сапог в заведении перестали, но знаменитый клич прижился и стал сначала лозунгом, а потом и названием кабака. Маргарита смеялась, когда Лика пересказывала ей эту историю, и сейчас невольно улыбнулась, увидев на вывеске под названием нарисованные сапоги, из которых весьма узнаваемо выливалось пенистое пиво.

Лика толкнула дверь и вошла в кабак с уверенностью завсегдатая, наведя Маргариту на мысль, что она здесь не первый раз. В заведении, несмотря на его репутацию, было чисто, сухо и уютно. Здесь не только щедро поили, но и вкусно кормили, сюда заглядывали вполне приличные люди, приезжие даже оставались на ночь в номерах на втором этаже, и содержалось заведение в порядке, близком к образцовому.

Широкие сени делили просторный зал на питейную половину и чайную, где предпочтительно трапезовали. Маргарита была уверена, что Лика поведёт её налево, в чайную половину, со скатертями и самоварами на столах. Но Лика, к её удивлению, свернула направо и, махнув рукой на крайний столик у окна, направилась к барной стойке, где пышногрудая девица с ямочками на щёках увлечённо болтала с каким-то рыбаком, подливая ему пива.

Маргарита устроилась за крепким сосновым столиком с вырезанной ножом неприличной надписью и огляделась вокруг. Народу здесь, в отличие от чайной половины, было немного. Пара приказчиков резались в кости, угрюмый кожемяк, судя по его ладоням, допивал пиво, да заграничный купец потягивал глинтвейн. Лика, подойдя к барной стойке, решительно отвлекла официантку от рыбака, что-то ей сказала и подсела к Маргарите.

– Что мы тут делаем? – не удержалась Маргарита. Лика до сих пор ей ничего толком не объяснила, пообещав рассказать всё на месте.

– Возвращаем долги, – сообщила Лика, откидывая капюшон и снимая перчатки. – Видишь вон ту девицу с пивом?

Официантка за барной стойкой как раз наливала третью кружку и торопливо кивала: мол, сейчас иду.

– Ну? – Маргарита недоверчиво перевела взгляд с официантки на Лику. – Ты чего нас пиво сюда притащила пить?

– Пиво тоже можно выпить. Пиво здесь хорошее, его даже во дворце подают. Но главное не пиво, а кто его несёт. Это Ксюша Малафеева. Ксюша, привет, это Маргарита. Думаю, ты про неё уже слышала.

Лика сняла с подноса три кружки пива и приглашающе кивнула официантке. Ксюша, с любопытством оглядывая Маргариту, подвинула стул и, не чинясь, устроилась рядом с ними.

– Да, Емеля говорил что-то такое, – простодушно сообщила Ксюша. – Что какую-то ведьму привезли вчера с Истока, допрашивали у царицы. Я-то ему не поверила, а оно вишь вон как! Так ты и есть та ведьма?

Лика подняла ладонь, останавливая готовую взбеситься Маргариту.

– Во-первых, она не ведьма, а наша гостья. Во-вторых, при чём здесь этот дурак Емеля? Разве дядька тебе ничего не рассказывал?

– Так я его и не видела три дня, – так же простодушно ответила Ксюша.

– Три дня? – тревожно переспросила Лика. – Ну да, у нас же позавчера всё это началось, он теперь при Марье всё время. А когда зайдёт, не говорил?

– Ну, сегодня вроде. Присылал Колобка, передал, что заглянет.

– Точно?

– Ну, точно – не точно, я уж не знаю. А кулебяку печь велел.

– Значит, заглянет, – Лика задумчиво постучала костяшками пальцев по столу. – А Колобок при нём будет?

– Ну если не ушлёт никуда…

Маргарита слушала разговор, не понимая ни слова. Кто этот загадочный дядька, что ещё за Колобок и к чему вообще ведёт Лика? Маргарита и встряла бы в разговор, но она не понимала даже, с какой стороны. Чтобы хоть немного отвлечься и чем-то занять себя, Маргарита хлебнула пива. Пиво оказалось неожиданно вкусным и свежим, и Маргарита приложилась к кружке ещё, продолжая следить за разговором.

– Ксюш, мне сегодня понадобится Колобок, – заявила Лика. – Можешь попросить его?

Ксюша поперхнулась пивом и закашлялась.

– Ты чего?! – она возмущённо посмотрела на Лику. – Как я, по-твоему, уведу его из-под носа у дядьки?! Даже если он и будет при нём…

– Ксюша, очень надо! – проникновенно сказала Лика, взяв барменшу за руку. – Вот действительно, очень! Иван в опасности, и не только он. Если мы не найдём кое-кого и не предупредим…

– Царевич в опасности? – подозрительно переспросила Ксюша, вытирая фартуком разбрызганное пиво. – А чего случилось-то?

– Долго рассказывать, – Лика нетерпеливо мотнула головой. – Скажи, ты достанешь Колобка или нет?

– Ну не знаю, царевна, – замялась Ксюша. – Как-то всё это… Да и дядька вряд ли останется…

– Ксюша! – Лика так строго посмотрела на растерявшуюся барменшу, что даже Маргарите стало её на секунду жаль. – Ты мне должна! Помнишь?

– Я… да, помню, – виновато кивнула Ксюша. – Ладно, если он будет сегодня при дядьке… А куда посылать-то?

– Скажи, нужно найти парня, явившегося сегодня из Истока. Никиту… – Лика посмотрела на Маргариту, та торопливо подсказала: «Савостьянова», – Никиту Савостьянова. Одет не по-нашему, идёт конным. Скорее всего, через Зарядье на Калинов мост. В общем, разберётся.

– А чего передать-то?

Лика опять посмотрела на Маргариту. Та поняла.

– Пусть передаст, что с нами – с Костей и со мной – всё в порядке и что ему надо вернуться в Волхов. Пока что в тутошний, дальше видно будет. И что если не вернется, нам всем будет маракуйя.

– Чего будет? – не поняла Ксюша.

– Он поймёт.

– Неважно, – торопливо вмешалась Лика. – Просто пусть Колобок найдёт… да, в общем, он знает кого, скажет, что всё в порядке, что он от Маргариты, и доставит к нам в Волхов. Запомнила?

Ксюша кивнула.

* * *

Когда они допили пиво, отпустили Ксюшу, расплатились и вышли в город, натянув плащи и перчатки, Маргарита потребовала объяснений.

– Ксюша, – принялась объяснять Лика, – племянница дьяка Коломны. Дьяк иногда заходит сюда пропустить пару кружек и тогда остаётся ночевать. Скорее всего, зайдёт и сегодня и, если нам повезёт, останется ночевать. Тогда Ксюша пошлёт Колобка отыскать твоего Савостьянова и доставить его сюда.

– Колобка?!

– Ну да. Он состоит при дьяке посыльным и найдёт кого угодно. Если сегодня вечером послать его за Савостьяновым, завтра утром мы уже будем знать, где он.

– Ого! – Маргарита была ошарашена. – А почему же тогда они его не послали на поиски?

– Вот то-то и оно! – Лика с досадой стукнула кулачком в ладонь. – Видимо, им нужно не просто найти Савостьянова, а задержать его. Или прямо устранить. Видимо, они не верят, что его можно уговорить по-хорошему.

Маргарита судорожно втянула воздух. Честно говоря, она тоже не верила, но это был хоть какой-то шанс. По крайней мере, они будут знать, где Никита и, может, даже что задумал.

Маргарита вспомнила ещё кое-что.

– А о каком долге ты говорила? Что, мол, Ксюша тебе должна и всё такое.

– Да это ерунда, – Лика равнодушно махнула ладонью. – Ничего серьёзного. Лет пять назад Ксюша доставляла пиво во дворец. По дурости поднялась в верхние палаты и стянула зеркало царицы. Ей повезло, что её застукала я и отобрала зеркало, пока царица не заметила. Могу только представить, что бы Марья с ней сделала…

– За зеркало?

– За волшебное зеркало. К таким вещам царица очень трепетно относится…

Девушки шли по улице, обсуждая, в кого бы превратила царица Ксюшу, если бы застукала за кражей, гадая, где сейчас Никита, и прикидывая шансы на успех Колобка.

Маргарита радовалась, что день, так стрёмно начавшийся, прошёл всё же не зря. Как бы ни обернулось дело у Никиты, у неё здесь, по крайней мере, теперь есть подружка. Есть на кого положиться и кому доверять, а это, с учётом её положения, уже немало.