Пуаро вышел из полицейского участка, задумчиво нахмурив брови. Его шаги становились все медленнее. На рыночной площади он остановился и огляделся вокруг. Невдалеке стоял дом доктора Клоуда с потускневшей медной табличкой, а рядом с ним – почта. Напротив виднелся дом Джереми Клоуда. Прямо перед Пуаро, чуть в глубине, находилась католическая церковь Успения – скромное сооружение, казавшееся увядшей фиалкой в сравнении с собором Святой Марии, агрессивно возвышавшимся в центре площади, фасадом к зерновому рынку, символизируя торжество протестантской религии.

Повинуясь импульсу, Пуаро прошел через ворота и направился по дорожке к двери католической церкви. Он снял шляпу, преклонил колени перед алтарем и снова опустился на колени позади одного из стульев. Его молитва была прервана звуками душераздирающих рыданий.

Он обернулся. Женщина в черном стояла на коленях в проходе, закрыв лицо руками. Вскоре она поднялась и, продолжая всхлипывать, двинулась к двери. Пуаро узнал Розалин Клоуд, и в его глазах зажегся интерес. Он тоже встал и последовал за ней.

Розалин стояла на крыльце, пытаясь успокоиться.

– Мадам, не могу ли я вам помочь? – мягко обратился к ней Пуаро.

Она не обнаружила признаков удивления и ответила с простотой обиженного ребенка:

– Нет. Никто не в состоянии мне помочь.

– У вас серьезные неприятности, не так ли?

– Дэвида арестовали… Я осталась совсем одна. Они говорят, что он убил этого человека… Но он не делал этого! – Посмотрев на Пуаро, Розалин добавила: – Вы были сегодня на дознании. Я вас видела!

– Да, мадам. Я был бы очень рад оказать вам помощь.

– Я боюсь! Дэвид говорил, что я буду в безопасности, пока он присматривает за мной. Но теперь его забрали… Он говорил, что они все желают мне смерти. Ужасно! Но, возможно, это правда.

– Позвольте мне помочь вам, мадам.

Розалин покачала головой:

– Никто не в силах мне помочь. Я даже не могу пойти на исповедь. Мне приходится одной нести бремя моих грехов. Я лишена милости божьей.

– Никто не лишен милости божьей, – возразил Эркюль Пуаро. – Вы отлично это знаете, дитя мое.

Она снова печально посмотрела на него:

– Я должна исповедаться в моих грехах. Если бы я только могла…

– Вы не можете исповедаться? Разве вы не за тем пришли в церковь?

– Я пришла за утешением. Но какое может быть утешение для такой грешницы, как я?

– Мы все грешники.

– Но вы можете покаяться… я имею в виду, рассказать… – Она снова закрыла лицо руками. – Сколько же лжи я наговорила!

– Вы солгали насчет вашего мужа – Роберта Андерхея? Убитый был Роберт Андерхей, не так ли?

Розалин резко повернулась к нему. Ее взгляд был настороженным и подозрительным.

– Говорю вам, это был не мой муж! – крикнула она. – Ничего похожего!

– Убитый не походил на вашего мужа?

– Нисколько! – с вызовом заявила девушка.

– Тогда расскажите, как выглядел ваш муж, – предложил Пуаро.

Ее лицо застыло, глаза потемнели от страха.

– Я не буду ничего вам рассказывать!

Быстро пройдя мимо него, Розалин побежала по дорожке и вышла за ворота на рыночную площадь.

Пуаро не пытался ее преследовать.

– Так вот оно что, – произнес он, удовлетворенно кивнув.

Выйдя на площадь, Пуаро после недолгого колебания зашагал по Хай-стрит и вскоре подошел к гостинице «Олень» – последнему зданию перед полем.

В дверях он столкнулся с Роули Клоудом и Линн Марчмонт.

Пуаро с интересом посмотрел на Линн. Красивая и явно неглупая девушка, хотя и не в его вкусе. Он предпочитал более мягких и женственных. Линн, подумал он, принадлежит к современному типу женщин, который, впрочем, столь же справедливо можно назвать елизаветинским[21]. Такие женщины сами все для себя решают, не стесняются в выражениях, восхищаются дерзостью и предприимчивостью в мужчинах.

– Мы очень признательны вам, мсье Пуаро, – сказал Роули. – Черт возьми, это выглядело как трюк фокусника.

«Каковым оно и являлось!» – подумал Пуаро. Задавая вопрос, на который уже знаешь ответ, нетрудно представить это в виде фокуса. Он понимал, что простодушному Роули появление майора Портера буквально из ничего казалось столь же захватывающим, как появление целого ряда кроликов из шляпы фокусника.

– Ума не приложу, как вы проделываете такие штуки, – продолжал Роули.

Пуаро не стал его просвещать. В конце концов, он был всего лишь человеком. Фокусник не объясняет публике, каким образом был проделан трюк.

– Как бы то ни было, Линн и я бесконечно вам благодарны, – добавил Роули.

Пуаро подумал, что Линн Марчмонт не выглядит особенно благодарной. Под ее глазами темнели круги; пальцы рук нервно сплелись друг с другом.

– Это внесет большие изменения в нашу будущую семейную жизнь, – сообщил Роули.

– Откуда ты знаешь? – резко осведомилась Линн. – Уверена, что предстоит еще множество формальностей.

– Когда вы женитесь? – вежливо спросил Пуаро.

– В июне.

– А сколько времени вы уже помолвлены?

– Почти шесть лет, – ответил Роули. – Линн только что вернулась из Женской вспомогательной службы флота.

– А на этой службе запрещено вступать в брак?

– Я была за границей, – кратко объяснила Линн.

Пуаро заметил, как Роули нахмурился.

– Пошли, Линн, – предложил он. – Наверно, мсье Пуаро хочет вернуться в город.

– Но я не собираюсь возвращаться в город, – улыбнулся тот.

– Что? – Роули застыл как вкопанный.

– Я хочу немного пожить здесь, в «Олене».

– Но… но почему?

– C’est un beau paysage[22], – безмятежно произнес Пуаро.

– Да, конечно… – неуверенно пробормотал Роули. – Но разве вы… ну, я имею в виду, вас не ждут другие дела?

– Я скопил достаточно сбережений, – снова улыбнулся детектив, – так что мне незачем перетруждаться. Я могу наслаждаться досугом и проводить время в тех местах, которые меня привлекают. Сейчас меня привлекает Уормсли-Вейл.

Он заметил, как Линн внимательно посмотрела на него. Роули выглядел раздосадованным.

– Полагаю, вы играете в гольф? – спросил он. – В Уормсли-Хит есть гораздо лучший отель, чем это убогое заведение.

– Меня интересует исключительно Уормсли-Вейл, – ответил Пуаро.

– Пойдем, Роули, – сказала Линн.

Роули неохотно последовал за ней. У двери Линн повернулась и быстро подошла к Пуаро.

– Дэвида Хантера арестовали после дознания, – тихо проговорила она. – Вы думаете… они правы?

– После вердикта у них не было иного выбора, мадемуазель.

– Я имею в виду… вы думаете, он это сделал?

– А вы? – отозвался Пуаро.

Но тут к ним подошел Роули, и лицо девушки стало непроницаемым.

– До свидания, мсье Пуаро, – попрощалась она. – Надеюсь, мы еще увидимся.

«Любопытно!» – подумал детектив.

Договорившись с Беатрис Липпинкотт о комнате, он снова вышел и на сей раз направился к дому доктора Лайонела Клоуда.

– О! – воскликнула тетя Кэти, открыв дверь и шагнув назад. – Мсье Пуаро!

– К вашим услугам, мадам, – поклонился он. – Я пришел засвидетельствовать вам мое почтение.

– Очень любезно с вашей стороны. Ну… полагаю, вам лучше войти. Садитесь… сейчас я уберу книгу мадам Блаватской[23]. Может быть, выпьете чашечку чаю? Только печенье ужасно черствое. Я собиралась зайти к Пикокам – у них по средам иногда бывает рулет с вареньем, – но дознание нарушило весь распорядок дня.

Пуаро выразил сочувствие по этому поводу.

Ему показалось, что Роули Клоуду не понравилось его намерение побыть в Уормсли-Вейл. Манеры тети Кэти тоже не блистали радушием. Она смотрела на него с чем-то весьма похожим на испуг.

– Вы ведь не скажете моему мужу, – прошептала она заговорщически, – что я приходила к вам посоветоваться о… ну, вы знаете о чем?

– Считайте, что мой рот на замке.

– Конечно, тогда я и понятия не имела, что бедный Роберт Андерхей – такая трагедия! – находится в Уормсли-Вейл. Это кажется мне очень странным совпадением.

– Было бы гораздо проще, – согласился Пуаро, – если бы доска Уиджа сразу направила вас в «Олень».

При упоминании о доске Уиджа тетя Кэти несколько приободрилась.

– В мире духов могут происходить самые неожиданные вещи, – заявила она. – Но я чувствую, мсье Пуаро, что во всем этом есть какая-то цель. Вы никогда не ощущали, что все имеет свою цель?

– Разумеется, мадам. Даже то, что я сижу в вашей гостиной.

– В самом деле? – Миссис Клоуд выглядела несколько озадаченной. – Очевидно, так оно и есть… Конечно, вы возвращаетесь в Лондон?

– Не сейчас. Я остановился на несколько дней в «Олене».

– В «Олене»? Но ведь именно там… Вы считаете это разумным, мсье Пуаро?

– Я был направлен туда, – торжественно произнес Пуаро.

– Направлены? Что вы имеете в виду?

– Направлен вами.

– Но я и понятия не имела… Все это так ужасно…

Детектив печально кивнул.

– Я только что говорил с мистером Роули Клоудом и мисс Марчмонт, – сказал он. – Кажется, они скоро собираются пожениться?

Тетя Кэти сразу же переключилась на новую тему:

– Линн такая славная девочка и так хорошо запоминает цифры. Я вечно их путаю. Иметь рядом Линн – благословение божье. Если я в чем-нибудь запутываюсь, она всегда все мне объясняет. Надеюсь, Линн будет счастлива. Роули, конечно, отличный парень, хотя, возможно… ну, немного скучноват. Я имею в виду, скучноват для девушки, которая повидала мир. Роули всю войну проторчал на ферме. Разумеется, по закону – этого хотело правительство. Ему не присылали белых перьев, как в бурскую войну[24], но это сделало его кругозор довольно ограниченным.

– Шесть лет помолвки – хорошее испытание чувств.

– Да, конечно. Но когда девушки возвращаются домой из армии, они становятся довольно беспокойными, а если рядом появляется мужчина, который вел жизнь, полную приключений…

– Такой, как Дэвид Хантер?

– Между ними ничего нет, – поспешно заверила тетя Кэти. – Я в этом абсолютно уверена. В противном случае это было бы просто ужасно – ведь оказалось, что он убил своего зятя! Пожалуйста, мсье Пуаро, не думайте, что между Линн и Дэвидом существовала какая-то привязанность. Они ссорились практически при каждой встрече. Я просто чувствую, что… О боже, кажется, идет мой муж! Помните, мсье Пуаро, ни слова о нашей первой встрече! Мой бедный муж ужасно расстроится, если узнает, что… О, Лайонел, пришел мсье Пуаро, который так быстро разыскал этого майора Портера и привел его опознать тело.

Доктор Клоуд выглядел усталым и изможденным. Его светло-голубые глаза с крошечными зрачками рассеянно шарили по комнате.

– Здравствуйте, мсье Пуаро. Собираетесь в Лондон?

«Mon Dieu[25], еще один хочет спровадить меня в Лондон!» – подумал тот.

– Нет, – терпеливо отозвался он. – Я на несколько дней останусь в «Олене».

– В «Олене»? – Лайонел Клоуд нахмурился. – Полиция попросила вас задержаться?

– Нет. Это мой собственный выбор.

– В самом деле? – Доктор бросил на него проницательный взгляд. – Значит, вы не удовлетворены?

– Почему вы так думаете, доктор Клоуд?

Миссис Клоуд, что-то прощебетав насчет чая, вышла из комнаты.

– Но ведь это правда, не так ли? – продолжал доктор. – Вы чувствуете, что тут что-то не так?

– Странно, что вы это говорите, – удивленно заметил детектив. – По-видимому, вы сами это ощущаете?

Клоуд заколебался:

– Н-нет, едва ли… Возможно, это просто чувство какой-то нереальности. В книгах шантажистов обычно убивают. В жизни, очевидно, тоже. Но это кажется неестественным.

– Вас что-то не удовлетворяет в медицинском аспекте дела? Разумеется, я спрашиваю неофициально.

– Пожалуй, нет, – задумчиво промолвил доктор Клоуд.

– Но я вижу, что вас что-то беспокоит.

Когда Пуаро хотел, его голос мог обретать почти гипнотическое воздействие. Доктор Клоуд слегка нахмурился.

– Конечно, у меня нет опыта в полицейских делах, – неуверенно произнес он. – Но медицинское заключение вовсе не последняя инстанция, которую нельзя опровергнуть. Медицина может ошибаться. Что такое диагноз? Догадка, основанная на минимуме знаний и нескольких неопределенных симптомах, указывающих отнюдь не в одном направлении. Возможно, я хорошо диагностирую корь, потому что в свое время видел сотни случаев этой болезни и знаю великое множество признаков и симптомов. Едва ли можно столкнуться с тем, что учебники именуют «типичным случаем» кори. Но я сталкивался с достаточным количеством необычных случаев. Я видел женщину, уже практически лежащую на операционном столе для удаления аппендикса, когда в последний момент у нее диагностировали паратиф! Видел ребенка с поражениями кожи, которые серьезный и добросовестный молодой врач определил как тяжелый случай авитаминоза, а местный ветеринар объяснил матери, что мальчик заразился стригущим лишаем от кошки, с которой играл! Врачи, как и все остальные, становятся жертвами предвзятых идей. Допустим, перед нами человек, очевидно убитый, а рядом лежат испачканные кровью каминные щипцы. Предположение, что его ударили чем-то еще, кажется чепухой, и все же, несмотря на то что у меня нет большого опыта с черепными травмами, я бы заподозрил что-то не столь гладкое и круглое – что-то с более острыми краями вроде кирпича.

– Вы не упомянули об этом на дознании?

– Нет, так как не был уверен. Дженкинс, полицейский врач, был удовлетворен, а в первую очередь учитывают его мнение. Но здесь явно предвзятая идея – оружие лежит рядом с телом. Раны могли быть нанесены этим оружием? Да, могли. Но если бы вам показали раны и спросили, чем они нанесены… ну, не знаю, сказали бы вы это, так как это звучит бессмысленно… Я имею в виду, что один человек наносил удары кирпичом, а другой – щипцами… – Доктор неудовлетворенно покачал головой. – Бессмысленно, не так ли?

– А он не мог упасть на какой-нибудь острый предмет?

Доктор Клоуд покачал головой:

– Он лежал лицом вниз посередине комнаты, на старомодном плотном эксминстерском ковре… – Доктор умолк, так как в этот момент вошла его жена. – А вот и Кэти со своим пойлом.

Тетя Кэти несла поднос с чашками, половиной буханки хлеба и удручающим на вид вареньем на дне двухлитровой банки.

– По-моему, чайник вскипел, – с сомнением заметила она, подняв крышку и заглянув внутрь.

Доктор Клоуд фыркнул:

– Бурда! – и с этим кратким эпитетом вышел из комнаты.

– Бедный Лайонел, – вздохнула тетя Кэти. – С начала войны его нервы в ужасном состоянии. Он слишком много работал. Многие врачи уехали, а Лайонел не давал себе отдыха ни днем ни ночью. Удивительно, что он полностью не сломался. Конечно, Лайонел рассчитывал уйти на покой, как только кончится война. Они обо всем договорились с Гордоном. Его хобби – ботаника, особенно использование лекарственных растений в Средние века. Он пишет об этом книгу и дожидался возможности заняться исследованиями. Но после смерти Гордона… Ну, вы знаете, мсье Пуаро, как обстоят дела в наши дни, – налоги и все прочее. Лайонел не может себе позволить бросить практику, и это его ожесточило. Конечно, это несправедливо. То, что Гордон умер вот так, не оставив завещания, поколебало мою веру. Я не вижу в этом никакой цели и не могу избавиться от мысли, что произошла ошибка. – Она вздохнула и продолжала более бодро: – Но я получила уверение из потустороннего мира: «Терпение, мужество – и выход будет найден». И в самом деле, когда этот славный майор Портер твердо заявил, что убитый – Роберт Андерхей, я поняла, что выход найден! Удивительно, как все оборачивается к лучшему, не так ли, мсье Пуаро?

– Даже убийство, – добавил он.