он решил следовать за рекой. Когда он начинал, он очень старался не думать о горячей еде, горячем напитке или, если уж на то пошло, обо всем, что излучало тепло.

Еще до конца дня он научился избегать одного особенно изящного ивового дерева. Словно небрежно нарисованный художником в спешке, он красовался на стволе ярко-желтыми прожилками. Вместо кроны из разросшихся ветвей на всю его длину торчали кустовидные гроздья. От этих взорванных перистых точек с зазубринами. Сдергивая одну за другой одежду, подойдя слишком близко, он заподозрил, что они не ядовиты. Паразитический, но не ядовитый. Снаряды содержали семена дерева, которые оно стремилось посадить во все мягкое, органическое и подвижное. Нарост обнаружил его из-за тепла, которое он излучал, подумал Флинкс, или из-за ощущения его полета? Известно, что растения, как и некоторые животные, чувствительны к электрическим излучениям.

В любом случае, липкие семена были достаточно безобидны, если только они не попали ему в лицо.

Следуя по реке и не имея в виду определенного пункта назначения, он изо всех сил старался продолжать спуск. По крайней мере, чем ниже он спускался, тем теплее становилось. В конце концов, если повезет, непрерывный спуск может даже привести его в деревню, если не обратно в далекий Слууванех. Мысли об этом сообществе напомнили ему о бедном Блешмаа. Ему было интересно, как тлели оплакивали своих умерших.

С водой проблем не было, но если он не находил что-нибудь поесть в течение дня или двух, жители этого городка получали возможность совершить уникальные двойные похороны.

Спускаясь по склону, усыпанному камнями, стеклянными кустами и бирюзовыми деревцами, которые трещали под его хваткой, как пластмасса, он еще раз поразился тому, что в качестве уловки, позволяющей сохранить конфиденциальность, оставлять позади арендованный скиммер слежения за местоположением было меньше, чем - звездная идея. В конце концов кто-то из арендной компании занервничал и начал поиски пропавшего корабля. Однако, кроме того, что он знал, что он планирует отправиться на север из Слууванеха, они понятия не имели, где его искать. Даже если бы он не разлетелся на осколки после падения с водопада, который чуть не поглотил и его, Флинкс понимал, насколько трудно будет обнаружить разрушенный автомобиль с воздуха. В любом случае, он не мог сидеть и ждать, пока все выяснится.

Однако у него была личная жизнь.

Его единственный реальный шанс был связан с его собственным кораблем, «Учителем». Если оно не получало от него никаких известий после установленного интервала, оно было запрограммировано на предположение, что у него проблемы. Его шаттл поднимется со стоянки в порту шаттла Тлоссена и начнет его искать. Его внутренний ИИ был разработан для неустанного поиска, пока он не наткнулся на его личное общение.

Который, даже если все еще функционировал, либо застрял вместе с прочим снаряжением на его поясе где-то на дне реки, в которую врезался скиммер, либо безразлично плыл вниз по течению. Это была еще одна причина, по которой он продолжал следовать по течению той же реки. Если его шаттлу удастся найти затопленный модуль, он ответит, начав поиск, который примет форму постоянно расширяющейся спирали с устройством в качестве связующего звена.

Ничто из этого не могло произойти до того, как он погибнет от голода, холода, нападения или несчастного случая. Еще несколько дней Учитель даже не активировал поиск шаттла. Но поскольку на горизонте не было ничего, что могло бы ободрить или подбодрить, такие надежды были лучшим, что он мог придумать.

По крайней мере, он был не один. Время от времени Пип спускался с ее осмотра окружающих верхушек деревьев, чтобы залезть обратно под куртку. Она будет ехать туда, пока тепло его тела снова не согреет ее. Освежившись, она выползала, расправляла свои сине-розовые крылья и снова поднималась в небо. Наблюдая за тем, как она ныряет и парит среди сине-зеленых чужеродных стволов, он размышлял о том, что произошло случайно: тот же голубой, розовый и зеленый цвет кожи, который выделял ее среди лесов ее родного мира Аласпина, служил для маскировки ее присутствия. по гештальту.

Однако ее окраска никак не маскировала ее флии. Дважды в воздухе на нее нападали хищники. Один был жилистым до невидимости, с длинными тонкими прозрачными крыльями, из-за которых его было еще труднее увидеть. Она просто избежала его атаки, резко затормозив, заметив его, и взмыла вверх. Это был воздушный маневр, с которым хищник не мог сравниться. После неудачной попытки загнать неуловимого минидрага в угол у ствола дерева он наконец сдался и ускользнул.

Вторая атака на крылатого компаньона Флинкса была менее прямой и более коварной.

Время от времени она останавливалась, чтобы отдохнуть на ветвях дерева. Поскольку, за немногими исключениями, большинство лесных зарослей выпускали ветви только с вершины, это часто уводило ее из поля его зрения до тех пор, пока она снова не расправляла крылья и не поднималась в небо. Это был действительно редкий ствол с ветвями между кроной и землей, как у терранского дерева. Одно такое серьезное исключение давало ей возможность сделать перерыв в поле зрения ее привязанного к земле спутника. Выбрав ветку на полпути к стволу, она слегка приземлилась, сложила крылья по бокам и вцепилась в древесную поверхность своей брюшной чешуей.

Дерево тут же попыталось схватить ее.

Хоть оно и не такое тонкое в своих действиях или быстро реагирующее, как свирепые плотоядные растения, с которыми Флинкс столкнулся в Срединном мире, синее дерево с коричневыми пятнами, которое делало все возможное, чтобы поймать и проглотить минидраг, не было бы неуместным в их компании. Гибкие полоски псевдокоры втягивались, как спиральные пружины, и смыкались вокруг Пипа с громким треском одновременно щелкающих дюжины кнутов. Она избегала их, просто расправив крылья и поднявшись прямо вверх. Разработанный для того, чтобы хватать неосторожных посетителей за ноги, динамичный рост был остановлен тем фактом, что у Пипа их не было. Когда она зависла в целости и сохранности над заминированной веткой, Флинкс увидел, как смертоносные кольца медленно расслабились и снова легли на землю. Они не были достаточно велики или достаточно сильны, чтобы представлять для него опасность, если бы ему пришлось взобраться на такое дерево, но все, что было размером с Пип или меньше и лишенное крыльев, немедленно оказалось бы связанным. Внимательно изучив нарост, он поискал рот, но не смог его найти.

Полупрозрачные воздушные плотоядные, которых не видно ясно, хищные деревья, ни еды, ни определенного пути, постоянный холод — по крайней мере, сказал он себе, хуже быть не может.

Потом пошел снег.

Как и в предыдущие разы, он поймал себя на том, что задается вопросом, какие именно микроэлементы ответственны за всплеск бледно-розового цвета, окрашивающий снежинки. Они спускались вокруг него томными спиралями, словно небо истекало кровью. По мере накопления заносов прогрессировать становилось все труднее. Он был благодарен за присутствие реки, поглотившей его скиммер. Его хохот и стук составляли компанию, хотя и неорганического типа, и указывали ему путь, по которому нужно было следовать, пусть и ведущий только вниз.

Спотыкаясь на холоде и снегу, он сжигал калории, как игрок сжигает ипотечный кредит. И ему, и Пипу нужно было срочно найти еду, иначе весь свежий талый снег в мире не продвинет их.

Кратковременная перемена погоды привела к возможности попробовать местную еду. Он представлялся в виде приземистого толстостенного нароста цвета жженой бирюзы. Вокруг выпуклого основания растения были разбросаны пустые раковины в форме гантелей. Осмотрев несколько бледно-голубых оболочек, он увидел, что их внутренности были очищены дочиста, хотя каким животным он не мог сказать. Странные формы были чем-то вроде ореха, предположил он. Множество треснутых и пустых раковин сильно намекало на съедобность их содержимого. Как справится с этим его человеческая пищеварительная система? Как отреагирует инопланетный мускатный орех на его желудочный сок? Он был так голоден, что ему было почти все равно.

Неторопливый осмотр земли зорким взглядом выявил двойную горсть нераскрывшихся стручков. Установив один на плоский камень, он сильно ударил его другим куском гранита. Действие обнажило внутреннюю часть капсулы. Как и его родительский рост, сам мускатный орех был пятнисто-голубым. Цвет его не смущал. Прямо сейчас он с удовольствием откусил бы ярко-зеленый стейк. Он потянулся, чтобы вытащить содержимое скорлупы, и получил шок.

Буквально.

Пип мгновенно оказался перед ним. Сев, он отмахнулся от нее. — Я в порядке, — сказал он ей. — Удивлен, но ладно. Пальцы, которые пытались вытащить орех, покалывали, как будто вся его рука заснула.

Осторожный поиск того места, где он стоял до того, как удар сбил его с ног, привел его к снаряду. Теперь он был пуст. «Уникальный метод распространения семян», — сказал он себе. Если каждый орех был похож на аккумуляторную батарею, ожидающую, пока какое-нибудь ничего не подозревающее травоядное съест его, прежде чем отбросить в сторону, это не объясняет обилия пустых скорлуп, окружавших дерево. Было логично, что по крайней мере одно травоядное выработало метод борьбы с сильно защищенной репродуктивной системой нароста. Возможно, сказал он себе, то, что питается упавшими орехами, невосприимчиво к накопленной в них энергии. Или, возможно, он обладал средствами для безопасного разряда потенциально смертельного разряда. Лучше, сказал он себе, чем он.

Какими бы питательными они ни были, он решил отказаться от соблазнительных орехов. Более мощный толчок от более крупного может сделать больше, чем просто отбросить его назад и вниз. Мысль о том, чтобы съесть горсть того, что по сути было органическими батареями, была менее чем привлекательной. Даже если бы он каким-то образом смог заставить их спуститься вниз, неизвестно, что могло бы случиться впоследствии. Внутри его желудка не было места для серии вторичных ударов током.

В конце концов, ужин приготовил Пип.

Справедливости ради, на нее напали первой. Стая воздушных хищников, роящихся вокруг нее, была меньше, чем парящий в воздухе грациозный хищник с прозрачными крыльями, у которого были тройные крылья.

ed, чтобы приготовить еду из нее ранее в тот же день. Учитывая их меньший размер, всего одной-двух капель точно выплюнутого яда было достаточно, чтобы один за другим трепещущие, покрытые пушком летуны рухнули на землю. Когда она с легкостью расправилась с полдюжиной упорных, но непревзойденных охотников, выжившие благоразумно прервали атаку и поспешили под прикрытие ближайшего низкого облака.

Флинкс остановился, чтобы осмотреть изломанные трупы. В то время как их коричневые пушистые крылья были такой же длины, как его предплечье, ни одно из тел существ не было намного больше, чем его сжатый кулак. Хотя они были гораздо меньше и окрашены в зеленый цвет, их повязки на глазах мало чем отличались от тлелей. Короткие мощные челюсти были усеяны маленькими зазубренными зубами, которыми они рубили и разрывали добычу. Вместо когтей их гибкие ступни заканчивались группами крошечных присосок, которые одинаково хорошо цеплялись за ветки деревьев, стволы деревьев или несчастную добычу.

Когда он опустился на колени, рассматривая один из них, Пип опустился рядом с ним. Сложив складчатые крылья к бокам, она вывихнула нижнюю челюсть и начала медленный, неуклонный процесс проглатывания самого маленького из мертвых хищников. Подняв ту, которую он изучал, за X-образный хвост, голодный Флинкс подумывал присоединиться к ней, хотя знал, что не сможет сделать это сразу. Он знал по опыту, что к завтрашнему утру едкий яд, убивший существо, разложится до такой степени, что ему будет безопасно есть. Пип, конечно же, была невосприимчива к собственному яду. Кроме того, плоть мертвого летуна, определявшего себя по своим зубам и поведению как мясоеда, вряд ли содержала какие-либо опасные растительные токсины. Или так он рассуждал сам с собой.

Его настойчивые, требовательные внутренности мешали переждать ночь. На следующее утро, когда он почувствовал, что прошло достаточно времени, чтобы мизерное количество яда в организме существа достаточно разложилось, он решил оторвать крылья и хвост и, подражая Пипу, проглотить свою еду в сыром виде. Хотя эта идея была приемлема для его продвинутого, развитого ума, его более разборчивый примитивный желудок взбунтовался. Он мог быть практически пустым, но еще не был полностью безразличным. Хотя Флинкс чувствовал, что может подавить рвотный рефлекс, все упражнение было бы бесполезным, если бы он быстро выплевывал все, что ему удалось подавить.

Ему нужен был огонь. Как разводить костер без инструментов? Упавшие ветки валялись повсюду, некоторые в тех местах, где они оставались относительно сухими. Воспользовавшись древними знаниями, известными его виду с тех пор, как он впервые встал на материнскую планету, он приступил к сбору охапки вероятных растопок. Выбрав два самых сухих кусочка, он принялся тереть их друг о друга.

Они сломались почти сразу. То же самое было с каждой парой, которую он пробовал, независимо от происхождения. Леса Гештальта могли быть похожи на деревья, но они состояли из чужеродных растений, а не твердых земных деревьев. Трение их кусочков друг о друга действительно вызывало трение, но только достаточное, чтобы каждый кусочек рассыпался в порошкообразную субстанцию. Многочасовая тяжелая работа не произвела ни пламени, ни тепла: только груда чего-то похожего на смесь опилок и раскрошенной губки.

Меньший человек мог бы сдаться. Флинкс слишком многое пережил, пережил слишком много подобных отчаянных обстоятельств, чтобы отказаться от надежды. Затем он вспомнил о семенах, которые так его встряхнули, как в прямом, так и в переносном смысле. Возвращаясь по своим следам, он собрал столько, сколько смог найти, распихивая их по карманам, стараясь не прикасаться к тому, что было открыто.